Высокие статистические технологии

Форум сайта семьи Орловых

Текущее время: Пн фев 24, 2020 5:53 pm

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Хрущев - Черно-белый излом
СообщениеДобавлено: Ср фев 10, 2016 9:11 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8759
Черно-белый излом
Дата: 11/02/2016
Тема: УЛИКИ

Размышления у памятника




Размышления у памятника Хрущеву


Изломанные линии памятника наводят на мысль о хаотичности движения тяжелых блоков. Точно так же сумбурна и хаотична была и деятельность Хрущева.

Прошло несколько лет, и в августе 1975 года после долгих проволочек был открыт памятник на могиле Хрущева. Его автором стал Эрнст Иосифович Неизвестный, которого беспощадно осуждал и высмеивал 13 лет назад Хрущев. Произведение Неизвестного стало самым значительным произведением скульптуры, которое было посвящено бывшему руководителю СССР. Многие решили, что сочетание в памятнике белых и черных камней показывает равновесие добрых и злых дел покойного.

НЕТ СОМНЕНИНИЯ в том, что за свою многолетнюю и активную жизнь, Никита Сергеевич совершил немало добрых дел, за которые ему могут быть благодарны. Вспомнить хотя бы его участие в руководстве строительством первых линий лучшего в мире Московского метрополитена! Можно вспомнить и его участие в восстановлении Донбасса после Гражданской войны и в возрождении Украины после победы над фашизмом. Хрущев заслуживает уважения и как всякий участник Великой Отечественной войны. Будучи человеком, открытым передовым идеям, он способствовал внедрению в производство и в быт советских людей большого числа различных полезных новинок. Вероятно, есть немало людей, которым Хрущев, находясь на высоких постах, лично оказал помощь, и они или их потомки до сих пор ему признательны. Однако чем выше государственный уровень тех добрых дел, участником и инициатором которых был Хрущев, тем чаще несомненная их польза сочеталась с вредными последствиями, а то и перевешивалась ими. А ведь и в памятнике Хрущеву черные камни перекрывают белые, а белый цвет переходит в черный.

***

Нет сомнений в том, что внимание Хрущева к сельскому хозяйству оказалось своевременным и многие его действия в этой области принесли пользу. Однако его энергичная деятельность в этой сфере сопровождалась и немалыми разрушениями, последствия которых сказывались долгие годы. Без Хрущева вряд ли в стране так энергично занялись посевами кукурузы, пользу которой признают и ныне. Но «чудесница» без всякой нужды вытесняла другие культуры, а порой ее урожаи были ничтожны. Нет нужды говорить о пользе массового жилищного строительства индустриальными методами, развивавшегося по инициативе Хрущева. Но эти дома воздвигались без учета особенностей климата и национальной архитектуры от Чукотки до Кавказа и от Эстонии до Казахстана. Одновременно тормозилось строительство более совершенных и добротных домов. Хрущевские же постройки через два-три десятилетия после их воздвижения приходилось сносить.
Нельзя не вспомнить несомненные заслуги Хрущева в создании ракетной промышленности и успехов СССР в космосе. Но другой стороной увлечения ракетами стало разрушение авиации и военно-морского флота страны. Благое желание Хрущева добиться разоружения во всем мире сопровождалось тем, что многих военнослужащих буквально выкидывали за борт, оставляя без средств к существованию.
Хрущев осознавал, что система управления народным хозяйством страны, ее политическая система, сохранившие черты чрезвычайщины, нуждаются в переменах. Однако его непродуманные действия лишь усугубляли путаницу в работе управленцев.
Снятие Хрущевым обвинений с жертв необоснованных репрессий сопровождалось не только огульной дискредитацией Сталина и людей из его ближайшего окружения, но и очернением тридцатилетнего героического периода в жизни советских людей.
Его желание выдвинуть новых, энергичных руководителей в центре и на местах вело к преувеличенным восхвалениям в их адрес, которые быстро сменялись суровыми обвинениями их же в различных слабостях, ошибках и порочных наклонностях.
Попытки Хрущева мобилизовать деятелей культуры на воспитание советских людей оборачивались грубыми разносами и скандальными выходками. Стремление Хрущева постоянно разъяснять политику страны сопровождалось бесконечным потоком речей, заявлений, бесед, которые вызывали пресыщение у советских людей и сильно девальвировали ценность слова, произносимого руководителем страны.
Благое желание Хрущева быстро построить коммунистическое общество, в котором будут удовлетворены все человеческие потребности, стерты различия между городом и деревней, ликвидирована разница между физическим и умственным трудом, привело к раздаче неразумных и заведомо невыполнимых обещаний, разрушению деревенского уклада, непродуманным реформам в области образования. Вера в возможность построения развитого, процветающего и равноправного общества была подорвана необоснованными обещаниями Хрущева, его прожектерством. Нарушение Хрущевым взятых обязательств, поддержка им заведомых афер и авантюристов подорвали у многих советских людей желание самоотверженно и честно трудиться,
Нет сомнения в том, что Хрущев не раз заставил мир признать силу нашей страны, и он не раз остановил агрессивные действия претендентов на роль хозяев планеты. Но обоснованное стремление Хрущева победить нашего главного геополитического противника часто порождало кризисы, последствия которых были либо сомнительными, либо отрицательными. Даже полученное от американцев обязательство не нападать на Кубу сопровождалось слишком большими утратами, в том числе и ухудшением отношений с Кубой.
Щедрая помощь, которую Хрущев стал раздавать многим странам Азии, Африки и Латинской Америки, пошла на благо миллионам бедных людей. Однако нередко эта помощь разбазаривалась некомпетентными и коррумпированными правителями этих стран, а порой военные перевороты превращали бывших получателей советской помощи в злейших врагов СССР.
Стремление же Хрущева «поправить» наших союзников лишь привело к разрыву с Китаем, Албанией, ухудшению отношений с Румынией, последствия которых чувствовались все годы до крушения СССР. К концу правления Хрущева главные политические опоры СССР в мире – социалистический лагерь и международное коммунистическое движение, были расколоты.

***

Нет сомнения в том, что художественный стиль Эрнста Неизвестного оказался подходящим для изображения натуры Хрущева. Памятник словно воплотил непримиримость Хрущева в его борьбе против «украшательств» и за конструктивизм, его предпочтение «практическим» делам. Кажется, что громоздкие белые и черные мраморные блоки, из которых сооружен памятник Хрущеву, отражают его мощную природную энергию. Про таких говорят: «Его бы энергию, да в мирных целях!» В то же время тяжелые блоки символизируют грубую механистичность его мышления. Кажется, что ухмыляющаяся голова Хрущева олицетворяет его самомнение и уверенность в превосходстве своего здравого смысла, достаточности знания «четырех правил арифметики» для управления великой современной страной. Над головой Хрущева возвышается черный прямоугольник, словно царская шапка, которой его собираются короновать. «Шапка» явно не по размеру головы Хрущева.
В то же время вклинивающиеся друг в друга черные и белые камни разной величины и разных размеров, сочетание прямых вертикальных и горизонтальных линий с ломаными и асимметричными создают впечатление о каком-то сложном механическом устройстве, которое вот-вот начнет двигаться сразу в нескольких направлениях и под разными углами. Кажется, будто эта конструкция способна крушить и давить все, что стоит на ее пути. Изломанные линии памятника наводят на мысль о хаотичности движения тяжелых блоков. Точно так же сумбурна и хаотична была и деятельность Хрущева.
Но, может быть, памятник отражает иронию скульптора над Хрущевым, который не раз издевался над ним с высоких трибун? Спрятанная в нише среди блоков на уровне человеческого роста улыбающаяся голова Хрущева и просветы между блоками ниже головы создают впечатление, что перед нами конструкция иллюзиониста, в которой полностью или частично «исчезают» люди, чтобы потом неожиданно «возникнуть» в другом месте. Казалось, что и после своей смерти Хрущев показывает очередной иллюзионистский фокус, подобный тем, что он любил демонстрировать на политической арене.
Хотел этого скульптор Неизвестный или нет, но его памятник позволяет воспринимать Хрущева как мастера политической иллюзии. Словно манипулируя зеркалами и ловко сооруженными конструкциями, Хрущев умел превращать белое в черное и наоборот. Вчерашние друзья превращались в злейших врагов, а вчерашние враги – в лучших друзей. Как иллюзионист, который, поворачивая зеркала, заставляет исчезнуть слона, Хрущев убирал из общественного сознания память о выдающихся деятелях прошлого и переворачивал представления о них. Как настоящий фокусник, вытаскивающий кролика из цилиндра и множество крупных предметов из небольшого чемодана, Хрущев на протяжении своей политической деятельности не раз убеждал окружающих в том, что он нашел много чудодейственных средств, которые станут источниками неограниченной мощи и богатства Советской страны. Подобно мастеру иллюзий, он из ничего разжигал пожары острых международных споров, а затем ловким жестом гасил пламя созданных им же конфликтов.

