Высокие статистические технологии :: Просмотр темы - ХХ съезд КПСС: смена эпох, уроки и последствия

Высокие статистические технологии https://orlovs.pp.ru/forum/

ХХ съезд КПСС: смена эпох, уроки и последствия https://orlovs.pp.ru/forum/viewtopic.php?f=9&t=4069	Страница 1 из 1

Автор:	Проф.А.И.Орлов [ Сб фев 21, 2026 11:16 am ]
Заголовок сообщения:	ХХ съезд КПСС: смена эпох, уроки и последствия
ХХ съезд КПСС: смена эпох, уроки и последствия Газета "Правда" №18 (31799) 20—25 февраля 2026 года 4 полоса Автор: Подготовил Александр ДЬЯЧЕНКО. В редакции газеты «Правда» прошёл «круглый стол», посвящённый 70-летию ХХ съезда КПСС, в котором приняли участие представители Общероссийского движения «Российские учёные — за социализм (РУСО)». Состоялся острый и принципиальный разговор о причинах и последствиях обнародованного на съезде секретного доклада «о культе личности». И.Н. Макаров, секретарь ЦК КПРФ, председатель Центрального Совета РУСО, подчеркнул, что февраль 1956 года разделил историю партии и Советской державы. И хотя чаще говорят о последствиях «секретного» доклада Н.С. Хрущёва «о культе личности», не менее важно проанализировать, что ему предшествовало. Сам термин «культ личности» в доклад Хрущёва был взят со ссылкой на письмо К. Маркса В. Блосу, где он говорил о своей «неприязни ко всякому культу личности», так как в ленинских работах нужной цитаты не нашлось. Парадоксально, что не кто иной, как И.В. Сталин, резко критикуя публикацию «Рассказов о детстве Сталина», писал в издательство: «Книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев, — пишет Сталин в 1938 году. — Это опасно, вредно. Теория «героев» и «толпы» есть не большевистская, а эсеровская теория». Тираж книги был уничтожен. Также Игорь Николаевич напомнил, что Г.И. Маленков на следующий день после похорон Сталина 10 марта 1953 года на заседании Президиума ЦК КПСС заявил: «у нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности» и подчеркнул: «считаем обязательным прекратить политику культа личности». Так что Хрущёв оказался лишь третьим критиком «культа личности». Л.П. Берия, по свидетельству Константина Симонова, уже весной 1953 года заявлял, что отрекается от вождя и «намерен сказать о нём всю правду». «Бериевским заделом» позже и воспользовалась группа лиц во главе с Хрущёвым. И.Н. Макаров процитировал резолюцию XIX съезда КПРФ «О восстановлении полноты исторической справедливости в отношении Иосифа Виссарионовича Сталина»: «В июле 1953 года на пленуме ЦК партии эти затеи встретили отпор со стороны Андрея Андреевича Андреева, Ивана Фёдоровича Тевосяна и других товарищей. Позицию неприятия атак на И.В. Сталина настойчиво и аргументированно высказывал Вячеслав Михайлович Молотов». Молотов позднее признавал ошибку Сталина, не подготовившего себе смену, и что «Хрущёв не случаен», а в рядах его противников не было единства. Самого Молотова в 1954—1955 годах последовательно дискредитировали и в итоге обвинили в «ревизионизме». Ещё в конце 1953 года Хрущёв дал указание собирать материал о массовых репрессиях. В записке от 1 февраля 1954 года с подписями генерального прокурора Р. Руденко, министра юстиции К. Горшенина и министра внутренних дел С. Круглова говорилось, что с 1921 года за контрреволюционные преступления было осуждено 3777380 человек, в том числе к высшей мере наказания приговорено 624980 человек. Через 30 лет, уже по заданию Горбачёва, КГБ СССР перепроверил эти цифры: в 1930—1953 годы «по обвинению в контрреволюционных, государственных преступлениях вынесены приговоры и постановления в отношении 3778234 человек, из которых 786098 были расстреляны». В своём «секретном» докладе Хрущёв настаивал: «Террор оказался фактически направленным не против остатков разбитых эксплуататорских классов, а против честных кадров партии и Советского государства, которым предъявлялись ложные, клеветнические, бессмысленные обвинения в «двурушничестве», «шпионаже», «вредительстве», подготовке каких-либо выдуманных «покушений» и т.п.». Этот тезис взяла на вооружение вся хрущёвская пропаганда. Но не все с этим согласились. И.