Высокие статистические технологии

Крепостное право 2.0. Почему людям некуда уходить с плохой работы

Маленькая зарплата, токсичный начальник, переработки — все это реальность для множества сотрудников. Люди остаются на таких должностях годами — найти место лучше становится все труднее. Куда делась вся хорошая работа? У экономистов есть ответ
Если сотруднику не хватает на жизнь, он всегда может уйти к конкуренту, который платит больше. Это одна из аксиом рыночной экономики. В действительности этот принцип не работает, выяснил американский экономист Ариндраджит Дубе, профессор Массачусетского университета в Амхерсте, автор книги «Стандарт заработной платы. Что не так с рынком труда и как это исправить». Сотрудникам в большинстве отраслей некуда уходить: компании нашли способ удерживать невысокие зарплаты без потери персонала.
Этот принцип пришел даже в IT и другие сферы, которые, как считается, отличаются высокими зарплатами. С каждым годом число привлекательных рабочих мест сокращается — это верно почти для любой крупной экономики мира, утверждает Дубе. Это уже не капитализм, а своего рода современный феодализм: как некогда ремесленник не мог уйти из своего цеха, так и современный специалист не может покинуть уровень, на котором застрял. Как компаниям удалось заставить нас работать за небольшие деньги?
Почему они не уходят
Сеть магазинов Walmart — крупнейший частный работодатель в США — давно ассоциируется с низкой оплатой труда. По состоянию на 2026 год минимальная почасовая оплата в сети составляет $14, что ниже, чем у не самых щедрых конкурентов вроде Target и Costco. Солидный процент сотрудников Walmart (по некоторым подсчетам, до четверти) получают от государства талоны на еду — постоянная занятость не позволяет кормить семью. Сеть время от времени оказывается в центре скандалов. Например, в 2022 году оттуда уволили 44-летнего охранника Эрнеста Пасхала, которому ранее ампутировали ногу после производственной травмы. Пока работник лечился от последствий сепсиса, компания попросту решила от него избавиться.
Судя по отзывам сотрудников, которые часто публикует американская пресса, Walmart напоминает филиал ада. В компании нестабильный и неудобный график работы: сотрудники часто узнают, когда у них очередная смена, накануне вечером и не могут заранее планировать личное время даже на выходные. Если нужно взять отгул, требуется предупредить об этом за 21 день. Первый отпуск можно взять только после года работы. Отсутствие на рабочем месте даже по уважительной причине приводит к начислению штрафных баллов. Walmart регулярно увольняет работников, которые не могут подстроиться под жесткий график из-за необходимости ухаживать за больным членом семьи, болезни или осложнений, связанных с беременностью.
С точки зрения карьеры работа в сети — это тупик: большинство сотрудников не растут, а ежегодные надбавки за хорошую работу часто не превышают смехотворных 60 центов. И даже внедрение роботов в магазинах не облегчило нагрузку, а сделало работу более монотонной и изнуряющей. Работники жалуются, что теперь им приходится постоянно реагировать на оповещения от машин.
Почему же сотрудники сети не уходят? Если бы найти новую работу было действительно легко, их массовые увольнения заставили бы Walmart поднять зарплаты хотя бы до уровня конкурентов, напоминает Дубе. Опросив около 10 тыс. служащих Walmart, ученый получил интересные результаты: лишь треть (36%) респондентов ответили, что найти сопоставимую работу будет легко.
Причин много. Магазины Walmart часто расположены в сельских районах и небольших городах, где выбор работы ограничен. У персонала низкий уровень образования. Фактически они угодили в хорошо знакомую экономистам «ловушку бедности» — маленький заработок и отсутствие свободного времени не позволяют выучиться чему-то новому и получить другую профессию. Сама компания ничему их не обучает: человек играет роль винтика, который намертво прикручен к своему месту и с годами теряет способность заниматься чем-то иным. Наконец, одна из самых важных причин в том, что конкуренты не предлагают намного более интересных условий: повышение зарплаты на полдоллара-доллар в час бывает сопряжено с необходимостью ехать на новую работу через весь город и другими невыгодными условиями.