***

Отдавая должное личному фактору в событиях 11 лет правления Хрущева, нельзя не учитывать, что они во многом были обусловлены противоречиями объективной реальности. Революция, которая победила в СССР, Китае и еще десятке стран Европы, Азии и Латинской Америки, не привела к скорой победе мирового социализма, как на это надеялись коммунисты всего мира и многие сочувствовавшие им. Несмотря на динамичное развитие социалистических стран и потрясения в капиталистическом мире, в рамках мировой капиталистической системы оставалось большинство стран мира и мирового производства. В условиях холодной войны Советскому Союзу приходилось нести тяжелое бремя гонки вооружений. Из-за экономической и научно-технической блокады СССР был обречен на изоляцию от рынка мировых товаров и многих достижений научно-технического прогресса. Кроме того, холодная война способствовала идейной и политической консолидации врагов нашей страны и ее союзников. Вместе со своими союзниками СССР оказался перед перспективой затяжного глобального противостояния в условиях, когда сил у их противников было больше. Пытаться преодолеть эти трудности скачком было невозможно.
Хотя Хрущев высмеивал китайских руководителей, принципиальной разницы между движением «большого скачка» и инициативами Хрущева, направленными на быстрое преодоление отставания от Запада, не было. Китайская Народная Республика, в конечном счете, положила конец рискованным экспериментам вроде «большого скачка» и «культурной революции». Постепенно наращивая темпы своего внутреннего развития и преодолевая барьеры внешнеторговой дискриминации, КНР добилась стабильно высоких темпов развития и стала одной из ведущих держав на мировом рынке.

***

Между тем в СССР существовала широкая поддержка идеи преодолеть отставание от Запада «скачком». Хотя советский народ самоотверженно и терпеливо строил социалистическое, а затем коммунистическое общество, мирясь с множеством трудностей, желание быстро завершить тяжелое строительство было велико. К тому же удивительно быстрые темпы преобразования страны породили убежденность в том, что СССР может в ближайшие годы добиться рывка в развитии экономики, науки и техники. Провозглашение Хрущевым очередной панацеи, которая якобы должна была дать мощный импульс для развития советской экономики, как правило, встречалось с энтузиазмом. Мало кто осуждал Хрущева, когда он говорил о возможности быстро обогнать капиталистические страны в экономическом соревновании.
С верой и надеждой встречали и обещания Хрущева в ближайшие годы решить насущные проблемы страны (в 1953 году он вслед за Маленковым обещал в 2–3 года решить продовольственную проблему страны, в 1957 году он обещал за 12 лет решить жилищную проблему), обогнать США (в 1957 году – по производству мяса, молока и масла за 2–3 года, в 1959 году – обогнать по производству промышленности и сельского хозяйства к 1972 году, а в 1961 году добиться этой цели к 1970 году), создать материально-техническую базу коммунистического общества в 1980 года и построить коммунизм «при жизни нынешнего поколения» советских людей.
Преувеличенные представления были не только в отношении возможностей мирного труда советских людей. Победа в Гражданской войне, а затем значительно более впечатляющая Победа в Великой Отечественной породили веру в возможность добиться новых быстрых и сокрушительных побед над внешними врагами. Это способствовало распространению идей о превосходстве советской военной мощи и о том, что третья мировая война приведет капитализм к гибели. Мало кто видел в попытках Хрущева сокрушить США, овладев Западным Берлином или, разместив ракеты на Кубе, нацеленные на США, лишь опасные авантюры. Никто не возражал ему, когда он говорил, что для победы над капитализмом надо помогать странам третьего мира, в том числе и оружием.
Но популярны были и идеи Хрущева о том, что мирное сосуществование приведет нашу страну к победе над внешним врагом. Программа Хрущева осуществить всеобщее и полное разоружение за 4 года пользовалась поддержкой. Некритически принимали и его рассуждения о том, что успехи СССР сделает притягательным пример социализма для трудящихся стран капитала и капитализм рухнет.
Хотя Хрущев, особенно к концу его правления, был нередко объектом насмешек и героем анекдотов, его утопическим программам продолжали верить. Поэтому пребывание Хрущева у власти не было волей случая, а закономерным следствием сложившихся в стране социально-психологических условий.

