Высокие статистические технологии

Наука тонет в стартапах

Алексей Синенко

Можно ли монетизировать ученого?

Как соединить слова «наука» и «дело»? Государство уже долгое время озадачено этой дилеммой. В наши дни технологический суверенитет стал залогом выживания самой России. Кровь из носа нужен молниеносный научно-технический рывок, зримый не только в отчетах. Пока же весь процесс тормозит слабое взаимодействие сектора исследований и разработок с реальной экономикой. Как следствие, довольно низкие позиции России в общемировом объеме экспорта высокотехнологичной продукции.

Времена Ньютона канули в Лету, сейчас фундаментальные открытия рождаются в недрах белоснежных лабораторий или футуристических цехах, напичканных всем необходимым для научного прорыва. Однако попасть туда не всем дано. Ведь от идеи до ее внедрения путь неблизкий. Да и само озарение может снизойти на ученого где угодно – в университетской лаборатории, на кухне за компьютерным столом или даже в гараже. Но сам по себе опытный образец не возникнет. Для того чтобы идея созрела, обрела плоть, надо ее вовремя подхватить и реализовать в конкретный образ. Желания тут мало – на условные комплектующие нужны ресурсы – это и ежу понятно. Как показала жизнь, скромных государственных отчислений на НИОКР гениям энтузиазма не хватает. Выход из положения был найден. Бизнес сосватали с наукой, превратив ученого в ловца идей. «Ящик Пандоры» приоткрылся. Наука вздрогнула.

Живое творчество масс, сдобренное венчурными (высокорисковыми) инвестициями, стали гордо величать стартапом! Проще говоря, это бизнес-проект инновационной направленности, основанный на уникальной идее, требующей финансирования для ее развития и внедрения в производство, а затем вывода нового продукта на рыночные просторы. Проще сказать: вместо размазывания средств применяется точечное впрыскивание в конкретного гения-стартапера или в команду из оных. В подобную научную инициативу вкладываются прежде всего венчурные фонды в надежде раскрутить проект, а затем продать его подороже. Стартап еще называют моделью предпринимательства, и дело это, мягко говоря, крайне рискованное. Но важно здесь другое – само это явление перевернуло научную среду вверх тормашками. На наших глазах разгорается мировоззренческий конфликт.

Деловая хватка для ученого превращается в жизненную необходимость. Исследовать, науки ради, становится роскошью, но эволюции поддаются не все. Так, внутри сообщества российские ученые разделились на отрешенно-увлеченных, преданных одной лишь науке, и тех, кто методично осваивает бизнес-азы, учится просчитывать рыночные перспективы, общаться с инвесторами и постигать премудрости интеллектуальной собственности.

Не впервой на нашем веку ученого перековывают в бизнесмена. Все мы помним, как в «святые» 90-е «дремлющие силы рынка» заставили научных сотрудников и профессуру освоить «челночное», торговое дело не только на рынках, но и в подземных переходах. Сейчас требуется умение торговать идеей, «упаковывать» ее в привлекательный рыночный продукт, параллельно с научными статьями строчить заявки на гранты вкупе с бизнес-планами. Без этого ученому-стартаперу успеха не видать. Без этого нет шанса привлечь и умаслить венчурного капиталиста.

Стартап-студии опутывают университеты липкой паутиной. Храмы науки превращаются в «бизнес-инкубаторы» (слово-то какое…), их судьбу определяют инвестиции. Однако статистика успешного сотрудничества бизнеса и научных институтов пока довольно-таки слабая. Не буду утомлять читателя унылыми разрозненными цифрами.

Оказалось, не так-то просто скрестить ужа с ежом, найти точки соприкосновения, перевернуть сознание ученых. Тем не менее, вопреки здравому смыслу, науку продолжают упорно «коммерциализировать», нацеливать на финансовый результат. Доверие к бизнесу у «отрешенно-увлеченных» пока слабое. В постсоветское время многие ученые наелись мухлежа с авторскими правами и патентами, которые за бесценок улетали за рубеж. Наука – категория уязвимая.