«Стратегия Walmart изначально состояла в открытии магазинов в относительно небольших городах, где нет пространства для двух крупных ретейлеров, — объясняет Владимир Коровкин, руководитель направления исследований, заместитель директора Центра коммуникаций и цифровых решений Школы управления «Сколково». — Появление магазинов сети обычно имело разрушительные последствия для местного малого бизнеса. Очевидно, что в такой ситуации локальный рынок низкоквалифицированного труда оказывается во власти монопсонии. При этом работники с низкой квалификацией обычно обладают малой мобильностью — даже на таком традиционно высокомобильном рынке, как США. Сложности переезда, риски поиска работы на новом месте перевешивают теоретически возможные выгоды от перемещения».
Walmart — единственная в своем роде компания? Ничего подобного. В отчете, опубликованном Институтом политических исследований в марте 2026 года, упоминаются 20 корпораций из списка S&P; 500, которые платят самые низкие средние зарплаты в своей нише. Их имена у всех на слуху — в списке Amazon, Starbucks, Best Buy, Chipotle, Costco, FedEx, Home Depot, Target, Tyson Foods и другие. В совокупности в этих компаниях лишь в США работают 6,7 млн человек. Значительная доля полагается на медицинскую и продовольственную помощь от государства, но большинство даже не имеет на нее прав: например, средняя заработная плата 75% сотрудников этих компаний ниже минимального уровня дохода семьи из трех человек, который дает право на участие в программе Medicaid. Персонал живет от зарплаты до зарплаты: например, у 45% сотрудников Starbucks по итогам 2024 года оказались нулевые остатки на счетах.
Сами компании при этом преуспевают. В том же году глава Starbucks Брайан Никкол получил вознаграждение в размере $95,8 млн. Средняя зарплата СЕО в упомянутых 20 корпорациях в 2024 году достигла $18,9 млн, а в среднем зарплата гендиректора превышает оклад медианного работника в 900 раз. Среди владельцев и управленцев этих компаний 16 миллиардеров — основатель Amazon Джефф Безос, восемь членов семьи Уолтонов, которым принадлежит Walmart, Говард Шульц, бывший гендиректор Starbucks, и другие.
Новый феодализм
Еще десять лет назад казалось, что капитализм находится на верном пути: растущая дороговизна жилья и образования казалась временной трудностью. Сейчас становится ясно, что это не болезнь роста, а самая суть системы. Как и предсказывали некоторые экономисты, в первую очередь Тома Пикетти, капитализм «возвращается к базовым настройкам», становится таким же, каким был в XIX веке: от роста экономики выигрывают в основном богатые.
Доступность жизни — одна из главных тем обсуждения в США и Европе, и на то есть все причины. Даже ухудшение рождаемости не в первую очередь связано с тем, что большинство людей якобы откладывают взрослую жизнь. Расходы на ипотеку и аренду жилья создают нагрузку для молодых семей, уход за детьми съедает значительную часть бюджета, цены на продукты бьют по кошельку, а бензин живо реагирует на иранский кризис. Политики пытаются решить проблему с помощью пособий, однако это часто ведет к обратному результату.
В 2010 году администрация Барака Обамы расширила программы медстрахования на 32 млн американцев, не имевших страховки. Однако это привело лишь к тому, что медицинские компании подняли цены на обслуживание в среднем в два раза, отмечают авторы книги «Изобилие: как мы строим лучшее будущее», экономические журналисты Эзра Кляйн и Дерек Томпсон. Точно так же законы, помогающие строительным компаниям возводить больше жилья, вовсе не снижают цены на квадратный метр. Это верно и для России: как в прошлом году отмечала глава Центробанка Эльвира Набиуллина, льготные ипотечные программы привели к росту стоимости жилья вдвое.
Мы упускаем другую половину уравнения, напоминает Дубе. Если мы действительно хотим сделать жизнь доступной для работающих семей, нужно говорить о зарплатах. Принято делать вид, что эту сферу регулировать не надо — невидимая рука рынка сама поможет трудолюбивым и талантливым зарабатывать столько, сколько они хотят. Однако это не так: даже в США, самой крупной экономике мира, рост зарплат за последние 45 лет был в лучшем случае прерывистым и не успевал за общим экономическим ростом.