***

Новое руководство во главе с Брежневым, Косыгиным и Подгорным на первых порах решительно осудило «волевые» решения, рожденные субъективными пожеланиями, а не трезвым расчетом. Стараясь сохранить то позитивное, что было сделано за последние 11 лет, новое руководство одновременно постаралось после отставки Хрущева покончить со всеми последствиями его «фокусов». На ноябрьском (1964 г.) пленуме ЦК КПСС было отменено разделение партийных органов власти на промышленные и сельскохозяйственные. Вскоре были ликвидированы совнархозы. Страна возвращалась к организации управления, существовавшей до хрущевских экспериментов.
В результате отставки Хрущева была, наконец, осуществлена та перемена в руководстве страны, необходимость в которой признавал Сталин в последние дни своей жизни. Последний представитель партийных работников, выдвинувшихся к руководству в годы Гражданской войны, не имевших серьезного образования и никогда не работавших на производстве по специальности, требовавшей высшего образования, был отстранен от власти. Брежнев и Косыгин, которых Сталин в последние месяцы своей жизни рекомендовал в качестве кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС, заняли ведущие посты в партии и правительстве. Эти люди, а также Подгорный, Кириленко, Полянский, Воронов и другие, имели высшее образование и опыт производственной работы по специальности, обретенной им в высших учебных заведениях, и выдвинулись в партийные руководители в конце 30-х годов.
Теперь эти люди не были связаны по рукам и ногам импульсивным своеволием Хрущева. Это сразу же проявилось в разработке обоснованного пятилетнего плана на 1966–1970 годы, который был успешно выполнен. Был положен конец курсу на развал советских вооруженных сил. Успехи в развитии оборонной промышленности в конечном счете привели к тому, что советский потенциал стратегического оружия на самом деле стал равен американскому и СССР смог вести на равных переговоры с США об установлении пределов в развитии вооружений. Внешняя политика страны перестала зависеть от импульсивных взрывов Хрущева. Несмотря на существование в мире целого ряда горячих точек, международные кризисы стали случаться реже, поскольку их зарождение не провоцировалось непродуманными заявлениями советских руководителей.
Новые руководители осознали опасность дальнейшего очерненения сталинского периода советской истории. Уже в своем выступлении по случаю 20-й годовщины Победы Л.И. Брежнев упомянул И.В. Сталина среди тех, кто обеспечил разгром гитлеровских захватчиков. В ответ в зале раздались бурные аплодисменты. Вскоре стали публиковаться воспоминания советских военачальников о Великой Отечественной войне, в которых отдавалось должное роли И.В. Сталина.
Однако «возрождения сталинизма» (а под этим понимался возврат к репрессиям), чего опасались Хрущев, Микоян, их дети и академик Арзуманян, не произошло. Прежде всего, следует учитывать, что в последние годы своей жизни Сталин сам готовил пересмотр общественно-политической организации страны на основе научно обоснованных решений. Историк Кожинов справедливо указывал на то, что ослабление репрессий началось еще в последние годы жизни Сталина и диктовалось объективной реальностью. Кроме того, 11 лет, которые прошли со времени смерти Сталина, существенно изменили страну. Провалы во внутренней и внешней политике страны вследствие ошибок Хрущева не смогли остановить ее неуклонного развития. Страна стала более развитой, богаче, люди стали образованнее. Эти перемены изменили и общественно-политический климат в стране. Это обстоятельство, а не деятельность Хрущева, привели к постепенному ослаблению репрессивности государства.
Однако изменения в обществе, которые произошли за 11 лет, не только укрепили его и способствовали нормализации жизни советских людей. 11 лет деятельности Хрущева, в течение которых провозглашение заведомо невыполнимых обещаний стало привычным, серьезно подорвали кредит доверия к руководству страны. Провозглашение программы построения коммунистического общества при жизни нынешнего поколения советских людей и очевидная неспособность страны справиться с этой задачей ослабили у советских людей веру в свои силы. Постоянные нарушения правительством взятых на себя обязательств, беспрестанные смены плановых заданий способствовали тому, что у многих людей усилилось формальное, а то и циничное отношение к трудовым и общественным обязанностям. «Моральный кодекс строителя коммунизма» не смог остановить растущей эрозии моральных норм. Смертная казнь, введенная Хрущевым за многие «экономические преступления», не остановила роста хищений, коррупции и других нарушений закона. В советском обществе медленно, но верно стала складываться теневая экономика со своей «подпольной буржуазией».
За 11 лет серьезные перемены произошли и в правящих кругах советского общества. Ряд лиц, которых выдвигал Сталин на первые посты в руководстве (как, например, П.К. Пономаренко), были постепенно отстранены от руководства. На руководящих постах Хрущев оставлял тех, кто продемонстрировал свою поддержку ему. Хотя эти люди могли заменить Хрущева и ему подобных руководителей еще в середине 50-х годов, в течение 11 лет пребывания на различных партийных и хозяйственных постах активно поддерживали хрущевскую политику и проводимые им реорганизации. Правда, плачевные результаты хрущевских экспериментов заставили их убрать Хрущева и отказаться от ряда его реформ, но 11 лет сотрудничества с Хрущевым не прошли для них даром. За эти годы коллеги Хрущева привыкли жить без глубокого теоретического осмысления политики страны, подменяя его пропагандистской трескотней. Придя к власти, они не желали пересматривать политику страны на научной основе, что признал необходимым Сталин еще в 1951–1952 годах. Они продолжали двигаться по инерции, повторяя дежурные фразы о верности ленинизму. Попытки же пересмотреть экономическую политику страны были недостаточно глубоко обоснованы, а затем остановлены.
Вряд ли наследники Хрущева задумывались и о том, что за годы хрущевского правления лозунги партии, ее программные требования оказались так дискредитированы, что были необходимы серьезные усилия для того, чтобы восстановить утерянное доверие и восстановить утраченную привлекательность коммунистических идеалов. Программа КПСС, принятая на ХХII съезде и содержавшая совершенно нереальные задачи создания материально-технической базы коммунизма к 1980 году, не была изменена. В значительной степени это объяснялось тем, что новые руководители были связаны своими заявлениями в поддержку этой программы и других обещаний Хрущева. Перемена свелась к тому, что авантюристическая самонадеянность Хрущева сменилась спесивой самоуспокоенностью.
Шаблонные фразы о преодолении «волюнтаризма» и победе ленинских идей прикрывали неспособность власть имущих критически взглянуть на глубокие изъяны политической жизни СССР, позволившие Хрущеву 11 лет находиться на ведущих постах страны. Судя по всему, партийные группировки, свергнувшие Хрущева, не были готовы глубоко разбираться в причинах, породивших провалы советской внутренней и внешней политики 1953–1964 годов. Руководители страны не собирались пересматривать те условия, которые позволили им прийти к власти и удерживаться у власти. Они не понимали, что отрыв партийных верхов от народа, об опасности которого предупреждал Сталин в 1937 году, существенно усилился за годы Хрущева, а внезапное объявление о его отставке без всяких разумных объяснений лишь усугубило недоверие народа к властям.
Принцип ненаказуемости верхов, фактически введенный Хрущевым на ХХ съезде под предлогом защиты от незаконных репрессий, способствовал тому, что ошибки советского руководства за 11 лет не были глубоко проанализированы. Более того, отказавшись от очернительства советской истории за 30 лет пребывания у власти Сталина, но не попытавшись глубоко проанализировать это время, руководство фактически закрыло и этот период для серьезного и объективного исследования. История СССР превратилась в собрание шаблонизированных оценок, скрывавших правду, а нередко искажавших ее.


Юрий ЕМЕЛЬЯНОВ











Это статья Официальный сайт газеты Советская Россия
http://www.sovross.ru

URL этой статьи:
http://www.sovross.ru/modules.php?name= ... sid=602141


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Хрущев - Черно-белый излом
СообщениеДобавлено: Вт фев 16, 2016 10:30 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8759
Хрущев атакует Сталина
Дата: 16/02/2016
Тема:

К 60-летию ХХ съезда КПСС


ХХ съезд стал памятной вехой в истории нашей страны. При этом вспоминают не в целом съезд, а лишь его закрытое заседание, на котором выступил с докладом первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. Этот доклад, в значительной степени повлиявший на дальнейшее развитие страны, первоначально не значился в повестке дня.
В своих воспоминаниях Хрущев так объяснял мотивы своего выступления: «Съезд шел хорошо. Для нас это было, конечно, испытанием. Каким будет съезд после смерти Сталина? Но все выступавшие одобряли линию ЦК, не чувствовалось никакой оппозиции, ходом событий не предвещалось никакой бури… Однако я не был удовлетворен. Меня мучила мысль: «Вот кончается съезд, будет принята резолюция, и все это формально. А что дальше? На нашей совести остаются сотни тысяч безвинно расстрелянных людей, включая две трети состава Центрального Комитета, избранного на XVII съезде. Мало кто уцелел, почти весь партийный актив был расстрелян или репрессирован. Редко кому повезло так, что он остался. Что же теперь?.. На этом съезде мы должны были взять на себя обязательства по руководству партией и страной. Для этого надо точно знать, что делалось прежде и чем были вызваны решения Сталина по тем или иным вопросам».

Что предшествовало ХХ съезду?