Реальность такова, что без навыков «монетизации» вузу нынче выжить сложно. Крупные университеты обзаводятся «центрами трансфера технологий». Они призваны связывать науку с производством, помогать исследователям искать инвесторов, оформлять патенты и прочее. И здесь всплывает главный вопрос, будоражащий академическое сообщество: как соединить предпринимательство с фундаментальной наукой, не потеряв при этом глубинную суть университетского образования?

Наука – категория вековая, требующая терпения и времени. Она не подчиняется инвестиционным циклам и финансовым отчетам, а предпринимателю, как известно, нужна мгновенная отдача. Рисковать вдолгую он не готов. Эксперты делают неутешительные выводы, что с таким прагматичным подходом фундаментальная наука – та самая, двигающая страну ввысь, к «звездам», – может молниеносно оказаться на обочине. А быстрые деньги, как правило, приносят «говорящие тостеры», «музыкальные унитазы» и прикладные разработки иже с ними.

Сложно вытолкнуть с извилистой научной тропы седовласых мужей. Но беда в том, что безусых юнцов, начинающих грызть гранит науки, надежда на венчурного спонсора питает и уводит от главного – от созидания на общее благо и научных прорывов на уровне страны и высших мировых достижений. При заморском словечке «стартапер» сразу же рисуется образ массачусетского миллионера, слегка чудаковатого очкарика в идеально белой майке и объемных кедах, поднимающегося по трапу личного «джета».

Однако в США, помимо «фабрики грез», плодящей подобные образы на весь мир, выстроена железобетонная система, при которой государство целевым способом организует эффективное взаимодействие науки и производства. При этом планированием и реализацией политики в сфере обеспечения экономики высокими технологиями занимаются специальные структуры – неизменно государственные! Уверен, многим знакома аббревиатура «DARPA» – Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны.

Проще говоря, за океаном венчурные эксперименты служат во благо высокотехнологичного развития страны и находятся под бдительным оком различных министерств и ведомств. Разговоры про «частную космонавтику» или создание «айфонов» в гараже – мифы для бедных. Уникальная модель притяжения талантов и денег со всего мира работает в Штатах благодаря активной государственной позиции и системной поддержке. Инновационное развитие в США и других передовых странах имеет монолитный и прозрачный законодательный фундамент, стимулирующий научно-техническое развитие и защиту интеллектуальной собственности.

Парадоксально, но такое сложное и противоречивое явление, как стартап, в России пока работает без четких юридических правил. Их аналогия с малыми инновационными предприятиями, чья деятельность уже регулируется законами, весьма условная. Вспомним, как в начале нулевых, во времена массового акционирования, российское корпоративное законодательство также формировалось с большим опозданием. В то время у директоров АО, возникающих на базе государственной собственности, были колоссальные возможности ее легитимного отчуждения, даже без согласования с акционером, которым чаще всего было государство. Так и в наше время – голое правовое поле играет на руку венчурным капиталистам.

Более того, даже топ-менеджеры некоторых инвестиционных компаний до сих пор барахтаются в глубинном понимании «венчуров» и теряются в догадках, как их встроить в научную сферу, несмотря на то, что правовое регулирование венчурных инвестиций в России имеет законодательный фундамент и продолжает развиваться. Однако отечественные инвестиционные дельцы по-прежнему черпают нектар мысли из зарубежных букварей и, страшно сказать, из кинофильмов. Приятель делился, как на совещаниях в инвестиционной компании, где он работает, серьезные «топы» общаются между собой на малопонятном англо-суржике, словно пародируя финансовых воротил из американского телесериала «Миллиарды». И смех, и грех. Попробуй, ученый, разберись в венчурном чертополохе!

Критерий зрелости инвестора – это умение соотносить интересы отрасли с запросами и чаяниями российской экономики. Есть ли у нас такие? Да и много ли ученых, которым Россия дала крылья, реализовались посредством «венчура» на ее благо? Вопрос риторический.

Проблема профессиональной реализации у российских ученых, безусловно, существует. И главный вопрос – как их удержать на Родине? У нового тренда есть и своя положительная логика. Бизнес привлекают еще и для внедрения межотраслевых открытий, до которых никому из чиновников нет дела. Можно только приветствовать, когда крупные российские корпорации создают собственные исследовательские центры, работают напрямую с лабораториями вузов, привлекают талантливых ученых. Однако для венчурных компаний главная задача – прибыль. И сложно предположить, в какой части света может оказаться то или иное ценнейшее открытие российского ученого, попавшее в загребущие руки крупного и постоянно «голодного» дельца.