Учебники экономики уверяют нас, что жесткая конкуренция за работников неизбежно поднимает оплату труда до их реальной ценности. Однако в реальности работодатели обладают значительной свободой в установлении уровня оплаты, утверждает Дубе. Экономисты называют это монопсонией: компании могут снижать уровень зарплат, не провоцируя массового ухода сотрудников. Даже заметная разница в зарплате лишь незначительно повышает текучесть кадров — это говорит о том, что рынок труда гораздо менее конкурентен, чем принято считать.
Вступайте в сообщество Школы управления РБК в Telegram или «Максе», чтобы общаться с руководителями из разных сфер, выстраивать нетворкинг и получать советы экспертов.
Дело в том, что выбор работы тесно связан с образом жизни человека. Большинство людей не поедут с семьей в другой город, если даже им там предложили более интересную зарплату. Точно так же они не рискнут радикально сменить специальность: у среднего человека нет ни времени, ни денег на дополнительное образование. Это показал эксперимент, который тот же Walmart провел под давлением общественности: в начале 2020-х компания запустила программу по переучиванию сотрудников, которых собиралась уволить. Эксперимент оказался неудачным: освоив простейшие навыки работы с офисными программами, кассиры, грузчики и охранники не смогли найти новую работу.
Поскольку работники не спешат уходить из компаний с низкой оплатой, те продолжают платить им копейки. По сути, единственный, кто мог бы им помешать, — это профсоюзы, но они находятся в упадке: законы, принятые в 1980-е Рональдом Рейганом в США, Маргарет Тэтчер в Великобритании и кабинетами других политиков в прочих западных странах, помогли корпорациям максимально ослабить профсоюзы и взять курс на понижение зарплат. В том же Walmart действует агрессивная антипрофсоюзная политика — активистов незаконно увольняют.
Ремесленники IT-цеха
Важно отметить, что речь идет не только про бедных — то же самое верно и для среднего класса. С 1979 по 2019 год производительность американской экономики выросла на 73%, но зарплаты среднего класса — лишь на 23%. Например, работник розничной торговли в 1979 году зарабатывал около $14,6 в час в пересчете на сегодняшние деньги, а к 2019 году эта зарплата выросла лишь до $17,4 — всего на 19% при почти двукратном росте экономики США за тот же период. Поэтому основная масса продажников, еще в 2000-е считавшихся классическими представителями среднего класса, теперь выпала из него. А вот доходы верхнего 1% населения за это время выросли на 169%.
Важно понимать, что монопсония приводит к бедности не только низкоквалифицированный персонал. Классическим примером обрушения монопсонического рынка труда является Детройт — когда заводы Ford покинули город, без средств к существованию остались даже квалифицированные инженеры, которым завод и до этого платил не самые высокие зарплаты. Кто-то перебрался в другие города, но большинство разделило судьбу обычных рабочих.
И даже IT-сфере монопсония хорошо знакома. Дубе отмечает, что отрасль, которую мы воспринимаем как огромную и прибыльную, на самом деле распадается на множество ниш, в каждой из которых доминируют один-два крупных игрока, устанавливающих предельные зарплаты ниже реальной ценности сотрудников. Это норма для технологических отраслей в целом: например, когда Boeing в начале 2020-х начал увольнять инженеров, многие из них не могли найти работу годами: в авиастроении востребован набор специфических навыков, и профессионалы не могут легко перейти в другую индустрию. Самые отчаянные в итоге перебрались в Европу, чтобы работать на главного соперника Boeing — Airbus.
Квалифицированные работники — одни из главных заложников монопсонии на рынке труда. Вопрос «Почему так трудно найти достойную работу?» в американских соцсетях задают в основном люди с хорошим образованием, отмечает Дубе. Основная причина в монополиях, которые забрали в свои руки целые рынки, объясняет исследователь. Например, если вы программист и посвятили много лет интернет-поиску, у вас нет выбора, кроме как работать в Google, а если вы инженер, специализирующийся на архитектуре чипов, вам некуда идти, кроме Nvidia. Бизнес-СМИ пишут об успехе стартапов, но на самом деле тон на рынке труда задают не они, а бигтехи. Если вы наемный сотрудник стартапа, вам придется соглашаться на скромный и непостоянный доход, если вы уйдете в корпорацию — просто на скромный доход. Выбор между шилом и мылом.