Как и в подавляющем большинстве своих заявлений, в рассказе о ХХ съезде Хрущев давал волю своей фантазии, существенно искажая правду. На самом деле Хрущев прекрасно знал, что внешне гладкий ход съезда скрывал подспудные течения, которые могли внезапно вызвать политическую бурю. Почти три года назад на похоронах Сталина Н.С. Хрущев с трибуны Мавзолея произносил высокие слова об усопшем вожде, заверял народ, что страна будет следовать по избранному пути, демонстрировал политическое единство, предоставляя слово для выступлений Председателю Совета Министров СССР Г.М. Маленкову и его первым заместителям Л.П. Берии и В.М. Молотову. А вскоре Берия был объявлен «агентом международного империализма» и расстрелян. В начале 1955 г. на заседании Президиума ЦК Маленков был обвинен в совершении серьезных идейно-политических ошибок и снят со своего высокого поста. Все члены и кандидаты в члены ЦК КПСС стали в июле 1956 г. свидетелями острой полемики между Хрущевым и Молотовым, который публично назвал позицию Первого секретаря по отношению к Югославии «неленинской».
К тому времени стало очевидным стремление Хрущева всемерно расширить свои властные полномочия. Л.М. Каганович вспоминал: «Не прошло много времени с момента избрания его Первым секретарем ЦК, как Хрущев начал демонстрировать, как бы говоря: «Вы, мол, думаете, что я не «настоящий» Первый секретарь, я вам покажу, что я «настоящий» – и наряду с проявлением положительной инициативы начал куражиться».
В пику Маленкову, который в начале августа 1953 г. выступил с программой производства предметов потребления за 2–3 года, Хрущев в начале сентября того же года выступил на пленуме ЦК с планом решения проблем сельского хозяйства в 2–3 года. Через полгода он выдвинул план ускоренного освоения целинных и залежных земель и тут же распорядился приступить к его выполнению. По указанию Хрущева была разогнана Академия архитектуры и по всей стране стали строить пятиэтажки «без украшательств» и прочих необходимых удобств.
Первый секретарь стал активно вмешиваться в военные дела. Вспоминая совещание в Крыму, проведенное в октябре 1955 года, адмирал Н.Г. Кузнецов писал: «На первом же заседании Хрущев бросил в мой адрес какие-то нелепые обвинения с присущей ему грубостью... Еще в большее смятение я приходил, слушая в те дни его речь на корабле при офицерах всех рангов о флоте, о Сталине, о планах на будущее. Вел он себя как капризный барин, которому нет преград и для которого законы не писаны».
Вторгся Хрущев и в сферу внешней политики, практически отодвигая министра иностранных дел В.М. Молотова. Хрущев добивался того, что в правительственные делегации, направленные в Китай, Индию, Бирму, Молотова не включали. Будучи руководителем этих делегаций, Хрущев постоянно делал заявления, не согласованные с Президиумом ЦК. Особо острые разногласия между Хрущевым и Молотовым возникли по югославскому вопросу – еще до поездки в Белград в 1955 году. Хотя вопреки Молотову Хрущев пошел на ряд идейно-политических уступок Тито, его расчеты на возвращение Югославии в социалистический лагерь провалились. 9 июня Хрущев выступил на Президиуме ЦК с докладом о поездке в Югославию, изображая ее как крупную внешнеполитическую победу СССР. Молотов не возражал против улучшения отношений с Югославией и признал, что «в разгоревшейся политической борьбе были допущены ошибки и с нашей стороны». В то же время он отмечал, что в своих основополагающих документах руководители Югославии объявили СССР «империалистическим», «фашистским государством», а поэтому «нет оснований строить взаимоотношения между КПСС и СКЮ на базе марксизма-ленинизма».
Молотов считал, что извинения Хрущева перед Тито за конфликт между СССР и Югославией неоправданны. «Тогда ответственность за разрыв падет на Сталина, – заявил Молотов, – а этого нельзя делать». – «На Сталина и Молотова», – бросил в ответ Хрущев. – «Это – новое, – с удивлением заметил Молотов. – Мы подписывали письмо от имени ЦК партии…» – «Не спрашивали ЦК», – нажимал Хрущев… Так борьба за власть втянула Хрущева в кампанию против Сталина.
Однако на июльском пленуме Хрущев еще не был готов приступить к низвержению ни Сталина, ни Молотова, а поэтому ограничился лишь отдельными критическими замечаниями в адрес последнего. Он заметил, что Молотову «все не нравится», что не было ни одного вопроса, по которому Молотов не выдвигал бы возражений. Хрущев напомнил о том, что Молотов возражал против освоения целинных земель, а сам, мол, не знает сельского хозяйства и даже не посетил колхоза, который расположен возле его дачи.
Между тем неурожай 1955 года на целине свидетельствовал, что инициатива Хрущева была из рук вон плохо организационно обеспечена. Бесконечная череда пленумов по сельскому хозяйству лишь создавала впечатление, что руководство партии во главе с Хрущевым не сумело разработать эффективной политики в деревне. С такой же жесткостью, с которой Молотов критиковал политику Хрущева в отношении Югославии за «отступление от ленинизма», он мог обрушиться на всю политику Хрущева. Поскольку неурожай на целине осенью 1955 года подтвердил опасения Молотова, Хрущев боялся, что кремлевский ветеран станет обвинять его в «авантюризме» или в чем-нибудь похлеще.
Упреждая такие действия, Хрущев развернул закулисную кампанию против Молотова. Поскольку Молотов собирался выступить на съезде с докладом о проекте новой программы КПСС, Хрущев постарался добиться снятия этого вопроса, убедив своих коллег по Президиуму, что проект программы еще не готов.
Беспокоило Хрущева и то обстоятельство, что, начиная с 30-х годов, съезды партии открывались выступлениями Молотова. Хотя такие выступления были обычно краткими, они могли все же содержать ряд принципиальных оценок периода, прошедшего после ХIХ съезда. Сам факт обсуждения кандидатуры Молотова в качестве лица, которомогло открыть съезд партии, вызвал опасения Хрущева. Где гарантия того, что в ходе съезда или на пленуме ЦК сразу после съезда Хрущев не будет смещен с поста Первого секретаря? Поэтому Хрущев добился того, что ему было поручено открыть ХХ съезд партии. И все же Хрущев не был достаточно уверен в прочности своего положения. Этим и объяснялись волнения Хрущева, которые он описал в своих воспоминаниях.
Для того чтобы нейтрализовать Молотова, Хрущев решил нанести мощный удар по его авторитету. Первые шаги против Сталина Хрущев предпринял на заседании Президиума ЦК 5 ноября 1955 года, когда обсуждался вопрос о том, как отмечать очередной день рождения И.В. Сталина. Протокольная запись заседания свидетельствует, что Хрущев внес предложение: «Дату отмечать только в печати; собрания не проводить». Каганович возражал и предложил провести собрания по заводам. Его поддержал Ворошилов. Против них выступили Булганин и Микоян… В итоге было принято решение: «В день рождения Сталина И.В. – 21 декабря осветить его жизнь и деятельность опубликованием статей в печати и в передачах по радио. Приурочить к 21 декабря присуждение Международных Сталинских премий».