Н. Макаров привёл выдержку из письма в газету «Правда» товароведа из Ростова-на-Дону, члена КПСС с 1943 года Дудченко: «Все мои сомнения и колебания в правильности ведения политики отдельных деятелей начались с XX съезда, и если конкретно сказать, с момента разоблачения Сталина. Я, как и весь народ, на протяжении всей своей жизни воспитывался в духе любви к Сталину. В лице Сталина советский народ имел своего вождя и учителя… Кто же воспитывал нас в любви к Сталину? В первую очередь, его соратники — Хрущёв, Булганин и другие. Мы верили им. Возьмём любую их статью до ХХ съезда, она начиналась именем Сталина и заканчивалась именем Сталина». Тысячи подобных писем приходили в различные партийные и государственные инстанции. Ф.С. Санакоев, с 1973 по 1988 год — первый секретарь Юго-Осетинского обкома Компартии Грузии, депутат Верховного Совета СССР 9-го, 10-го и 11-го созывов, предложил взглянуть на историческую роль XX съезда КПСС не просто как на разоблачение культа личности, а как на следствие крупной ошибки Сталина. По его мнению, начало этой истории было заложено задолго до съезда, в период учёбы Н.С. Хрущёва в Промакадемии, где он близко познакомился с супругой Сталина — Надеждой Аллилуевой. Хрущёв сумел окружить её вниманием, и она, искренне веря в его порядочность, стала рекомендовать его мужу. При этом Аллилуева не знала того, что было известно многим: Хрущёв никогда в действительности не работал в шахте, хотя и создал себе образ пролетария-шахтёра. Сталин, дороживший мнением супруги и учитывавший сложный характер их отношений, не стал препятствовать её просьбам, что дало Хрущёву карьерный трамплин. Другим ключевым фактором, сформировавшим глубокую обиду Хрущёва, стала трагическая судьба его сына Леонида, лётчика, пропавшего без вести во время Великой Отечественной. Ф.С. Санакоев предполагает, что это породило личный конфликт, который впоследствии выплеснулся на партийном съезде. Говоря о Хрущёве как о руководителе, выступавший подчеркнул его недостаточную грамотность и слабую теоретическую подготовку, что приводило к серьёзным коллизиям, включая идеологические дискуссии с КПК, отрицание китайской специфики и даже до вооружённых столкновений с Китаем. Признавая, что и у Сталина были недочёты и ошибки, что видно из протоколов Политбюро, Ф.С. Санакоев призвал не забывать главного: именно при Сталине были одержаны величайшие победы и реализованы грандиозные планы, изменившие к лучшему жизнь всех народов СССР. Именно поэтому, заключил он, грузинская молодёжь выражала протест против необоснованных обвинений в адрес вождя. Я.И. Листов, историк и публицист, член Президиума Центрального Совета РУСО, рассказал о том, что подготовка хрущёвского доклада на XX съезде встретила серьёзное сопротивление в Президиуме ЦК. Ещё 9 февраля 1956 года при обсуждении доклада комиссии Поспелова о репрессиях разгорелась дискуссия: Анастас Микоян требовал добавить шокирующих фактов, тогда как Вячеслав Молотов при поддержке Кагановича и Ворошилова настаивал на том, что, признавая ошибки Сталина, нельзя умалять его колоссальных заслуг перед страной. Однако новая волна выдвиженцев во главе с А.Б. Аристовым поддержала Хрущёва. Само решение о докладе принималось уже в ходе съезда. Вечером 24 февраля на экстренном заседании Президиума Хрущёв в тезисной форме изложил свой доклад, который впоследствии неоднократно перерабатывал. На следующий день, 25 февраля, делегатам объявили о дополнительном закрытом заседании уже после того, как съезд формально завершил работу. На этом заседании не было приглашённых и зарубежных гостей. Примечательно, что ещё до оглашения секретного доклада Хрущёв получал сигналы о негативной реакции: союзные и зарубежные делегации, в частности чехословацкая, осуждали тон выступлений Микояна и предупреждали, что резкий поворот в оценке Сталина, которого уважают во всём мировом движении, играет на руку буржуазии. Хрущёв проигнорировал эти предупреждения, поскольку его целью была не защита реабилитированных (она шла и до съезда), а дискредитация старых членов Политбюро и устранение политических конкурентов. В нарушение решения Президиума о неразглашении доклада он передал копии представителям соцстран, Италии и Франции, снабдив их формальным грифом о возврате. Документ мгновенно утёк в «Нью-Йорк Таймс» и был издан в Европе подпольными антисоветскими структурами. Реакция Запада не заставила себя ждать: израильский политик Д. Бен Гурион предрёк, что через 20 лет СССР не станет, а основатель ЦРУ А. Даллес назвал доклад величайшим инструментом борьбы с коммунизмом. Коммунистическое движение раскололось. Родился еврокоммунизм, а Пальмиро Тольятти объявил культ личности порождением всей советской системы. Начались кризисы в Польше и Венгрии, усугубляемые вмешательством Хрущёва в кадровые вопросы зарубежных партий. В самом СССР на десятилетия подлинная история Октябрьской революции оказалась под идеологическим запретом, что привело к воспитанию молодёжи в антисоветском духе. Ж.