Еще 10–20 лет назад зарплаты сильно росли с опытом специалистов. Сейчас это не так, констатирует Дубе. Парадокс в том, что пока вы только начинаете карьеру, вы можете выбирать из широкого спектра ниш. Но по мере специализации вы все сильнее привязываете себя к конкретной компании — лидеру в вашей нише. Предельная концентрация в большинстве перспективных ниш ведет к тому, что люди связывают свою карьеру с одной-двумя компаниями, которые могут занижать вам зарплату. Ситуация на рынке труда США и Европы все сильнее напоминает ту, что традиционно ассоциируется с Японией, пишет Дубе: человек обречен на пожизненную занятость в одной компании. Но у специалистов в этих странах нет традиционных социальных бонусов «за верность», которые есть у их японских коллег.
Большие моногорода
А что с монопсонией в России? Для отечественного рынка труда она представляет собой столь же серьезную проблему, признают эксперты. «Наш рынок традиционно маломобилен: люди не имеют привычки к переездам в поисках работы, если это и делается, то один-два раза в жизни и в одном направлении — в мегаполисы, — объясняет Владимир Коровкин. — Есть еще сильный фактор семейных связей. У нас относительно неразвита инфраструктура, замещающая их, например мало внешкольных занятий для детей, слабы институты интеграции на новом месте вроде церковных общин, школьных или локальных советов, даже банального знакомства с соседями».
Это делает переезд психологически сложным. «Плюс у жителей небольших городов сильный страх перед мегаполисом, при том что экономические выгоды переезда туда не во всех случаях очевидны. Но проблемы монопсонии в России шире рынка труда. У нас во многих отраслях очень концентрированный бизнес. Как бывший участник IT-рынка могу сказать, что для многих систем ПО количество покупателей невелико, за них идет очень жесткая конкуренция. В эти сферы почти невозможно пробиться молодым инновационным компаниям», — отмечает Коровкин.
Классическим примером монопсонии на рынке труда служат моногорода, которых в России много. «Даже при большом количестве предприятий одного или нескольких холдингов в регионе часто существует установившийся потолок по зарплате, — подчеркивает Татьяна Попова, руководитель направления HR-аналитики ANCOR. — Возможны и специально создаваемые ограничения для перехода между организациями». РБК уже писал об этом.
«В населенных пунктах с одним крупным работодателем он определяет потолок зарплат, — комментирует Виктор Ляшок, старший научный сотрудник Центра Института психолого-экономических исследований Президентской академии. — И если у такого работодателя проблемы, работники оказываются в заложниках — переехать куда-либо возможности нет, других рабочих мест в населенном пункте тоже нет». В России наиболее остро проблема моногородов стояла в 1990-х годах, когда многие градообразующие предприятия закрылись или оказались на грани банкротства и вынуждены были задерживать зарплаты.
Но за последние 30 лет ситуация все-таки во многом исправилась: численность занятых в таких городах постепенно сокращается, население переезжает в крупные центры. «Согласно официальной статистике, в 2024 году в моногородах работали около 4 млн человек, около 5% всех занятых в России. В то же время количество работодателей в таких городах выросло с 1990-х годов, так что появляются дополнительные возможности для трудоустройства», — отмечает Ляшок.
Другой пример — государственные отрасли: медицина, образование, ВПК. «Формально работодателей в этих сферах много, но зарплаты задаются централизованно, мобильность кадров крайне низкая, — констатирует Попова. — Если говорить про коммерческий сектор, тут все-таки сложилась принципиально иная ситуация. Линейного персонала в ретейле и на производствах сильно не хватает, поэтому компании стараются регулярно пересматривать ставки, график, развивать соцпакет».
Однако что будет с рынком труда дальше, прогнозировать трудно. Дефицит рабочих рук работает против монопсоний — в последние четыре года компаниям волей-неволей приходилось поднимать зарплаты. Однако закрытие большого числа фирм из-за экономических проблем может привести к доминированию во многих отраслях одного-двух работодателей. Тогда все, о чем пишет Ариндраджит Дубе, станет справедливым и для России.

Наталья Севастьянова, Дарья Сальникова

https://www.rbc.ru/education/22/06/2026 ... n_lines_12