Еще до этого Хрущев взял под свой контроль документы, которые могли бы его компрометировать, и постарался использовать их так, чтобы дискредитировать Сталина. Как позже свидетельствовал В.М. Молотов, сразу же после смерти И.В. Сталина была создана комиссия по сталинскому архиву, во главе которой встал Н.С. Хрущев. Хотя комиссия ни разу не собиралась, ее председатель получил возможность разбирать архивные документы Сталина. Историк В.П. Наумов писал: «В 1955 году по распоряжению Хрущева были уничтожены бумаги Берии, документы о Сталине и о других руководителях партии. Всего было уничтожено 11 бумажных мешков. Чем более надежно скрывались документы, тем более эмоционально осуждал Хрущев преступления, в которых сам принимал участие».
Уничтожение документов позволило Хрущеву на многие десятилетия скрыть свою активную роль в проведении репрессий. В записке комиссии Политбюро ЦК КПСС, составленной в декабре 1988 года, говорилось: «В архиве КГБ хранятся документальные материалы, свидетельствующие о причастности Хрущева к проведению массовых репрессий в Москве, Московской области... Он, в частности, сам направлял документы с предложениями об арестах руководящих работников Моссовета, Московского обкома партии». В результате из 38 высших руководителей в Московском горкоме и обкоме уцелело лишь трое. Из 146 партийных секретарей других городов и районов Московской области 136 было репрессировано. Из 63 человек, избранных в Московский городской партийный комитет 45 исчезло. Из 64 членов Московского обкома – 46 исчезло. Уже в начале июля 1937 года Хрущев представил руководству страны заявку на высылки и расстрелы более 40 тысяч людей в Москве и Московской области. В записке комиссии отмечалось, что «всего за 1936–1937 годы органами НКВД Москвы и Московской области было репрессировано 55 тысяч 741 человек». Еще с большим размахом развернулись репрессии на Украине, когда первым секретарем ЦК КП(б)У стал Хрущев. Из Киева Хрущев направлял жалобы, что его требования о числе репрессированных Москва сокращала раза в 2–3 раза.
Однако в своих воспоминаниях Хрущев не стеснялся лицемерно сетовать по поводу жертв массовых репрессий, умалчивая о своей ответственности в их осуществлении. Уже во второй половине 1955 года Хрущев решил взять в свои руки начавшуюся реабилитацию политических заключенных. В октябре 1955 года Хрущев предложил представить делегатам съезда информацию о нарушениях законности в ходе репрессий 30-х – начале 50-х годов.
31 декабря 1955 года Президиум ЦК принял решение о создании комиссии по реабилитации, которую возглавил секретарь ЦК КПСС П.Н. Поспелов. В течение следующего месяца члены Президиума ЦК получили от комиссии Поспелова материалы, в которых вина за беззакония возлагалась исключительно на Сталина и самых ближайших к нему руководителей. Это видно из того, что 1 февраля 1956 года на заседании Президиума ЦК Хрущев бросил реплику в адрес Молотова: «Расскажите в отношении тт. Постышева, Косиора, как вы их объявляли врагами». Однако, видимо, не решаясь прямо обвинить Молотова, Хрущев заключал: «Виноват Сталин... Ежов, наверное, не виноват, честный человек». Стремление выгородить Ежова было объяснимо: Хрущев и Ежов были соавторами многих сфабрикованных дел.
Хрущеву возражал Молотов: «Но Сталина как великого руководителя надо признать. Нельзя в докладе не сказать, что Сталин – великий продолжатель дела Ленина». Его поддерживал Каганович: «Нельзя в такой обстановке решать вопрос. Много пересмотреть можно, но 30 лет Сталин стоял во главе». Ворошилов заявлял: «Страну вели мы по пути Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина». Молотов вновь выступил: «Присоединяюсь к Ворошилову. Правду восстановить. Правда и то, что под руководством Сталина победил социализм. И неправильности соразмерить. И позорные дела – тоже факт». Однако в поддержку Хрущева выступало большинство членов Президиума.
В заключение дискуссии Хрущев заявил: «Ягода, наверное, чистый человек. Ежов – наверное, чистый человек. Сталин – преданный делу социализма, но все варварскими способами. Он партию уничтожил. Не марксист он. Все своим капризам подчинял. На съезде не говорить о терроре. Надо наметить линию – отвести Сталину свое место (почистить плакаты, литературу). Усилить обстрел культа личности».
9 февраля Президиум рассмотрел итоги работы комиссии П.Н. Поспелова. К этому времени Хрущев уже был готов низвергнуть Сталина. Он заявлял: «Несостоятельность Сталина как вождя раскрывается. Что за вождь, если всех уничтожает. Надо проявить мужество, сказать правду... Может быть, т. Поспелову составить доклад и рассказать. Причины: культ личности, концентрация власти в одних руках. Нечистых руках. Где сказать: на заключительном заседании съезда. Завещание (так Хрущев называл «Письмо к съезду» Ленина. – Прим. авт.) напечатать и раздать делегатам. Письмо по национальному вопросу (опять же Ленина. – Прим. авт.) печатать и раздать делегатам съезда».
Молотов возражал: «На съезде надо сказать. Но при этом сказать не только это. Но по национальному вопросу Сталин – продолжатель дела Ленина. Но 30 лет мы жили под руководством Сталина – индустриализацию провели». Каганович поддержал Молотова. «Осторожность нужна, – призывал Ворошилов. Однако большинство членов, кандидатов в члены Президиума и секретарей поддерживали Хрущева без всяких оговорок.
Суммируя дискуссию, Хрущев заявил: «Нет расхождений, что съезду надо сказать... Не бояться. Не быть обывателями, не смаковать. Развенчать до конца роль личности. Кто будет делать доклад – обдумать».
Каганович в своих мемуарах писал, что после обсуждения материалов комиссии Поспелова на Президиуме было принято решение заслушать ее доклад на пленуме после съезда партии. Однако в черновых протокольных записях заседания Президиума от 13 февраля говорилось: «На закрытом заседании съезда сделать доклад о культе личности». Вероятно, твердого решения о том, когда огласить доклад Поспелова, не было. К тому же прозвучали требования Молотова, Кагановича и Ворошилова об «уравновешенной оценке» Сталина, и в текст отчетного доклада был включен абзац: «Вскоре после ХIХ съезда партии смерть вырвала из наших рядов великого продолжателя дела Ленина – И.В. Сталина, под руководством которого партия на протяжении трех десятилетий осуществляла ленинские заветы».