Советской плановой экономике были чужды подобные проблемы. Интересы науки, технологий и промышленного производства увязывались воедино, а новаторская деятельность была встроена в систему работы Госплана. Как из рога изобилия сыпались и отдельно поощрялись рационализаторские предложения, была развита многоступенчатая система мотивации труда исследователей и изобретателей. Прибыль не стояла во главе угла, но при этом в Советском Союзе появлялись легальные миллионеры-созидатели. Коллективизм не мешал проявлению состязательности и индивидуальному самовыражению.

Не зря у аналитиков ЦРУ когда-то глаза на лоб лезли от поистине невероятных темпов развития советской науки. В докладе-исследовании ЦРУ США, датированном 21 июля 1959 года, эксперты отмечали, что достигнутые научные успехи становятся основой мощной международной пропагандистской кампании СССР, зримо демонстрирующей успехи, достигнутые страной, которая была «слабо развита 30 лет назад». По их мнению, при одинаковом уровне как советских, так и американских расходов на науку «достижения … в определенных ключевых военных и промышленных областях сопоставимы, а в некоторых случаях превосходят таковые в США». Вот так похвала! В чем же секрет успехов? Советский Союз шел своим уникальным путем и не скупился на научно-образовательную сферу.

В наши дни бездумно дробить науку на стартапы сродни тому, что резать подводные лодки на металлолом. Ученый – не лавочник, а стратегический кадровый резерв страны и залог ее технологического прорыва и суверенитета. Непросто его построить, культивируя индивидуальные научные амбиции.

Мечты о стартапах распыляют научный потенциал. Море мелких проектиков, на которых молодые ученые якобы могут заработать, уводят от фундаментальных открытий. Перефразируя наших экономических капитанов, нельзя быть немного беременным: быть наполовину ученым, наполовину коммерсантом. Такая практика рождает и стимулирует дельцов от науки, но не подлинных ученых.

Ведь чтобы сделать серьезное открытие или опытный образец, нужна команда энтузиастов, горящая делом, а рядом старшие товарищи и атмосфера завода. И такая «звездная» команда, как правило, рождается в недрах предприятия. Труд ученого должен вливаться в общий труд, а не быть предметом торгов венчурных капиталистов. Ученый – не самоучка, не художник или поэт-песенник, который индивидуально самореализуется и выставляет свои экспонаты в галерее.

Мне могут возразить, дескать, не стоит загонять всех ученых в цеха, каждый имеет право на выбор. Запреты вкусить венчурных прелестей бесперспективны. Но, как мне кажется, пропагандировать обманчиво легкий путь индивидуального самовыражения (стартап), который нередко уводит отечественные открытия к западным берегам, себе дороже. Культивировать автономию индивидуума не на руку России, особенно в период вызовов и угроз. Отрывать коллективизм от новаторства смерти подобно.

Не исключена ситуация, когда наука увязнет в предпринимательских компетенциях с головой, а бизнесмены возьмут да и повернутся пятой точкой к «венчурам». Да и сейчас дельцы без особой охоты делят расходы на НТР с государством. Что будем делать? Просить академиков советского разлива наладить научно-технический процесс, отложив в сторону заслуженный пенсионно-дачный покой? Такой опыт уже есть в некоторых отраслях, где «эффективные» менеджеры оказались бессильны. В этой связи не кажется ли очевидным сделать государственное финансирование НИОКР достойным вместо массовой пропаганды стартапов? Страшно сказать, но, по данным ЮНЕСКО, расходы РФ на НИОКР в 2025 году (0,93% ВВП) меньше, чем в Литве. Наши геополитические противники, мягко говоря, на науку не скупятся. Может, кому-то вывод покажется банальным, но другого не дано. Наука – это не просто дело с приставкой «ничего личного», а дело святое, дело стратегическое, победное!

Алексей СИНЕНКО,

публицист, кандидат экономических наук

https://sovross-gazeta.ru/news/019f674a ... 40747da4c9