Т. Тощенко, член-корреспондент РАН, доктор философских наук, профессор, призвал не сводить значение ХХ съезда КПСС исключительно к обсуждению доклада о культе личности, напоминая, что на нём рассматривалось множество других важнейших вопросов, определивших развитие страны. Он акцентировал внимание на позитивном контексте эпохи: в 1950-е годы народное хозяйство демонстрировало высокие темпы роста на уровне 10—12 процентов. Люди жили под впечатлением от грандиозных свершений — освоения целинных земель, начала массового жилищного строительства, которое позволило миллионам семей переселиться из подвалов и бараков в отдельные квартиры, а также от первых шагов по масштабному освоению Сибири и Дальнего Востока. В то же время Жан Терентьевич отметил, что критика культа личности, прозвучавшая на съезде, была воспринята далеко не однозначно. Именно после ХХ съезда в молодёжной среде зародился феномен «шестидесятников». Он предложил взглянуть на личность Сталина в широком историческом контексте, ставя его в один ряд с такими неоднозначными и противоречивыми фигурами, как Иван Грозный или Пётр Первый, которых следует оценивать не по отдельным ошибкам или чертам характера, а по совокупности достигнутых ими результатов. Л.Н. Доброхотов, советник Председателя ЦК КПРФ, доктор философских наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова, подчеркнул, что материалы КПРФ, посвящённые оценке XX съезда, отличаются научной взвешенностью и стремлением к исторической правде, защищая честь и достоинство отечественной истории. Он согласился с тем, что значение съезда нельзя сводить лишь к критике культа личности, поскольку на нём обсуждались и достижения, и перспективные задачи развития страны. Однако хрущёвский доклад, по его мнению, нанёс невообразимый ущерб международному коммунистическому движению, КПСС и в конечном счёте предопределил судьбу Советского Союза. От этой отправной точки впоследствии отталкивались идеологи перестройки во главе с А.Н. Яковлевым, занявшиеся уже прямым уничтожением коммунистической идеологии, партии и государства. Касаясь феномена «шестидесятников», Леонид Николаевич отметил его неоднородность: среди них действительно было много талантливых и искренних людей, сохранявших советские убеждения, но, с другой стороны, именно из этой среды выросли впоследствии ярые антисоветчики. Негативные политические и исторические последствия XX съезда огромны. Он привёл к тяжелейшему конфликту с Компартией Китая, дошедшему до вооружённого столкновения между братскими странами, а также к разрыву с Албанской партией труда. Для кровавых событий 1956 года в Венгрии, организованных при участии ЦРУ, хрущёвский доклад стал тем самым хворостом, который разжёг пожар. Аналогичный процесс был и в Чехословакии, где организаторы попытки госпереворота 1968 года также активно использовали хрущёвские материалы. При этом Л.Н. Доброхотов сослался на исследования американских учёных, которые, по его словам, пришли к выводу о ложности обвинений, выдвинутых Хрущёвым. Говоря о самом Сталине, Леонид Николаевич предположил, что тому в конце жизни, возможно, не хватило здоровья или времени, чтобы разглядеть истинную сущность таких людей, как Хрущёв, Маленков или Берия, которые, клянясь в личной преданности, в итоге предали и партию, и страну. Завершил своё выступление Л.Н. Доброхотов исторической ретроспективой, напомнив, что эпоха революционных преобразований не бывает без перегибов. Он провёл параллель с Великой французской революцией, которую мир признаёт гигантским шагом вперёд, несмотря на сопутствовавший ей террор. Во Франции её чествуют военными парадами. На этом фоне Великая Октябрьская социалистическая революция является ещё более значимым событием, и признание её тяжёлых страниц не должно заслонять главного: ни одна революция в мировой истории не обходилась без нарушений законности и репрессий, о чём говорил ещё Ленин. М.