О Сталине на открытых заседаниях ХХ съезда

Открыв съезд партии 14 февраля 1956 года в 10 часов утра, Хрущев заявил, что за период между съездами «мы потеряли виднейших деятелей коммунистического движения: Иосифа Виссарионовича Сталина, Клемента Готвальда и Кюици Токуда. Прошу почтить их память вставанием». То обстоятельство, что Хрущев не выделил особо Сталина и поставил его в один ряд с руководителями компартий Чехословакии и Японии, свидетельствовало о том, что Хрущев явно постарался принизить роль Сталина в истории. Об этом же свидетельствовало и все содержание доклада Хрущева. Правда, в разделе доклада, названном «Партия», было сказано: «Вскоре после ХIХ съезда партии смерть вырвала из наших рядов Иосифа Виссарионовича Сталина». Однако вторичное упоминание о смерти Сталина служило лишь для того, чтобы подчеркнуть роль нового руководства: «враги социализма рассчитывали на возможность растерянности в рядах партии», но их «расчеты провалились». Слова, содержавшиеся в утвержденном проекте отчетного доклада о том, что Сталин был «великим продолжателем дела Ленина» и что «под его руководством партия осуществляла ленинские заветы», исчезли. В докладе не приводилось ни одной цитаты из Сталина, которыми обычно пестрели речи партийных ораторов, в том числе и Хрущева.
Однако такое принижение фигуры Сталина не получило одобрения среди зарубежных гостей съезда. Это стало очевидным после выступления главы китайской делегации Чжу Дэ. В зачитанном на заседании съезда приветствии, подписанном Мао Цзэдуном, говорилось: «Чем крепче Коммунистическая партия Советского Союза, чем больше побед одержано Советским Союзом во всех областях, тем больше проявляется непобедимость Коммунистической партии Советского Союза, созданной Лениным и выпестованной Сталиным вместе с его ближайшими соратниками». Эти слова были встречены продолжительными аплодисментами всего зала. Слова Мао Цзэдуна и реакция делегатов съезда свидетельствовали о том, что непризнание выдающейся роли Сталина Хрущевым не принимают ни в Пекине, ни в Кремле.
Скрытой полемикой с посланием Мао Цзэдуна можно считать некоторые положения в речи М.А. Суслова, который уже на следующем заседании высказался о вреде культа личности. Суслов заявил: «Чуждые духу марксизма-ленинизма теория и практика культа личности, получившие распространение до ХIХ съезда, наносили значительный ущерб партийной работе как организационной, так и идеологической. Они умаляли роль народных масс и роль партии, принижали коллективное руководство, подрывали внутрипартийную демократию, подавляли активность членов партии, их инициативу и самодеятельность, приводили к бесконтрольности, безответственности и даже к произволу в работе отдельных лиц, мешали развертыванию критики и самокритики и порождали односторонние, а подчас ошибочные решения вопросов». Хотя Суслов осудил многие стороны политики руководства партии до ХIХ съезда, его критика носила анонимный характер в духе известной песни о том, что «кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет».
Очевидно, Хрущев и его союзники были не удовлетворены выступлением Суслова. На следующем заседании выступил А.И. Микоян, который заявил: «В течение примерно 20 лет у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осужденный еще Марксом, а затем и Лениным, и это, конечно, не могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение в партии и на ее деятельность. И теперь, когда в течение последних трех лет восстановлено коллективное руководство Коммунистической партии на основе ленинской принципиальности и ленинского единства, чувствуется все плодотворное влияние ленинских методов руководства. В этом-то и заключается главный источник, придавший за последние годы новую силу нашей партии». Так Микоян давал понять, что Сталин нарушал ленинские партийные нормы не только в последние годы, а на протяжении 20 лет.
Однако, выступая на следующем заседании, руководитель Французской компартии Морис Торез, подтвердил верность традиционной оценке места Сталина среди вождей коммунистического движения. Он заявил: «Коммунистическая партия Советского Союза всегда была образцом принципиальной твердости, нерушимой верности идеям Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина». Слова одного из самых авторитетных коммунистов Западной Европы были встречены аплодисментами всего зала. Вряд ли можно признать случайным, что в своей речи на съезде Л.М. Каганович неожиданно стал расхваливать Мориса Тореза. Правда, он хвалил его не за выступление на съезде, а за статью «об обнищании трудящихся Франции». Однако таким образом Каганович выразил свою поддержку позиции Тореза.
Хрущев имел основания для волнений: гладкое течение съезда скрывало разногласия, которые могли неожиданно проявиться в конце съезда или после его завершения. Хрущевское изгнание Сталина из великих вождей коммунизма не получало единодушной поддержки. И это можно было рассматривать как вызов ему лично. Он мог заподозрить, что среди делегатов съезда бродит недовольство им и его политикой, что проявлялось в аплодисментах при упоминаниях имени Сталина.
Хрущев решил до предела принизить положительные деяния сталинских лет, шокировав слушателей сведениями о беззаконных репрессиях и свалив ответственность за них на Сталина. Однако Хрущев не был уверен, что доклад Поспелова, который решили огласить после завершения съезда, будет отвечать этим целям. Поэтому Хрущев решил сам выступить вместо Поспелова. В ходе съезда доклад, представленный Поспеловым, был переработан. Сначала с участием Аристова, потом к работе подключился Шепилов.
Каганович вспоминал: «ХХ съезд подошел к концу. Но вдруг устраивается перерыв. Члены Президиума созываются в задней комнате, предназначенной для отдыха. Хрущев ставит вопрос о заслушивании на съезде его доклада о культе личности Сталина и его последствиях. Тут же была роздана нам напечатанная в типографии красная книжечка – проект текста доклада. Заседание проходило в ненормальных условиях – в тесноте, кто сидел, кто стоял. Трудно было за короткое время прочесть эту объемистую тетрадь и обдумать ее содержание, чтобы по нормам внутрипартийной демократии принять решение. Все это за полчаса, ибо делегаты сидят в зале и ждут чего-то неизвестного для них, ведь порядок дня съезда был исчерпан».
Каганович утверждал, что он и ряд других членов Президиума сослались на решение обсудить доклад комиссии Поспелова на пленуме ЦК после съезда партии: «Именно об этом говорили товарищи Каганович, Молотов, Ворошилов и другие, высказывая свои возражения, – писал Каганович. Он замечал: – Кроме того, товарищи говорили, что мы просто не можем редактировать доклад и вносить нужные поправки, которые необходимы. Мы говорили, что даже беглое ознакомление показывает, что документ односторонен, ошибочен. Деятельность Сталина нельзя освещать только с одной стороны, необходимо более объективное освещение всех его положительных дел... Заседание затянулось, делегаты волновались, и поэтому без какого-либо голосования заседание завершилось и пошли на съезд. Там было объявлено о дополнении к повестке дня: заслушать доклад Хрущева о культе личности Сталина».
Микоян так вспоминал это заседание: «К концу съезда мы решили, чтобы доклад был сделан на заключительном его заседании. Был небольшой спор по этому вопросу. Молотов, Каганович и Ворошилов сделали попытку, чтобы этого доклада вообще не делать. Хрущев и больше всего я активно выступали за то, чтобы этот доклад состоялся. Маленков молчал. Первухин, Булганин и Сабуров поддержали нас... Тогда Никита Сергеевич сделал очень хороший ход, который разоружил противников доклада. Он сказал: «Давайте спросим съезд на закрытом заседании, хочет ли он, чтобы доложили по этому делу, или нет». Это была такая постановка вопроса, что деваться было некуда. Конечно, съезд бы потребовал доклада. Словом, выхода другого не было».
Чувствуя отсутствие поддержки в Президиуме ЦК, Хрущев решил обратиться к съезду и предложить его делегатам свое изложение истории последних десятилетий. Хрущев шел на известный риск, но это было характерно для его натуры. Пытаясь очернить Сталина, память о котором была священной для миллионов советских людей, в том числе и для многих делегатов съезда, Хрущев ставил под угрозу свой авторитет. Поэтому он постарался создать впечатление, будто доклад подготовлен от имени Президиума ЦК. Этому способствовало и решение не устраивать прений после доклада. Таким образом, Хрущев мог предотвратить выступления его оппонентов среди членов Президиума.
Хрущева явно не устроил справочный характер доклада, подготовленного Поспеловым, и наукообразные замечания о культе личности, внесенные Шепиловым. Хрущев решил пренебречь высказанными им же перед съездом мыслями о том, что «на съезде не говорить о терроре. Не быть обывателями, не смаковать». Он решил изложить доклад эмоционально, как раз смакуя истории о беззакониях и снижая уровень повествования до обывательских баек, которыми он впоследствии украшал свои мемуары. Первыми слушателями Хрущева были стенографистки, которые записывали за ним. Первый эксперимент оказался удачным: стенографистки расплакались, слушая Хрущева.
Помимо эмоциональной формы доклада и создания условий, не допускающих дискуссий по нему, Хрущев постарался найти оптимальное время для его оглашения в ходе съезда. Он решил зачитать доклад на закрытом заседании съезда после того, как состоялось тайное голосование по выборам центральных органов партии, но до официального закрытия съезда, на котором следовало принять заключительные резолюции и огласить результаты выборов. Прекрасно понимая, на какой риск он шел, атакуя Сталина, Хрущев знал, что те, кто оказался бы несогласным с содержанием доклада, голосовал бы против избрания Хрущева и его сторонников в состав ЦК. Поэтому он позаботился о том, чтобы эти люди слушали доклад после своего голосования. В то же время Хрущев рассчитывал, что содержание доклада не вызовет такой реакции у членов и кандидатов ЦК, среди которых должны были быть избраны многие его ставленники. Эти люди должны были поддержать кандидатуру Хрущева в члены Президиума ЦК и на пост Первого секретаря ЦК КПСС в ходе выборов, которые должны были состояться на первом же пленуме ЦК после завершения ХХ съезда.
Молотов так объяснял причины своего отступления перед Хрущевым на этом заседании: «Я считаю, что при том положении, которое тогда было, если бы мы, даже я выступил с такими взглядами, нас бы легко очень исключили. Это вызвало бы, по крайней мере, в некоторых слоях партии раскол. И раскол мог быть очень глубоким». Отвечая на замечание Чуева, что доклад Хрущева «перевернул всю политику», Молотов говорил: «Не с него началось... Началось это раньше, конечно. Югославский вопрос был в 1955 году... Я считаю, что уже в югославском вопросе поворот был совершен... А я сделал попытку выступить – все против меня, все, в том числе и те, которые через год-полтора поддержали. Поворот-то был раньше съезда, а поскольку поворот был сделан, Хрущев на ХХ съезде подобрал такой состав, который орал ему «ура!»
Аналогичным образом объясняли свое поведение и другие члены Президиума, возражавшие тогда Хрущеву. Отвечая Чуеву на вопрос о причинах своего молчаливого отступления перед Хрущевым, Каганович говорил: «Мы тогда не выступили открыто лишь потому, что не хотели раскола партии». Вся ранняя история партии была связана с борьбой против различных оппозиций, платформ и группировок, которые могли довести свое соперничество с центральным руководством до распада партии. Хрущев прекрасно знал об этом и сознательно шантажировал ветеранов партии угрозой раскола КПСС.

Оттепель превращается в половодье

Вспоминая закрытое заседание ХХ съезда, Н.К. Байбаков писал о потрясении, которое испытывали первые слушатели доклада Хрущева: «Хорошо помню и свидетельствую, что не было тогда в зале ни одного человека, которого этот доклад не потряс, не оглушил своей жестокой прямотой, ужасом перечисляемых фактов и деяний. Для многих это все стало испытанием их веры в коммунистические идеалы, в смысл всей жизни. Делегаты, казалось, застыли в каком-то тяжелом оцепенении, иные потупив глаза, словно слова хрущевских обвинений касались и их, другие, не отрывая недвижного взгляда от докладчика. С высокой трибуны падали в зал страшные слова о массовых репрессиях и произволе власти по вине Сталина, который был великим в умах и сердцах многих из сидящих в этом потрясенном зале».
«И все же, – замечал Байбаков, – что-то смутно настораживало – особенно какая-то неестестественная, срывающаяся на выкрик нота, что-то личное, необъяснимая передержка. Вот Хрущев, тяжело дыша, выпил воды из стакана, воспаленный, решительный. Пауза. А в зале все так же тихо, и в этой гнетущей тишине он продолжил читать свой доклад уже о том, как Сталин обращался со своими соратниками по партии, о Микояне, о Д. Бедном. Факты замельчили, утрачивая значимость и остроту. Разговор уже шел во многом не о культе личности, а просто о личности Сталина в жизни и быту. Видно было, что докладчик целеустремленно «снижает» человеческий облик вождя, которого сам недавно восхвалял. Изображаемый Хрущевым Сталин все же никак не совмещался с тем живым образом, который мне ясно помнился. Сталин самодурствовал, не признавал чужих мнений? Изощренно издевался? Это не так. Был Сталин некомпетентен в военных вопросах, руководил операциями на фронтах «по глобусу»?
«И опять – очевидная и грубая неправда. Человек, проштудировавший сотни и сотни книг по истории, военному искусству, державший в памяти планы и схемы почти всех операций прошедшей войны? Зачем же всем этим домыслам, личным оценками соседствовать с горькой правдой, с истинной нашей болью?.. Можно ли в наших бедах взять и все свалить только на Сталина, на него одного? Выходила какая-то густо подчерненная правда. А где были в это время члены Политбюро, ЦК, сам Н.С. Хрущев? Так зачем возводить в том же масштабе культ – только уже «антивождя»? Человек, возглавлявший страну, построивший великое государство, не мог быть сознательным его губителем. Понятно, что, как всякий человек, он не мог не делать ошибки и мог принимать неправильные решения. Никто не застрахован от этого... В сарказме Хрущева сквозила нескрываемая личная ненависть к Сталину. Невольно возникала мысль – это не что иное, как месть Сталину за вынужденное многолетнее подобострастие перед ними. Так, в полном смятении думал я тогда, слушая хрущевские разоблачения».
Не дав потрясенным делегатам возможности обсудить доклад, Хрущев объявил небольшой перерыв. После перерыва он продолжил председательствовать. Возможно, он был готов лично остановить любые попытки начать обсуждение доклада. Сразу же после возобновления заседания Хрущев поставил на голосование резолюции съезда, которые были приняты единогласно. Был оглашен и новый состав ЦК КПСС. Известный американский советолог Джерри Хаф позже писал: «Среди членов Центрального комитета более трети – 54 из 133 – и более половины кандидатов – 76 из 122 – были избраны впервые. Во многих случаях можно увидеть, что эти люди были ранее связаны с Хрущевым. Более 45 процентов из вновь избранных работали на Украине, были на Сталинградском фронте, работали в Москве под непосредственным руководством Хрущева».
В заключение заседания Хрущев сказал: «Товарищи! Все вопросы, которые стояли на повестке дня ХХ партийного съезда, исчерпаны. Разрешите объявить ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза закрытым». Впервые в истории партии основной докладчик сам открывал и сам закрывал съезд партии.
Хрущев мог испытывать удовлетворение. Во-первых, с помощью доклада, в котором впервые было столько сказано о незаконных репрессиях, Хрущев отводил от себя подозрения в том, что он лично ответствен за гибель и пребывание в заключении многих невиновных людей. Во-вторых, своим докладом Хрущев провозглашал, что лишь благодаря ему страна освободилась от произвола и страха, некомпетентности и застоя. Теперь любое выступление против Хрущева можно было расценивать как попытку вернуть страну в царство террора. Так Хрущев создал мощный инструмент укрепления своей власти.
В то же время миф, сооруженный Хрущевым из смеси фактов с многочисленными искажениями исторической правды и логики, стал мощным орудием разрушения общественного сознания. Его разрушительность возросла еще и потому, что доклад Хрущева оказался одним из наиболее живучих мифов ХХ столетия.
Разрушительный характер хрущевского доклада проявился уже в течение 1956 г. Узнав о содержании доклада, многие советские люди возмущались Хрущевым и его докладом. Развенчание Сталина, имя которого было связано у миллионов советских людей с самым дорогим, было сделано Хрущевым столь грубо, что не могло не оскорбить их чувств. В Грузии, где доклад Хрущева был воспринят помимо прочего и как посягательство на память великого сына грузинского народа, произошли массовые митинги и демонстрации протеста в защиту Сталина, которые усмиряли вооруженные силы. Десятки человек были убиты, сотни – ранены.
Представляя собой смесь шокирующей информации и клеветнических сплетен, доклад Хрущева усилил настроения цинизма и неверия, дал мощный импульс процессам моральной и идейной эрозии советского общества. Этим активно воспользовалась западная пропаганда, которая велась против нашей страны. Теперь западные радиоголоса вызывали больше доверия, поскольку они могли утверждать, что Хрущев, в сущности, повторил многие из обвинений, которые они выдвигали против советской власти с первых же лет «холодной войны».
Особенно усилилось влияние западной пропаганды на социалистические страны Европы. Авторы радиопередач указывали на то, что руководители этих стран были поставлены у власти Сталиным, а существовавшие там порядки мало чем отличаются от тех, что существовали при Сталине в СССР. Начиная с весны 1956 года, началось брожение в этих странах, особенно в Польше и Венгрии. 28 июня требования перемен привели к волнениям в Познани, сопровождавшимся столкновениями с полицией. 23 октября вспыхнуло восстание в Венгрии, которое вскоре возглавили профашистские силы.
Помимо человеческих жертв следствием волнений в Венгрии и Польше стали значительные усилия СССР по оказанию срочной экономической помощи этим двум странам. По оценке английского советолога Э. Крэнкшоу на эти цели было выделено не менее миллиарда долларов. Одновременно на такую же сумму была сокращена советская помощь Китаю, что не могло не вызвать раздражения правительства этой страны. В середине 1957 года руководители Китая объявили о необходимости «полагаться на собственные силы, не рассчитывая на помощь иностранных государств». И в этом также проявлялись последствия доклада Хрущева.
Попытки Хрущева использовать антисталинский доклад для укрепления своих позиций в руководстве страны также провалились. Демонстрируя собственную беспомощность в трудные дни кризисов в Польше и Венгрии, Хрущев обратился за поддержкой к своим главным оппонентам – Молотову, Маленкову и Кагановичу. Хрущев включил Молотова и Кагановича в состав правительственной делегации, которая вела напряженные переговоры с новым руководителем польских коммунистов Гомулкой, чтобы предотвратить кризис в польско-советских отношениях. Маленков сопровождал Хрущева в экстренной поездке по странам Восточной Европы во время венгерского восстания. Помощь тех, против кого боролся Хрущев в Президиуме, помогла ему обеспечить поддержку всех руководителей социалистических государств. (Лишь Тито, которого так стремился ублажить Хрущев, отказался поддержать его в венгерском вопросе.) Во время торжественного собрания в Большом театре, посвященного 39-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, Молотов и Маленков стояли в центре президиума вместе с Хрущевым и Булганиным. 20 ноября Молотов, которого сняли с поста министра иностранных дел в начале июня, вновь получил министерский пост, став министром государственного контроля СССР.
Вскоре Хрущев стал фактически отрекаться от положений антисталинского доклада. Во время приема в китайском посольстве в честь Чжоу Эньлая 17 января 1957 года Хрущев заявил: «В последнее время на Западе нас обвиняют в том, что мы «сталинисты». В ответ на это мы уже не раз заявляли, что в нашем понимании «сталинист», как и сам Сталин, неотделимы от великого звания коммуниста. Мы критиковали Сталина не за то, что он был плохим коммунистом. Мы критиковали за некоторые отклонения, отрицательные качества и ошибки Сталина... Но, даже совершая ошибки, нарушения законности, Сталин был глубоко убежден в том, что он делает это в интересах защиты завоеваний революции, дела социализма. В этом состояла трагедия Сталина. В основном же, в главном, – а основное и главное для марксистов-ленинцев это защита интересов рабочего класса, дела социализма, борьба с врагами марксизма-ленинизма, – в этом основном и главном, как говорится, дай Бог, чтобы каждый коммунист умел так бороться, как боролся Сталин. (Бурные аплодисменты)».
«Противники коммунизма нарочито изобрели слово «сталинист» и пытаются сделать его ругательным. Для всех нас, марксистов-ленинцев, посвятивших свою жизнь революционной борьбе за интересы рабочего класса и его боевого авангарда – ленинской партии, имя Сталина неотделимо от марксизма-ленинизма. Поэтому каждый из нас, членов Коммунистической партии Советского Союза, хочет быть верным делу марксизма-ленинизма, делу борьбы за интересы рабочего класса, так как был верен этому делу Сталин. (Аплодисменты)».
«Враги коммунизма пытались ухватиться за нашу критику недостатков и ошибок Сталина, использовать эту критику в своих целях. Они хотели направить критику культа личности Сталина против основ нашего строя, против основ марксизма-ленинизма, но из этого ничего не вышло и не выйдет, господа! Вам не удастся сделать этого, как не удастся увидеть без зеркала ваших ушей! (Аплодисменты)». Таким образом, Хрущев вынужденно «уравновешивал» свою критику Сталина признанием его заслуг, как того и требовали Молотов, Каганович и Ворошилов до зачтения им антисталинского доклада.
О том, что это заявление Хрущева не было лишь данью вежливости Чжоу Эньлаю, недовольному кампанией против Сталина, свидетельствовало выступление Хрущева в болгарском посольстве в Москве 18 февраля 1957 года. Опять сказав немного об «ошибках и извращениях, которые связаны с культом личности Сталина», Хрущев заявил: «Сталин, с которым мы работали, был выдающимся революционером. Идя по ленинскому пути, партия разгромила врагов социализма, сплотила весь наш народ и создала могучее социалистическое государство.
Советский народ в тяжелой борьбе разгромил гитлеровский фашизм и спас народы от угрозы фашистского порабощения. Эта великая победа была достигнута под руководством нашей партии и ее Центрального Комитета, во главе которого стоял товарищ Сталин. (Аплодисменты). Сталин преданно служил интересам рабочего класса, делу марксизма-ленинизма, и мы Сталина врагам не отдадим. (Аплодисменты)».
Через год после своего доклада, в котором Хрущев доказывал, какой вред нанес Сталин стране, он напоминал о выдающейся роли Сталина в советской и мировой истории и ставил его деятельность в пример коммунистам. Создавалось впечатление, что Хрущев был не рад последствиям своего доклада. В своих мемуарах Хрущев писал: «Решаясь на приход оттепели, и идя на нее сознательно, руководство СССР, в их числе и я, одновременно побаивались ее: как бы из-за нее не наступило половодье, которое захлестнет нас и с которым нам будет трудно справиться... Мы боялись лишиться прежних возможностей управления страной, сдерживая рост настроений, неугодных с точки зрения руководства. Не то пошел бы такой вал, который бы все снес на своем пути». Видимо, эти настроения были характерны для Хрущева в конце 1956 года и начале 1957 года.
К этому времени банкротство Хрущева как политика было для многих очевидным и в стране снова поползли слухи о том, что скоро его назначат министром сельского хозяйства, а пост Первого секретаря будет занят другим человеком или вообще ликвидирован. Однако, к сожалению, отстранение Хрущева от власти произошло лишь через семь лет с лишним. А за это время ущерб от деятельности Хрущева существенно умножился.