В. Костина, секретарь Центрального Совета СКП—КПСС, доцент Калужского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ, кандидат социологических наук, опираясь на данные социологических опросов, акцентировала внимание на том, как спустя десятилетия после XX съезда КПСС общественное сознание в России оценивает личность Сталина и значение самого съезда. Она отметила, что население в основном даёт позитивную оценку роли Сталина в истории. В качестве примера приводится опрос Левада-центра (признан иноагентом), приуроченный к годовщине съезда. При этом сама формулировка вопроса уже содержала в себе негативную оценку, говоря об «осуждении культа личности» и о «репрессиях». Тем не менее целиком положительную или скорее положительную оценку Сталину дали 46% опрошенных, тогда как отрицательную — только 22%, а 30% затруднились с ответом. М.В. Костина напомнила о скандале вокруг проекта «Имя России» в 2008 году, когда в ходе рейтингового голосования на телеканале «Россия» Сталин неожиданно для организаторов стал выходить на первое место. Чтобы не допустить его победы, были применены манипуляции, в результате которых лидером был объявлен Александр Невский, второе место отдали Столыпину, а Сталину присудили лишь третье. Однако альтернативные опросы, проведённые общественными организациями, показали, что результаты голосования были искажены: в массовом сознании фигура Столыпина как великого исторического деятеля практически отсутствует, тогда как образ Сталина прочно ассоциируется у россиян с индустриализацией, Победой в Великой Отечественной войне и послевоенным восстановлением страны. Выступавшая подчеркнула устойчивую тенденцию. Если в 1994 году положительно о Сталине отзывались 27% респондентов, а отрицательно — 47%, то в настоящее время эти показатели кардинально изменились: 63% оценивают его положительно и лишь 8% — отрицательно. Для многих россиян он стал символом социальной справедливости, подлинного равенства и уважения к простому человеку труда. Л.Г. Баранова-Гонченко, советник Председателя ЦК КПРФ по культуре, заслуженный работник культуры РФ, член Союза писателей России, и.о. председателя президиума движения «Русский Лад», сосредоточилась на культурных и мировоззренческих последствиях XX съезда, призвав переосмыслить сталинское наследие, прежде всего в кинематографе. Она напомнила, что даже на самом съезде такие мастера, как Михаил Шолохов, критиковали писателей за отрыв от народной жизни, от деревни. В противовес этому отрыву она предложила обратиться к лучшим фильмам сталинской эпохи — «Свинарка и пастух», «Кубанские казаки», «Сказание о земле Сибирской» и другим. В этих картинах представлена та самая романтизированная, но вдохновляющая панорама жизни, тот «сталинский рай», который был необходим народу-победителю как награда и как воплощение мечты о счастье. Особое значение в этом контексте приобретает тост Сталина «За русский народ!», в котором обрела свою форму и смысл русская национальная идея, нашедшая своё измерение в единстве трудового народа, в кодексе чести семьи, живущей «не для себя». Именно с этим смысловым наполнением русской идеи, считает Л.Г. Баранова-Гонченко, волюнтаристски решил покончить Хрущёв на XX съезде, подобно тому как он повёл борьбу с русским православием. Подкрепляя свою мысль, она процитировала белорусского поэта Михаила Шелехова, который писал, что именно сталинский путь коллективизма и государственности позволил стране выстоять и победить в войне, тогда как «американский», фермерский путь, о котором мечтал Столыпин, привёл бы к краху. Это был наш единственно верный путь, и его нечего стыдиться. Последствия съезда для культуры оказались сложными и неоднозначными. С одной стороны, появилась мощная деревенская проза — Фёдор Абрамов, Валентин Распутин, Василий Белов, но их творчество, по наблюдениям Ларисы Георгиевны, формировалось скорее вопреки «оттепельному» либерализму, и многим из них не хватило того шолоховского умения подняться до понимания исторической необходимости, которое дала ему Гражданская война. Другим трагическим следствием стало появление в литературе фигуры Солженицына и эволюция Твардовского от «Тёркина» военных лет к «Тёркину на том свете». Особое место в своём выступлении Л.Г. Баранова-Гонченко уделила судьбе русской поэзии. На фоне громкой эстрадной поэзии Евтушенко, Вознесенского и других, гремевшей на стадионах, существовала «тихая лирика» Николая Рубцова, Юрия Кузнецова, Станислава Куняева, Анатолия Передреева. Эта поэзия, укоренённая в родной земле, была практически не слышна широкой публике, но именно она, публиковавшаяся в журнале «Наш современник», стала, по убеждению выступавшей, столбовой дорогой русской поэзии второй половины XX века. Знаковым событием в борьбе за это наследие стала дискуссия «Классика и мы», организованная в 1977 году, где впервые за двадцать с лишним лет после съезда русские советские патриоты открыто заговорили о том, что классическая литература стала полем «третьей мировой войны» против русского сознания. Участников дискуссии обвиняли в реабилитации сталинского наследия, при этом либералы утверждали, что и власти, и писатели-почвенники воспитаны Сталиным в духе великодержавности. Завершая своё выступление, Л.Г. Баранова-Гонченко подчеркнула роковую преемственность: начавшийся на XX съезде пафос антисталинизма неизбежно перерос в открытый антиленинизм наших дней, и те, кто тогда якобы защищал чистоту ленинских идей, сегодня громят их вместе с именами обоих вождей. А.И. Аганин, член Президиума Центрального Совета РУСО, кандидат физико-математических наук, рассмотрел предпосылки и последствия XX съезда КПСС в контексте борьбы за власть и смены экономической модели, начавшихся ещё при жизни Сталина. Он напомнил, что в конце 1940-х годов Сталин разрабатывал планы по реорганизации управления, стремясь освободить партию от хозяйственных функций, передать их в наркоматы и сосредоточиться на построении альтернативной мировой экономической системы. К XIX съезду в 1952 году в руководстве не осталось теоретиков уровня Жданова, доминировали прагматики. Несмотря на просьбу Сталина освободить его от партийных обязанностей, пленум её отклонил. К началу 1953 года Сталин подготовил проект указа о передаче поста главы правительства Пантелеймону Пономаренко, своему надёжному соратнику, однако смерть помешала реализации этого плана, а документ был отправлен в архив «наследниками». После смерти вождя оформилась «тройка» в лице Маленкова, Берии и Хрущёва — организаторов, не обладавших стратегическим видением и теоретической подготовкой. Это привело к сворачиванию сталинских экономических разработок и началу аппаратной борьбы. ХХ съезд, который должен был быть рядовым подведением итогов, ознаменовал смену эпох. В отчётном докладе Хрущёв, скрывая свою теоретическую слабость, допустил ряд ошибок, но главный удар был нанесён 25 февраля на закрытом заседании с «секретным докладом» о культе личности. А.И. Аганин подчеркнул, что Хрущёв не был автором критики Сталина — методологическая основа была заложена Маленковым ещё в 1953 году, но именно хрущёвская подача превратила доклад в лживый и провокационный инструмент. Последствия этого шага были катастрофическими для международного коммунистического движения: ликвидация Информбюро, замораживание деятельности ОВД, раскол с компартиями Китая и Албании, которые восприняли критику Сталина как удар по общему наследию и вмешательство во внутренние дела. Возникла «коммунистическая многопартийность», ослабло влияние компартий в мире. Аганин прямо связал эти события с последующим крахом социалистической системы. В заключение он приветствовал резолюцию XIX съезда КПРФ, которая официально признала хрущёвский доклад ошибочным, политически предвзятым и содержащим ложные обвинения в адрес Сталина, и призвал СКП—КПСС принять аналогичный документ для восстановления исторической справедливости. И.М. Братищев, первый заместитель председателя Центрального Совета РУСО, доктор экономических наук, рассматривает XX съезд КПСС как катализатор масштабных экономических и социальных преобразований, подчёркивая, что многие из приписываемых Хрущёву инициатив имели более раннее происхождение. Он отметил, что борьбу с культом личности начал ещё Маленков, а идеи об освоении целины и преимуществах кукурузы высказывались задолго до Хрущёва, который, обладая неуёмной энергией, часто доводил чужие задумки до крайности. На съезде был взят курс на расширение прав союзных республик в управлении хозяйством, что повлекло за собой череду административных перестроек и реформ. Были ликвидированы производственные функции МВД, упразднена система принудительного труда, проведено огосударствление промысловой кооперации. Планирование подверглось многократным реорганизациям: с 1955 по 1965 год структура Госплана менялась пять раз. В социальной сфере важнейшими шагами стали возврат к бесплатному образованию в вузах и старших классах, а также принятие закона о государственных пенсиях, упорядочившего разрозненное законодательство и увеличившего выплаты в полтора-два раза. Экономическая стратегия шестой пятилетки (1956—1960) делала ставку на новую технику, автоматизацию и атомную энергию, что потребовало создания министерства приборостроения. Параллельно разворачивались грандиозные проекты: освоение целины, электрификация железных дорог. Реформа управления промышленностью и строительством 1957 года передала полномочия совнархозам, но вызвала чехарду в системе. Шестая пятилетка фактически была свёрнута, уступив место семилетнему плану (1959—1965), который поставил амбициозную цель: догнать и перегнать развитые капиталистические страны по производству на душу населения за счёт научно-технического прогресса. Игорь Михайлович резюмировал, что все послевоенные экономические реформы в СССР, включая хрущёвские, были попытками разрешить фундаментальное противоречие между государственными потребностями и индивидуальными запросами граждан, и эта дилемма осталась нерешённой вплоть до «перестройки». Л.В. Ермолаев, советник Председателя ЦК КПРФ, заслуженный юрист РФ, Почётный прокурор стран СНГ, государственный советник юстиции 2-го класса, охарактеризовал ХХ съезд как волюнтаристский и антисоветский, а секретный доклад Хрущёва назвал провокационным. При этом он подчеркнул, что никто не отрицает фактов нарушений социалистической законности, имевших место в тот период. Однако, по его мнению, катастрофических последствий можно было бы избежать, если бы критика была изложена взвешенно, как это сделали китайские товарищи в отношении Мао Цзэдуна, оценив его деятельность на 70 процентов положительно и лишь на 30 процентов — отрицательно. В партийной среде иногда встречаются попытки полностью отрицать наличие репрессий, заметил Л.В. Ермолаев, но это редкая и крайняя позиция. Он напомнил слова Г.А. Зюганова о том, что КПРФ не оправдывает незаконные репрессии и злоупотребления, однако великую советскую эпоху невозможно представить без ленинско-сталинской модернизации, и именно в ней заключается её исторический смысл. Коммунистическая партия, отметил выступавший, в случае прихода к власти не допустит беззакония, и репрессии будут применяться исключительно в отношении нарушителей закона. А.Л. Кругликов, заместитель председателя Центрального Совета РУСО, доктор исторических наук, профессор, провёл прямую линию от XX съезда к краху Советского Союза, ссылаясь на авторитет американского политика Генри Киссинджера, который в книге «Дипломатия» назвал Хрущёва предтечей Горбачёва и точкой отсчёта крушения коммунизма. Выступавший констатировал, что мировая история не знает более продолжительной и не затухающей кампании по охаиванию политического деятеля, чем кампания антисталинизма, развязанная 70 лет назад. Хрущёвский доклад Александр Леонидович квалифицировал как образец геббельсовской лжи, построенной на полуправде, что привело к трагедии, последствия которой ощущаются до сих пор. Обращаясь к трудам историка Игоря Фроянова, он провёл параллель между событиями XV века (борьба с ересью жидовствующих) и XX веком, усматривая в русской истории неизменную борьбу двух начал: автохтонного, национального и мондиалистского, ориентированного на западные ценности. Кампания против Сталина, по его мнению, порождена не народом, а именно носителями мондиалистского мировоззрения — потомками западников, троцкистов и тех, кто впоследствии бежал на Запад. Народ же, как показывают опросы, всегда относился к Сталину с уважением. А.Л. Кругликов подчеркнул, что тема незаконных репрессий поднималась и при жизни Сталина, реабилитации проводились неоднократно. В доказательство искусственного раздувания масштабов репрессий он привёл конкретные цифры по Ульяновской области за все годы Советской власти, обнародованные в 1990-е годы: всего за десятилетие «пика беззакония» (1930-е) по политическим статьям прошли 7638 человек, тогда как в 1920-е — 885, а в послевоенный период — единицы. Эти данные, по его словам, соответствуют выводам доктора исторических наук Виктора Земскова, разоблачавшего ложь о масштабах репрессий. Главный удар XX съезда, по мнению выступающего, был нанесён по самой системе жизнеустройства Советской державы, где общая рентабельность народного хозяйства позволяла содержать отдельные нерентабельные, но социально значимые производства. Хрущёв и его сторонники начали разрушать этот баланс, доходя до абсурда в реформах, расколов даже партию на «промышленные» и «аграрные» обкомы. Мондиалистское начало не было искоренено, и в период «перестройки» его сторонники получили полный простор для деятельности. Таким образом, отметил А.Л. Кругликов, американский политик Генри Киссинджер оказался абсолютно прав: крах коммунизма и разрушение СССР начались именно с Хрущёва. Ю.П. Синельщиков, член ЦК КПРФ, первый заместитель председателя комитета Государственной думы по государственному строительству и законодательству, заслуженный юрист Российской Федерации, кандидат юридических наук, подробно раскрыл юридические детали трагических событий конца 1930-х годов, вину за которые Н.С. Хрущёв в своём докладе целиком возложил на И.В. Сталина и его окружение. При этом, как было отмечено, сам «разоблачитель» не только лично принимал активное участие в этих событиях, но и в принципе вовсе не являлся искренним радетелем за строгое соблюдение социалистической законности. В качестве примера были приведены два малоизвестных эпизода из судебной практики уже послесталинского периода. Так, когда в январе 1964 года в Ленинграде 15-летний Аркадий Нейланд убил женщину и её малолетнего сына во время ограбления квартиры, судебное решение, принятое по указанию Хрущёва, оказалось неожиданным для всех: подростка приговорили к смертной казни. Решение шло вразрез с уголовным законодательством РСФСР, по которому к высшей мере наказания могли приговаривать лиц от 18 до 60 лет. Председатель Верховного Суда СССР пытался убедить Хрущёва в неправомочности такого решения, но тот был непреклонен. Чтобы обойти закон, Хрущёв распорядился подготовить указ Президиума Верховного Совета СССР по конкретному делу с применением смертной казни. Приговор вызвал крайне негативную реакцию профессиональных правоведов. Другое уголовное дело, вызвавшее широкий общественный резонанс, было дело группы валютчиков во главе с Яном Рокотовым. В 1961 году Рокотов отбывал наказание в местах лишения свободы, установленное судом в восемь лет. В этом же году Хрущёв велел пересмотреть дело Рокотова, отметив излишнюю снисходительность приговора. Генеральный прокурор СССР попытался объяснить Хрущёву, что оснований для пересмотра нет и закон обратной силы не имеет, но получил указание ужесточить меру наказания. Второй суд вынес Рокотову приговор о лишении его свободы сроком на 15 лет в соответствии с максимальной мерой наказания, предусмотренной Уголовным кодексом РСФСР. Когда Хрущёву доложили о вынесенном новом приговоре, он велел Верховному Совету СССР издать в спешном порядке указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил валютных операций». После этого состоялся третий пересмотр дела: Рокотова, Файбишенко и Яковлева приговорили к расстрелу по закону, принятому после совершения ими деяния. Приговор был приведён в исполнение. По инициативе Хрущёва началась череда нарушений социалистической законности по отношению к Русской православной церкви. Начались необоснованные гонения на духовенство и верующих мирян, последовали надуманные уголовные дела в отношении религиозных общин и отдельных представителей духовенства. В январе 1965 года Президиум Верховного Совета СССР принял постановление «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в отношении верующих», в соответствии с которым была проведена работа по дополнительному изучению дел и последовала отмена многих судебных решений. Значительное число осуждённых верующих было реабилитировано. https://gazeta-pravda.ru/issue/18-31799 ... ledstviya/

Страница 1 из 1	Часовой пояс: UTC + 3 часа
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group http://www.phpbb.com/