Юрий ЕМЕЛЬЯНОВ






Это статья Официальный сайт газеты Советская Россия
http://www.sovross.ru

URL этой статьи:
http://www.sovross.ru/modules.php?name= ... sid=602189


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Хрущев - Черно-белый излом
СообщениеДобавлено: Вт мар 01, 2016 5:37 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 8759
Зюганов рассказал о «преступлении» Хрущева «перед СССР и народами»


У МВД возникли вопросы к новым правилам удаления избирателей с выборов 12:44
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов на пресс-конференции в Москве назвал преступлением против СССР развенчание «ленинско-сталинской модернизации» советским руководителем Никитой Хрущевым

​​Выступая перед журналистами, Зюганов заявил, что Никита Хрущев попытался развенчать «ленинско-сталинскую модернизацию» и тем самым «совершил преступление перед народами», сообщает агентство «Интерфакс». Он объяснил это тем, что тогда начался раскол, «ко​торый привел к поражению великой державы».

Лидер КПРФ подверг критике тех, кто и сегодня пытается поднять руку на ленинско-сталинские достижения, хотя «министры и капиталисты многие им в подметки не годятся».

В качестве заслуги Ленина и Сталина Зюганов заявил, что они «всю империю собрали, 9 тысяч заводов лучших построили, самую лучшую социальную политику дали, создали по сути ракетно-ядерное оружие и прорвались в космос».

15 февраля 1956 года Никита Хрущев выступил с закрытым докладом на XX съезде КПСС, где раскритиковал политику Сталина. Он подверг критике репрессии в отношении партийных работников и военных, нарушение принципа коллегиальности при принятии важных решений, депортацию народов, создание культа личности Сталина. При этом экономическая политика СССР, в том числе индустриализация, раскулачивание и коллективизация в докладе затронуты не были.

2 февраля Геннадий Зюганов назвал «подрывом государственности» критику в адрес Владимира Ленина. Тогда он также сказал, что нефтегазовый комплекс, космические технологии и военно-промышленные достижения являются «результатом советской эпохи».

В январе Путин резко высказался в адрес Ленина на заседании президентского совета по науке и образованию, которое состоялось 21 января. По его словам, деятельность Ленина «привела к развалу Советского Союза». «Заложили атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом. И мировая революция нам не нужна была», — сказал глава государства.

Позднее президент на форуме Общероссийского народного фронта объяснил свою критику, уточнив, что Ленин был не прав в дискуссии с Иосифом Сталиным по национально-территориальному вопросу. Путин напомнил, что Ленин выступал за то, чтобы СССР образовался на основе полного равноправия с правом выхода из союза. В ходе форума Путин также признался в симпатиях к коммунистическим идеям, сравнив Кодекс строителя коммунизма с Библией.
19 февраля в дискуссии о недавнем прошлом России поучаствовал Никита Михалков. В интервью агентству «Интерфакс» он заявил, что политика Михаила Горбачева и Бориса Ельцина привела к распаду СССР, и должна быть признана преступной на государственном уровне. Позже кинорежиссер объяснил свои слова «разочарованием из-за обманутых надежд».

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/01/03/2016/5 ... ?from=main


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB