Высокие статистические технологии

Форум сайта семьи Орловых

Текущее время: Сб дек 04, 2021 2:00 am

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 472 ]  На страницу Пред.  1 ... 8, 9, 10, 11, 12
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт фев 04, 2021 7:12 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Советская героиня в чуждое время
№12 (31072) 5—8 февраля 2021 года
6 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Это, безусловно, значимое событие, которое требует общественного внимания и всестороннего осмысления. На экраны страны вышел художественный фильм «Зоя», посвящённый героине Великой Отечественной войны, чей подвиг сыграл особую роль в достижении Победы над злейшими врагами нашей Родины.

Она, восемнадцатилетняя комсомолка Зоя Космодемьянская, стала бойцом-добровольцем в наиболее критический момент первого полугодия страшнейшей войны, когда в полном смысле решалась судьба советской столицы и всего Советского Союза. Именно в то время миллионы соотечественников получили от неё духовный заряд потрясающей силы, а имя московской школьницы заняло почётное место в пантеоне самых святых и самых любимых для нашего народа героев и мучеников.

Если бы с тех пор ничего не изменилось по отношению к этой прославленной девушке, обретшей бессмертие, то и тогда новый фильм о ней должен был бы стать событием в кино. Иной вопрос — со знаком плюс или минус, это уж в зависимости от таланта и мастерства создателей.

Но суть сегодня в том, что за последние три с половиной десятилетия отношение к Зое, как и ко многим другим выдающимся героям советской эпохи, перенесло поистине чудовищные трансформации. Вот почему разговор о фильме в данном случае неотделим от разговора о времени. Какое нынче у нас время на дворе?

На двух сеансах подряд в зрительном зале был я один

Да, начну с этого. В широкий прокат фильм «Зоя» выпустили 28 января. Определившись заранее, где его буду смотреть, с утра в назначенный день еду к торгово-развлекательному центру «Мегаполис» (проспект Андропова, 8). Здесь находится кинотеатр под названием «Радуга кино», с пятью зрительными залами, как сказали мне. В одном из них обещано то, что непременно надо увидеть.

Рекламный плакат «Зои» — не на самом видном месте. Между рекламой голливудского «Дьявола в деталях» и, как говорится, нашенского «Кто-нибудь видел мою девчонку?». Плакат этот с двумя разными двуглавыми орлами — от министерства культуры и Российского военно-исторического общества, а текст утверждает: «Подвиг, который навсегда с нами». Ох, как хотелось бы!..

Однако до начала киноповести о Зое умудряются прокрутить бестолковый американский мультик и после него ещё целую пачку разнотемных анонсов. Зачем? Неужто не ясно, что настрой у зрителей получается совсем нежелательный?

Самое же главное вот что. Оглядевшись, понимаю: в зале я — единственный!

Это был сеанс, начавшийся в 10 часов. Решил и на следующий пойти, в 12. Но моё одиночество опять никто не нарушил. Конечно, с утра в кино ходят меньше. Надеюсь, вечером зал не столь оглушительно пустовал. И всё же, всё же, всё же…

Подумайте, да разве могло не сказаться (сугубо отрицательно!) на интересе к фильму всё, что нагородили против Зои за эти последние антисоветские десятилетия? Развернув новое нашествие на СССР с целью его уничтожения, враги внутренние и внешние начали с расправы над светлой памятью наших советских героев. И одной из первых жертв стала она, Зоя, которую казнили вторично — подлой ложью и злостной клеветой.

Полвека спустя после её подвига

Никогда не забыть мне хмурую осень 1991-го. В те умопомрачительные дни истерично нагнетавшаяся антисоветская вакханалия достигла, кажется, апогея. А ожесточённые залпы по Зое Космодемьянской, которыми ударил со страниц двух своих номеров еженедельник «Аргументы и факты», шокирующей фантастичностью и наглостью лжи выделялись даже на фоне всего тотального произвола, заполонившего большинство СМИ.

Чего только не напридумывали, дабы доказать: никакого подвига Зоя не совершила. Как и многие остальные советские герои (да едва ли не все!), она, дескать, просто плод «совковой пропаганды». Договорились до того, что это вовсе не Зоя Космодемьянская, а какая-то другая девушка была казнена 29 ноября 1941 года в подмосковной деревне Петрищево.

Что же, выходит, ошибся или даже сознательно неправду написал военкор «Правды» Пётр Лидов, первым рассказавший стране и миру о юной героине, мужество которой потрясло его тогда? Нет, боевые подруги и товарищи Зои, оставшиеся в живых, через полвека так же твёрдо были уверены: это она. И приехали в «Правду» — со своей уверенностью и возмущением. За правдой.

Вот ведь чем пришлось заниматься нашей редакции в преддверии полувековой годовщины легендарного подвига. Надо было заново доказывать уже давно доказанное! Ветераны хотели, чтобы новый вердикт специалистов не допускал никакого, даже малейшего сомнения.

Именно такой документ был получен нами после официального обращения в Институт судебных экспертиз и проведённого там обстоятельного научного исследования. Пронзительные фото казнённой фашистами героини, когда в освобождённом Петрищеве она была извлечена из промёрзшей могилы, сделал фотокорреспондент «Правды» Сергей Струнников. Один из этих снимков, с обрывком петли на девичьей шее, сопровождал в нашей газете знаменитый очерк Петра Лидова «Таня».

Тогда ещё было неизвестно её подлинное имя, но по горячим следам установить его удалось достаточно быстро и вполне достоверно. А полвека спустя — повторная экспертиза по установлению личности погибшей, теперь уже в авторитетном научно-исследовательском институте. Детально изучены здесь прижизненные фото Зои в сопоставлении со снимками казнённой. Заключение следующее: «…На фотографии трупа повешенной девушки запечатлена Зоя Космоде-мьянская».

Признаюсь, у меня по прочтении этого словно камень свалился с души. Хотя, казалось бы, оснований сомневаться ведь не появлялось. К тому же, разумеется, память каждого отдавшего жизнь за Родину священна, каково бы ни было имя его. Любая девушка, которая так же стойко выдержала бы всё на месте Зои, достойна не меньшего почтения и поклонения.

Но Зоя за годы после её подвига уже вошла не только в историю, но и в сознание нашего народа. И отрадно было думать, что это никакой не миф, не голословная пропаганда, а великая, героическая действительность советской эпохи.

Только вот что будет дальше по отношению к ней?

Эта тревожная мысль к тому моменту стала уже для многих моих соотечественников довлеющей и, прямо скажу, остаётся такой до сих пор.

Теперь, когда прошло ещё тридцать лет

Не досадуйте, пожалуйста, дорогие читатели, что я будто удалился от конкретного повода, обязавшего меня взяться за эти заметки. То есть от фильма под названием «Зоя», к оценке которого пока ещё не приступил. Надеюсь сделать это потом, вместе с вами, а сперва считаю необходимым — вместе же — разобраться, почему фильм на такую тему снят ныне и показывается в сегодняшней России.

Вопрос отнюдь не странный, как кому-то может представиться. Естественно, он прозвучал бы нелепо в году 1944-м, когда, затаив дыхание, смотрел я мальчишкой в битком набитом сельском клубе на Рязанщине одноимённую картину замечательного советского кинорежиссёра Лео Арнштама. Тогда его «Зоя» помогала на всех фронтах громить врага, крепила дух людей, трудившихся в тылу, приближала Советскую Победу.

Так что же с того времени изменилось? Сами знаете, главное — строй жизни и, о чём я уже сказал, отношение к советской эпохе, к её достижениям и героям.

Неспроста я напомнил, как яростно последней советской осенью принялись второй раз казнить Зою Космодемь-янскую. Не уступая фашистам в жестокости! А на защиту героини 29 ноября 1991 года, к 50-летию её мученической гибели, выступили только «Правда» и «Советская Россия».

Что ж, доморощенные антикоммунисты и антисоветчики фактически продолжали дело гитлеровцев, явившихся полвека назад, чтобы уничтожить Советский Союз. Тогда, ровно через неделю после подвига Зои, Красная Армия под Москвой перешла в контрнаступление, свершив то, что многим казалось абсолютно невозможным.

А полвека спустя, тоже через неделю после роковой Зоиной даты, в Беловежье будет подписан акт об уничтожении СССР. Почему же? Известно: произошло предательство, каких по масштабу, наверное, не знал мир…

И теперь мы движемся к 30-летию той трагической катастрофы. Уже в другой стране, руководство которой провозглашает иные цели и ценности.

Разное пережито за три десятка лет. Здесь, в связи с нашей темой, обратим внимание вот на что: а менялось ли в течение этого времени, и если да, то как, отношение власти к советскому периоду отечественной жизни?

Позволю себе свой ответ, надеясь, что вы напишете, согласны ли с ним. Отношение, считаю, в чём-то менялось, но — не глубинно, а только внешне, напоказ (когда им требуется), причём весьма путано, противоречиво и лукаво. Появление позитивного фильма про Зою как раз и есть одно из свидетельств такой перемены.

Что диктует сама жизнь

Разве можно было в «лихие 90-е» допустить даже самую робкую мысль о возможности чего-либо подобного? Ни в коем случае! О советском — только плохо, это стало по существу сердцевиной как бы новой идеологии.

Всё советское с ходу, что называется, понесли по кочкам. Его сполна приговорили и обрекли на проклятие. Клеймом стало пущенное в оборот презрительное словечко «совок». Им били и целую эпоху, и органично представлявших её людей. Что и говорить, Зоя Космодемьянская — это, конечно, типичный совок!

Но вот как-то исподволь, сначала почти незаметно, в утвердившуюся официальную версию стали вплетаться мотивы, которые могли показаться неожиданными. Уважительно заговорили, например, о патриотизме, а ведь ещё вчера его ругательно обзывали, искажая смысл одного из замечаний Л. Толстого, последним прибежищем негодяев. Зазвучали с достоинством имена героев, которых до этого или тотально замалчивали, или безоглядно хулили. И уж совсем удивило меня то, что вдруг развернулось вокруг Зои.

Собственно, очередная атака на неё нисколько не была удивительной. Некий Бильжо, которого называют художником, врачом и ресторатором, объявил Зою Космодемьянскую психически больной. Не новость, уже было и давным-давно категорически опровергнуто. А удивила (очень сильно!) реакция официальных и провластных СМИ.

Ну да, просто поразительно, сколь едино и быстро возвысили они свои голоса в защиту благороднейшей советской личности. Невольно думалось: где же вы были раньше? А теперь, видите ли, как по команде…

Решусь сказать, что по команде это и произошло. Поскольку среди неожиданных защитников Зои на телеканалах и в разных изданиях увидел я немало тех, кто в своё время нападал на неё. Нападали, кстати, тоже ведь в соответствии с властным курсом.

Так в чём же дело? Что за поворот?

Причину, по-моему, продиктовала сама жизнь. Со временем, а в связи с 75-летием Великой Победы особенно, почти всем стало понятно, что нашу страну лишают теперь этой Победы, целиком отдавая её странам-союзницам.

Да, на это работает «коллективный Запад», о чём справедливо сказано в известной большой статье президента В.В. Путина. Однако ничего не сказано в ней о другом, не менее важном. Фальсификация истории Великой Отечественной, извращение правды о ней — результат не только зарубежных усилий, но и той политики, которая проводилась (и пока ещё проводится!) в стране все эти антисоветские годы после 1991-го.

Декоммунизация, десоветизация, десталинизация… Всё это размашисто началось у нас даже раньше, чем на Украине. И, если говорить об отношении к теме вой-ны, именно это завело нынешнюю власть в опасный капкан.

Не могу сказать, до какой степени осознаётся самой властью созданная опасность. Но попытки выбраться из капкана видны. Отношу к ним и факт съёмок фильма о Зое Космодемьянской. Насколько удачен результат, нам предстоит обсудить. А пока некоторые замечания, связанные с работой над такой исключительно ответственной по замыслу картиной.

Кому доверили и кто решился

В одном из откликов читаю: «Я бы вообще запретил снимать «спустя рукава» фильмы о Великой Отечественной. Это не та тема, на которой можно «отмывать деньги». Слишком дорого обошлась нам Победа над абсолютным злом — фашизмом».

Присоединяюсь к неравнодушному автору. Хотя, конечно, «спустя рукава» снимать любое кино плохо и нежелательно, однако о той священной для нас войне — более всего. Если же надо воссоздать образ национальной героини первого ряда, ответственность возрастает многократно.

Наверное, не только я с тревогой следил за информацией, сообщавшей про подготовку к съёмкам этого фильма. Кино российское, увы, не на подъёме, до советского ему ох как далеко, и это следует отнести к числу горчайших потерь последнего тридцатилетия. Среди военных картин ни одна даже не приближается к «Судьбе человека» или «Балладе о солдате».

Кому же доверят создание «Зои»?

Был назван Егор Кончаловский, и я развёл руками. Снявший «Бумер» и ещё что-то в этом роде, никаких надежд у меня он не вызвал. Может, по таланту и опыту старший Кончаловский больше подошёл бы, раздумывал я. К тому же всё-таки из поколения «детей войны»…

Но вскоре узнаю: снимает Андрей Кончаловский антисоветскую картину «Дорогие товарищи» — с прицелом на американский «Оскар». Ещё бы, имеет шансы, а «Зою», если бы честно снял, в Штатах ведь едва ли наградили бы.

Интрига усилилась, когда стало известно, что Кончаловского-сына будут всё-таки заменять. Да только недолго продлилась радость моя. Замена-то оказалась крайне досадной!

В 2015-м, к 70-летию Победы, по телевидению показали сериал «Молодая гвардия». Посвящённый легендарной подпольной комсомольской организации, действовавшей против фашистов в оккупированном донбасском городе Краснодоне, он призван был соревноваться с классическим фильмом выдающегося советского киномастера Сергея Герасимова, вышедшим в 1948 году. Но премьера сериала обернулась самым настоящим провалом, о чём больше пяти лет назад я и написал в «Правде».

Снимал тот сериал режиссёр Леонид Пляскин. Я был уверен, что после скандального результата ему уже никогда не доверят самостоятельную работу в кино, тем более на военную тему. И что же? Вместо Егора Кончаловского на «Зою» утверждают… именно его!

Всё понял я, когда узнал, кто был инициатором такого утверждения. Фигура известная: бывший министр культуры, а ныне советник президента по культуре и одновременно глава Российского военно-исторического общества Владимир Мединский. Тот самый, который вместо великой Татьяны Дорониной выдвинул бездарного и скользкого Боякова на место художественного руководителя МХАТ имени М. Горького.

Читатели «Правды» знают, чем обернулась для уникального русского театра эта замена. Узнайте и про кадровое вмешательство Мединского в кино.

Дело в том, что отснятый его выдвиженцем Пляскиным материал в конце концов потребовалось полностью переснимать. Основная причина? Немцы там получились хорошими, а русские — плохими. Вот так. И пришлось срочно привлекать ещё одного режиссёра — Максима Бриуса, чтобы избежать нового скандала от Пляскина.

* * *

Итак, приглашаю наших читателей, посмотревших «Зою», поделиться своими впечатлениями. Признаюсь, что мне в чём-то понравилась, а в чём-то совсем нет исполнительница главной роли Анастасия Мишина. Зато Сталина, которого играет Александр Вонтов, воспринял с полным доверием.

Сталинское появление в этом фильме, на мой взгляд, не просто оправданно, а необходимо. Пусть даже два эпизода из четырёх не реальны, а условны. Такая условность меня за душу берёт. А вас? Как вы относитесь к ней и в целом к фильму?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт мар 18, 2021 7:54 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Бояков несовместим с Островским

Газета "Правда" №28 (31088) 19—22 марта 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

А видит ли это министерство культуры?

Да, убийственному персонажу досталось возглавить уникальный МХАТ имени М. Горького после кощунственного свержения великой Татьяны Дорониной. И самое поразительное в том, что этот Бояков провозглашает изо дня в день одно, а делает совсем другое, но всё непотребное сходит ему с рук.

Ну ладно, мы уже поняли: где-то «на самом верху» есть у него сильное покровительство. Наверняка оно и сдерживает кардинальные меры по результатам финансовых проверок, проведённых министерством культуры, о которых сообщалось в последнее время. Однако ведь не менее, а ещё более важно сценическое содержание работы театра, определившееся при Боякове. На него-то обращают внимание в соответствующем министерстве? И что думают по этому поводу?

Когда русский театр отменяет русскую классику

Давайте вернёмся к вопросу, который поставил я, — не впервые! — в статье «Бояков сумел обмануть Путина?» («Правда» за 28 ноября 2020 г.). Тогда как раз исполнилась вторая годовщина бояковского пребывания в должности художественного руководителя МХАТ. Так вот, что же особенно бросалось в глаза при анализе минувшего периода?

За эти два года на сцене МХАТ имени М. Горького не поставлено ни одного спектакля по русской классической драматургии!

Ни одного... Если бы речь шла о каком-то ином театральном коллективе, может, и не стоило бы придавать такому факту чрезвычайного значения. Но МХАТ — это театр, для которого отечественная классика всегда была основой. Мало того, в своих бесчисленных интервью и статьях новый внедрённый руководитель упорно твердит, что он строит русский национальный театр, что в этом видит главную задачу.

Так — на словах. А на деле? В реальности при Боякове за два сезона не только не появилось ни единой новой постановки по русской классике. Он ещё с какой-то патологической нетерпимостью взялся в первую очередь именно это изымать из богатейшего репертуара, доставшегося ему от Татьяны Васильевны Дорониной.

Изымал Горького и Чехова, Тургенева и Островского, заменяя их на «Последнего героя», «Парикмахершу», «Некурортный роман» и прочие поделки далеко не самых даровитых нынешних авторов. И такое называется строительством русского национального театра? Что тут скажешь, смелое утверждение...

Но вот в первом месяце наступившего 2021 года, кажется, дождались. Объявлена была премьера «Лес» — по одному из лучших произведений Александра Николаевича Островского.

Написанная ровно полтора века назад, эта пьеса имеет замечательную сценическую историю не только в Доме Островского, то есть в Малом театре, но и в Художественном тоже. Характерно не случайное совпадение. Тяжелейшие для страны 1990-е ознаменовались почти одновременным воплощением «Леса» и на сцене Малого, где его поставил руководитель театра Юрий Соломин, и в МХАТ имени М. Горького. Здесь «Лес» стала репетировать тоже лидер коллектива — Татьяна Доронина, что, конечно, само по себе свидетельствует о многом.

О, два эти спектакля, которые с упоением смотрел я неоднократно, впечатление произвели неизгладимое! И было понятно, почему двое крупнейших мастеров русской сцены, независимо друг от друга, выбрали для постановки именно этот шедевр Островского. В общественной атмосфере, казавшейся порой беспросветной и безнадёжной, они хотели дать людям надежду и духовную опору.

Это удалось, получилось. Замечу, спектакль МХАТ привлекал ещё и тем, что народная артистка СССР Т.В. Доронина сыграла в нём одну из самых значительных своих ролей. С огромным успехом этот «Лес» прошёл на Фестивале национальных театров и школ Европы в Бухаресте, а в репертуаре доронинской труппы он с 1993-го по праву утвердился на многие годы.

Однако теперь настало время Боякова.

И когда Бояков за русскую классику берётся

Что в конце концов определило выбор нового худрука МХАТ после двухлетнего дистанцирования от русской классической драматургии? Почему Островский? Почему «Лес»?

С точностью ответить не возмусь, но выскажу по этому поводу некоторые соображения. Знаете, по-моему, на какой бы пьесе из сокровищницы классического отечественного репертуара ни остановил своё внимание г-н Бояков, все по-настоящему взыскательные зрители, уже достаточно постигшие вкусы его, критерии, минимальную меру одарённости, ничего хорошего ждать не могут.

В последние десятилетия вообще отношение к великой театральной литературе, созданной гениями и талантами за века, сложилось в сценической практике поистине угрожающее. Чуть ли не подавляющее большинство постановок по этой литературе имеет крайне мало общего с первоосновой. То есть авторов, будь то Чехов или Островский, Горький или Гоголь, переиначивают до неузнаваемости! Выкручивают наизнанку, бессовестно переписывают, напропалую несут отсебятину, абсолютно несовместимую с мыслями и чувствами бессмертного классика...

Такой получился и «Лес» в театре Боякова. Неузнаваемый, можно сказать.

Если вы помните пьесу, то с первой же картины будете озадачены и ошеломлены. Ведь нет у Островского ничего подобного! На сцене — очень странный хор, среди которого женские и мужские фигуры в костюмах не то лётчиков, не то космонавтов. И помещица Раиса Павловна Гурмыжская, в имении которой происходит действие пьесы, почему-то учит всю эту пёструю толпу правильно ставить дыхание, включая «грудные резонаторы».

Не пытайтесь разыскать тут некий потаённый смысл. Его нет. А что же есть? Абсурд, рассчитанный на то, чтобы любой ценой заинтриговать зрителей и по возможности их рассмешить.

Именно это, в чём вы вскоре убедитесь, составляет главные пружины спектакля. Пьеса-то глубокая, многослойная. Названная комедией, она и драму в себе несёт. Любовь и честность сталкиваются в дремучем лесу несправедливых человеческих отношений с полновластным господством денег, с засильем лжи, лицемерия, угнетения.

Но постановщик остроту автора старается максимально приглушить и сгладить. Он даже трагическую сцену, где юная Аксюша бросается в омут, использует как повод развлечь зрителей. И вот девушку без сознания, только что вытащенную из воды, бесконечно долго перебрасывают с рук на руки, неуместно придавая происходящему эротически-сексапильный оттенок.

Особенно неоправданным выглядит участие в таком балагане истинного героя пьесы — благородного актёра Геннадия Несчастливцева, роль которого выпала Андрею Мерзликину. Современный исполнитель должен бы понимать, что трагик Несчастливцев — любимое создание Островского и во многом его душа, а голос он обретает нередко от Шекспира или Шиллера: «О, если б я мог остервенить против этого адского поколения всех кровожадных обитателей лесов!»

Однако, повинуясь воле режиссёра, Мерзликин готов на всё что угодно — ради «развлечь и повеселить». Скажем, он нелепо ползает по сцене на четвереньках с руками, «обутыми» в резиновые сапоги. Смешно? Или изо всех сил бессмысленно рычит, опять-таки пытаясь вызвать смех у зрителей. А в телепередаче «Главная роль» на канале «Культура» актёр удовлетворённо заявляет: постановщик сделал из осуждающей пьесы неосуждающий спектакль.

Заявляет, соглашаясь с такой вопиющей операцией! Каково? Это же значит вывернуть замысел классика «до наоборот». И мы все должны радоваться, приветствовать?..

Кто же ответит и что дальше?

В программке этого спектакля я трижды прочитал повторённые имя и фамилию: Виктор Крамер. Он, представьте себе, «автор интерпретации» (!), он режиссёр-постановщик, его же сценография.

Нет, извините, не трижды, а четырежды, оказывается, причастен к спектаклю сей фигурант. На обратной стороне той же программки напечатан нынешний репертуар бояковского театра, и здесь Виктор Крамер значится уже и как… автор пьесы «Лес»! Например, авторы «Пигмалиона» и «Полоумного Журдена» — Бернард Шоу и Михаил Булгаков, а «Леса» — Виктор Крамер. На равных, так сказать. А про Островского как бы забыли. Случайно?

К стыду своему, раньше я про столь многогранного театрального деятеля ничего не слышал. Теперь просветила правительственная «Российская газета»:

«Виктор Крамер начинал свою театральную жизнь в начале 90-х спектаклем «Фарсы, или Средневековые французские анекдоты», позже работал главным режиссёром «Академии дураков» знаменитого клоуна Славы Полунина». Тут автор статьи в «РГ» сочла нужным добавить: «Со стороны фарса и клоунады Крамер решил, видимо, взглянуть и на популярную русскую классику».

Великолепно сказано. По самой сути. Но не один же он решил — сперва для этого нашли его и пригласили. Кто? Бояков, конечно. Вот бояковская оценка режиссёра из Петербурга «с уникальным взглядом и особенным почерком»:

«Виктор Крамер обладает свойством создавать большие полотна. Спектакль «Лес», поставленный в МХАТ им. М. Горького в 2021 году, — это глобальное действо, подобающее русскому национальному театру (!)… Новая постановка пьесы «Лес» — это ещё одна краска в новой репертуарной палитре МХАТ (?), это серьёзное высказывание театра о проблемах нашего общества…»

Бояков никогда не скупится на похвалы самому себе и всем, кто ему угождает. Однако этому спектаклю «Российская газета» даёт совершенно иную оценку. Помните про взгляд на русскую классику «со стороны фарса и клоунады»? А далее эта мысль продолжена:

«Расчёт у режиссёра верный. Зрителям наверняка захочется поглазеть на масштабную гору (опилок, которые до потолка насыпаны во всю сцену. — В.К.) и лихие видеодизайнерские спецэффекты, на согбенную богомольную ключницу Улиту (Алиса Гребенщикова), которая внезапно превращается в развязную девицу в корсете, пикантных чулочках и с сигаретой в мундштуке. На бенефис приглашённых медийных актёров, в конце концов».

С актёрами, замечу, просто беда. Очевидно, что необходимой работы с ними не было вовсе. А «медийность», то есть известность через экран, не выручает ни Мерзликина, ни Григория Саятвинду в роли Счастливцева, ни Надежду Маркину, которая играет Гурмыжскую. Про остальных что и говорить: однообразно каменные лица, крайняя невыразительность.

Вот к чему приводит забота лишь о броской форме спектакля — без проникновения в глубину содержания пьесы и в характеры персонажей. Этого не могут заменить всякого рода «прибамбасы», как выражается коллега из «Российской газеты»: необычно, однако смысла маловато.

Почему в данном случае на другую газету ссылаюсь? Поясню. Вот уже больше двух лет «Правда» бьёт тревогу в связи с начавшимся разрушением МХАТ — одного из ведущих театров страны. Процесс горький: мы всё более утрачиваем основы русского реалистического, психологического театра, а значит, и нашего художественного кино, и драматического искусства на телевидении.

Но большинство других СМИ молчат об этом или вовсю поддерживают мнимые успехи Боякова. К сожалению, «Российская газета» до сих пор была в их числе, имея, как я думаю, соответствующую установку «свыше».

Статья «Опилки летят», которая здесь процитирована, впервые в официальном правительственном издании честно сказала правду о теперешнем состоянии МХАТ. Выходит, что называется, уж совсем допекло и далее демонстративно кривить душой стало невозможно?!

Хотелось бы надеяться. Во всяком случае вывод критика «РГ» не просто категоричен, но и неопровержим: «А подлинный «Лес» — он остался в пьесе Александра Николаевича Островского, главного русского драматурга».

От себя скажу, что фактически такая оценка имеет отношение отнюдь не только к данному спектаклю. В определённом смысле тут приговор Боякову в целом, его громким декларациям и обратной реальности.

Суть в том, что русский национальный театр, о котором он всё время спекулятивно болтает, ничего общего не имеет с внутренним содержимым Боякова. Они несовместимы. По существу — даже враждебны друг к другу. А изобразить любовь, увы, не получается…

https://gazeta-pravda.ru/issue/28-31088 ... strovskim/


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн апр 26, 2021 6:20 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
А чем же славен этот Станкевич?

Газета "Правда" №44 (31104) 27–28 апреля 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

За последние годы он стал постояльцем так называемых политических ток-шоу на основных федеральных телеканалах. Держится уверенно, говорит бойко и гладко. Но вот у тех, кто помнит его прошлое, человечек этот со сморщенным личиком вызывает резкое отторжение. И люди пишут об этом, негодуют в связи с вознесением на всероссийскую трибуну такого персонажа.

«С омерзением наблюдаю на телеэкране, особенно часто в «Вечере с Владимиром Соловьёвым», эксперта Фонда Собчака Сергея Станкевича. Бывшего заместителя мэров Москвы Г. Попова и Ю. Лужкова в 1990-е годы», — делится, например, своей реакцией Иван Кириллович Демьянов из Якутии. В его сознание врезалось многое, что до сих пор крайне возмущает и о чём ему хочется всем рассказать:

«Когда видишь этого Станкевича, то вспоминаешь и конец 1980-х, Межрегиональную депутатскую группу и всех тех деятелей, которые привели Ельцина к власти, попутно разрушив СССР. Во время расстрела Верховного Совета Станкевич был советником президента России Ельцина. Работая в Моссовете, этот «демократ», как потом сообщалось, обманным путём «прихватизировал» квартиру ветерана Великой Отечественной войны и присвоил значительную сумму общественных денег. Была и ещё какая-то мутная история с огромной квартирой. Заводилось уголовное дело, и Станкевич срочно сбежал за границу, как и его идейный патрон Собчак. Но со временем, отсидевшись в Польше, вновь появился в России, а теперь без зазрения совести продолжает учить нас, грешных, уму-разуму».

«Тот самый Станкевич, который стал закопёрщиком и организатором сноса памятника Дзержинскому на Лубянской площади в августе 1991-го! — восклицает в своём письме москвичка Елена Светозарова. — Наверное, за его «подвиг» крушителя и пользуется этот тип таким почтением у нынешней власти. Наверное, потому и на телешоу его постоянно зовут. Ведь сказать там что-либо действительно умное и дельное, насколько я убедилась, он просто не способен!»

И это, замечу, лейтмотив множества аналогичных высказываний: теперешнее отношение властей предержащих к тем, кто активно крушил и сокрушил в конце концов Великий Советский Союз.

Известно, что колоссальная трагедия, 30-летие которой приходится на текущий год, была названа президентом РФ В.В. Путиным величайшей геополитической катастрофой. Но известно и другое: катастрофа эта произошла не сама по себе — она была рукотворной. Так чего же заслуживают главные её творцы — славы или осуждения?

Давайте признаем, на сегодня имеется непримиримое противоречие в отношении к данному вопросу. Мало того, что Горбачёв награждён высшим орденом современной России, а в честь основного продолжателя его подлого дела возведён монументальный Ельцин-центр, при всём этом, гордо выпятив грудь, ходят и другие разрушители страны!

Им бы прятать глаза, стыдясь того, что они натворили. Да и вообще лучше бы лишний раз не отсвечивать на людях. Но нет же! Их зовут на телеэкран, а они — с удовольствием.

Наиболее острых тем и фактов, связанных с убийством СССР, конечно, стараются избегать. Телеведущие в общении с ними тоже избегают. За несколько лет я только единожды стал свидетелем, как Владимир Соловьёв (с улыбочкой!) припомнил Станкевичу памятник Дзержинскому.

Это недавно, когда был организован неожиданный шум вокруг варианта — Феликсу Эдмундовичу снова стать на Лубянке или кому-то другому. При обсуждении в своей передаче Соловьёв и подмигнул Станкевичу: вы, мол, прежний-то памятник снесли.

— Мы его не снесли, а демонтировали, — напыщенно произнёс в ответ заслуженный «демократ».

Ну да, они советский символ демонтировали, что и послужило сигналом к ускоренному демонтажу всей Советской державы. Ура им теперь?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср апр 28, 2021 7:13 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Что скажет президент?
№45 (31105) 29 апреля 2021 года
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Руководить МХАТ имени М. Горького будут директор театра и его президент Татьяна Доронина

Директор и президент теперь будут руководить Московским Художественным академическим театром имени М. Горького, сообщили в понедельник, 26 апреля, журналистам в пресс-службе минкультуры РФ по итогам проверок в учреждении.

«Минкультуры России проводило проверки Московского Художественного академического театра имени М. Горького, в ходе которых были выявлены нарушения. В целях исключения в дальнейшем подобных ситуаций минкультуры России принято решение внести изменения в устав МХАТ имени М. Горького. В результате руководителями учреждения будут и директор, и президент», — сказали в пресс-службе.

Ранее, согласно уставу театра от 2018 года, руководителем учреждения был только художественный руководитель. По решению ведомства худрука театра будет принимать на работу директор по согласованию с минкультуры России. Временно исполняющим обязанности директора в настоящее время является Олег Михайлов. Президентом театра остаётся народная артистка СССР Татьяна Доронина.

В конце 2020 года минкультуры РФ провело проверки Московского Художественного академического театра имени М. Горького, результаты которых свидетельствовали о cepьёзных нарушениях законодательства. В частности, были выявлены нарушения в использовании федерального имущества, в расходовании средств на оплату труда, в использовании гранта президента РФ, в выполнении государственного задания, в осуществлении государственных закупок, в проведении ремонтных работ.

Вопрос от «Правды»

А для Боякова ничего не меняется?

Прочитав или услышав такую новость, много знающих про острейшую ситуацию, которая сложилась в одном из ведущих театров страны, наверняка обрадуются. Но многие и озадачатся: почему же в этом сообщении ничего не сказано о художественном руководителе и директоре МХАТ, каковым в декабре 2018 года стал менеджер Эдуард Бояков?

А ведь на его счету не только серьёзные нарушения законодательства, которые упомянуты в публикуемой информации. Не менее, а гораздо более серьёзно то, что за два с половиной года учинено этим случайным для МХАТ персонажем по ломке творческой направленности театра, основанного К.С. Станиславским и Вл.И. Немировичем-Данченко.

«Правда» об этом много писала, публиковала возмущённые письма зрителей и своих читателей. Именно вопиюще недопустимое отношение к великим традициям МХАТ, к формированию репертуара, к работе с коллективом вызвало резко негативную реакцию Татьяны Васильевны Дорониной, которую она выразила так: «Бояков — это то, что противостоит театру».

И что же? Оказывается, теперь Татьяна Доронина должна служить вместе с такой фигурой. Представьте себе! Вечером того же 26 апреля в «Новостях культуры» на телеканале «Культура» от имени пресс-службы МХАТ было заявлено: «Для художественного руководителя Боякова ничего не меняется. Эдуард Владиславович наконец-то может заняться исключительно творческими вопросами».

Вот ведь как! Выходит, ещё недостаточно натворил…

Только примет ли такой вариант президент МХАТ имени М. Горького народная артистка СССР Татьяна Доронина?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пт май 07, 2021 3:34 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Так держать!
№47 (31107) 7 мая 2021 года
1 полоса
Автор: ПРАВДИСТЫ.

Поздравляем политического обозревателя газеты «Правда», замечательного публициста и писателя Виктора Стефановича Кожемяко с присуждением ему Ленинской премии ЦК КПРФ.

Молодец, Стефаныч! Так держать!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн май 24, 2021 11:00 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Вот теперь угроза — театру Губенко
№51 (31111) 20 мая 2021 года
4 полоса
Автор: Жанна БОЛОТОВА.

Народная артистка России Жанна БОЛОТОВА в беседе с обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Третий год «Правда» ведёт упорную борьбу за спасение МХАТ имени М. Горького, который по праву называли много лет театром Татьяны Дорониной. А теперь такая же смертельная угроза нависла и над театром Николая Губенко, получившим при рождении от своего создателя прекрасное имя — «Содружество актёров Таганки».

При всём различии художественной стилистики, иногда существенно отличавшей их спектакли, в главном эти коллективы изначально оказались очень близки друг другу. Оба стали ярко выраженными носителями русской, советской культуры. Потому и удивительно повторилась их судьба — в условиях засилья антирусской и антисоветской среды.

Позиция любого творческого объединения задаётся в первую очередь его руководителем. В 1987 году, после непредвиденной и коварной «перестроечной» операции, приведшей к разделу Московского Художественного академического театра имени М. Горького, сохранившую это название часть спасённых от изгнания актёров возглавит народная артистка СССР Татьяна Васильевна Доронина. А через 31 год вопиюще несправедливым способом её отстранят от руководства, что обречёт созданную ею труппу на чудовищную ломку и абсолютно иное, не свойственное этому знаменитому театру направление.

Начало «Содружества актёров Таганки» во многом точь-в-точь совпадает с мхатовским разделом. Одинаковы и причины, по которым к 1993 году половина любимовской «Таганки» была низвергнута в положение изгоев. И столь же благородно, как Доронина, проявил себя народный артист РСФСР Николай Николаевич Губенко, взявшийся спасать товарищей и вместе с ними строить новый театр.

Всё получилось. Несмотря на огромные трудности, театр состоялся. Великолепный, интересный, своеобразный. Но… В августе прошлого, 2020-го Николая Николаевича не стало. На 28-м году плодотворного руководства «Содружеством». И, естественно, встал вопрос: а что будет с его детищем? Не окажется ли осиротевший театр в состоянии, аналогичном нынешнему МХАТ?

С тех пор тревога не убывает, а только растёт. Всё чернее тучи, всё мрачнее новости. При такой ситуации молчать никак нельзя. «Содружество актёров Таганки» надо всеми силами защищать!

А о том, что и как там происходило и сейчас происходит, поговорим для начала с верным другом, соратницей и женой Николая Губенко — народной артисткой России Жанной Болотовой.

Родившись в противоборстве с несправедливостью

— Жанна Андреевна, из-за болезни я не смог быть на прощании с Николаем Николаевичем, что мучает меня по сей день. Но многие в подробностях рассказывали, как проходила траурная церемония. Особо при этом отмечалось, что даже представители власти говорили лестные слова в адрес Губенко и клялись: забота о его театре будет обеспечена. Признаюсь, на какое-то время это меня успокоило. Однако о происходящем теперь слышу совсем другое. Что ж, клятвы уже забыты?

— Поймите, мне очень тяжело обо всём этом говорить. Потому что своё «Содружество» Коля буквально выстрадал. И тогда, в начале 90-х, вы ведь сами видели, чего ему стоило отстоять и утвердить этот безгранично дорогой для него коллектив.

— Да, я видел. Приезжал сюда часто и бывал подолгу. Как, кстати, и в театре доронинском. Меня восхищало, что два этих знаменитых деятеля культуры поступили истинно по-советски, взвалив на себя заботу о несправедливо обиженных и оскорблённых товарищах.

— Вы правы: советское отношение к людям столкнулось с меркантильно буржуазным. И у нас, и во МХАТ. Там Олег Ефремов, на Таганке — Юрий Любимов. Конечно, тот и другой большие таланты, никто не спорит. Но разве талант, даже самый большой, вправе отменить человечность?

— К сожалению, сегодня многие уже и не знают, из-за чего тогда один за другим разделились вдруг два известных театра. Между тем Доронину до глубины души потрясло, когда художественный руководитель МХАТ Ефремов заявил: часть труппы (лучшую, в его представлении) он оставляет при себе, а другая пусть идёт куда угодно. Хоть в клуб «Каучук», как он выразился…

— Такое же потрясение пережил Губенко в Театре на Таганке, услышав по смыслу то же самое от его художественного руководителя Любимова. Ведь вся труппа так хотела, чтобы он вернулся из-за границы, и Коля столько сил положил, добиваясь этого! Но вот Юрий Петрович, как вскоре выяснилось, думал вовсе не о коллективе, а только о себе любимом. Заграничная жизнь не лучшим образом на него повлияла.

— А в чём это проявлялось?

— Прежде всего — в усилившемся интересе к деньгам. У него и раньше это было, но теперь овладело им полностью. На Западе он, например, обратил внимание, что театры нередко обходятся очень маленькими труппами. В итоге сборы делятся, скажем, не на 150 человек, как у нас, а на 15.

— То есть он вернулся уже с идеей кардинально урезать состав театра?

— Ещё до возвращения, приезжая к нам в гости, исподволь внушал Коле: «Знаешь, многих людей надо уволить. Оставить звёзд — вот этого, этого…» Естественно, Коля возражал. Да поначалу и не воспринимал такое всерьёз. А обернулось-то вон как серьёзно!

— Самое тяжкое, напряжённое и выматывающее, что врезалось мне в память из той поры, — это суды, через которые пришлось пройти Николаю Николаевичу вместе с отвергнутой Любимовым частью труппы. Судов было около тридцати?

— Если совсем точно, состоялось по нашему делу 27 судебных процессов! Всё инициировала та сторона, поскольку её руководитель маниакально не желал признавать существование нового театра. Двигали опять же корыстные интересы. Например, вдобавок ко всему не хотел он расставаться с частью театрального помещения. Даже план приватизации вынашивал, чтобы стать полным собственником.

— А вы верили в благоприятный для Губенко исход судов?

— Я — нет. Честно говорю. Что вы! На той стороне культовый для пришедших к власти господин Любимов, а за ним мэр Москвы Гавриил Попов и сменивший его потом Юрий Лужков… Да по существу вся громада этой капиталистической машины была против оставшегося советским Губенко и его сторонников.

Я это Коле всё время внушала, пытаясь хоть немного нервы его успокоить, но — безуспешно. Он шёл как бронепоезд: у меня в голове такой образ сложился тогда. И я, конечно, шла с ним. На очередные суды, на встречи с оппозиционной общественностью, которая нас поддерживала, на пресс-конференции «Правды» и «Советской России»…

Держались стойко, себе не изменяя

— И всё же в конце концов вы тогда победили!

— Да, несмотря на чудовищные преграды, правда взяла верх. А знаете почему? Многие ещё сохраняли в себе какие-то основы советского воспитания. Вот и в судах мы почувствовали это.

Не забыть, как на одном из них зачитывать решение вышел явно подавленный человек, бледный, как полотно. Видно было, что судья очень сильно этот момент переживает. Причину нам кто-то знающий объяснил: в мэрии лежат его документы на получение квартиры. Однако решение судебное оказалось в нашу пользу!

— Знаменательно, что театр «Содружество актёров Таганки», возглавляемый коммунистом Николаем Губенко, был официально зарегистрирован 22 апреля 1993 года — в день рождения В.И. Ленина. Помню радость огромного праздника, охватившую коллектив после многомесячной изнурительной неопределённости и сплошных тревог. Обрадовал меня и выбор пьесы для первой премьеры: чеховская «Чайка», а в роли Тригорина — сам Губенко и Леонид Филатов…

— Вполне понятно, официальное как бы признание, что мы есть, причём существуем законно, всех вдохновило. Но я обоснованно говорю: «как бы». Ведь наш театр стал единственным изо всех в Москве (на 16 лет!), который не финансировался бюджетом. Лужков не просто не признавал нас, а, что называется, на дух не переносил. И когда кто-нибудь обращал его внимание на ненормальность бюджетного ущемления театра, он отвечал: «Пусть партия его финансирует».

— Вопиющая ситуация! Об очень многом свидетельствует.

— Прежде всего — о цене «демократии», которую якобы установили эти деятели, включая сферу культуры. Исходя из сугубо политических соображений определяются угодные или неугодные, любимцы или изгои.

В совершенно разных условиях работали МХТ имени Чехова, которым стал потом руководить Олег Табаков, и МХАТ имени Горького, возглавляемый Татьяной Дорониной. И неспроста её решили уволить, хотя творчески она продолжала активно и успешно работать — ставила спектакли, сама блестяще играла. А в то же время Галину Волчек, передвигавшуюся на инвалидной коляске, от руководства не отодвигали. Проявили чуткость? Хорошо! Но что же, Доронина этого не заслужила?

— Очень похоже сложилось отношение свыше и к двум «Таганкам» — любимовской и губенковской.

— Так я об этом, собственно, и хочу сказать! Демонстративно разное отношение. Кратко можно выразить это так: одному всё, а другому — ничего.

Любимов получил право первым для себя выбрать помещение. Но что дальше? Отдаёт команду насчёт здания, которое должно отойти нам: «Ни гвоздя им не оставить! Всё ободрать!» И это пунктуально исполняется, мы получаем голые стены. Каково без финансирования заново помещение восстанавливать, да ещё приобретать нужную аппаратуру? Хорошо, что у театра уже появились надёжные друзья, которые помогли нам многое сделать.

— «Содружество» потом удивительно быстро стало на ноги. А особенно помогла, на мой взгляд, атмосфера дома, семьи, душевного братства, которую сумел создать в коллективе Николай Николаевич. Как и Татьяна Васильевна у себя в театре. Исключительно важно это для творчества!

— Да, атмосфера родного дома, куда каждый член коллектива тянется и где каждому хорошо, — большое Колино достижение. Благодаря этому, вопреки чинимым свыше трудностям, создавались спектакли, которыми театр мог гордиться. Но опять-таки «по программе свыше» вокруг даже самых лучших работ «Содружества» был организован заговор молчания.

— Снова хочется добавить: как и вокруг доронинского МХАТ. Вот что особенно подло и низко в отношении властей предержащих к «неугодным»: окружение их почти полной информационной блокадой! Это же возмутительно, когда по поводу каких-то ничтожных или даже отвратительных новостей из сферы культуры устраивается чуть ли не вселенский восторженный шум, а подлинные события, заслуживающие высочайшей оценки, остаются «незамеченными». Такая несправедливость не только обидна — она напрочь сбивает творческие ориентиры.

— Конечно! У Пастернака есть такие строки: «Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех». Сколько таких позорных спектаклей вовсю прославляется и в прессе, и на телевидении, хотя они даже единого доброго слова не заслуживают.

— А совершенно выдающуюся «Вассу Железнову» с Татьяной Дорониной в главной роли встретили оглушительной тишиной. И не только потому, что это Горький, а вот ещё и Доронина, МХАТ имени Горького! То же самое — по отношению к спектаклям Губенко, среди которых есть ведь поистине театральные вершины. Назову хотя бы потрясающую «Арену жизни» по Салтыкову-Щедрину или суперсовременный, острейший и актуальнейший «Концерт по случаю конца света». То, что это явления в театральной жизни, специалисты видят и прекрасно понимают, но… предпочитают помалкивать.

— Потому что их соответственно наставляют. Иногда косвенно, а подчас и напрямую. Например, в «Содружестве» большим успехом пользовался поэтический и музыкальный спектакль «Четыре тоста за Победу». Но тоже глухо молчали про него. А затем на телеканале ТВЦ журналистка Светлана Кравцова сделала хороший репортаж. И что же? Наверху такое кому-то очень не понравилось, и вскоре автора этого репортажа уволили…

Благие обещания оборачиваются обманом?

— Давайте вернёмся к самому главному на сегодняшний день — к предстоящей судьбе театра Губенко. С одной стороны, были заверения от представителей власти, что всё будет хорошо. А с другой, судя по происходящему, реально складывается плохо. Что вы об этом думаете? Что можете сказать читателям «Правды»?

— Вы ещё спрашивали: «Клятвы уже забыты?» Если учесть, что властные заверения произносились и при прощании с многолетним руководителем и создателем театра, буквально над его гробом, то воспринимались они действительно как своего рода клятвы. Но я уже тогда терзалась неотступной мыслью: да неужто всё это искренне говорится?

— Понимаю ваши сомнения.

— Больше того, когда я увидела некоторых пришедших на прощание с Колей, глазам своим не поверила. Поражена была крайне, и ощущение возникло такое, что явились эти персонажи для того, чтобы воочию порадоваться уходу Губенко. Дескать, наконец-то!

Ну вот, скажем, Михаил Ефимович Швыдкой, с которым у Николая были очень острые, взаимно неприязненные отношения, — зачем он тут? По-моему, он даже не смотрел ни одного спектакля «Содружества». А Ирина Апексимова — актриса, возглавившая вдруг бывший любимовский театр? Её я тоже ни разу не видела на наших спектаклях…

— Хотя ведь она через стенку находится.

— Надо сказать, что эта фигура по-особому беспокоила Колю. Он же в последнее время постоянно думал, кто мог бы сменить его на посту худрука. И возникавшие порой слухи, будто наверху помышляют вновь воссоединить две части бывшего Театра на Таганке, вызывали у него категорическое неприятие.

Приход к руководству той частью Апексимовой это неприятие ещё больше усилил. Так она всюду сумела себя к тому времени проявить: с наихудшей стороны.

— Да и вообще это давно уже два принципиально разных театра! С самого начала. Когда Любимов ставил Солженицына, у Губенко на сцене появились «Враги» Горького. Как известно, непримиримые враги в этой пьесе — хозяева, то есть капиталисты, и рабочие. А мог бы допустить Губенко в свой театр солженицынскую антисоветчину?

— Ни в коем случае!

— Вот это, по-моему, и есть самая суть. По-настоящему продолжить его дело мог бы только близкий по гражданским и эстетическим взглядам человек. Я знаю, что такой на примете у Николая Николаевича был. Но называл ли он его в правящих верхах как желательного своего преемника?

— А как же! Ещё за год до болезни Коля заявил в столичном департаменте культуры, которому «Содружество» непосредственно подчиняется: «Я хочу оставить художественное руководство, потому что мне уже много лет. Но очень важно, чтобы театр по возможности сохранил прежнее направление. Считаю, что для этого руководить им должен мой заместитель — актёр, режиссёр, поэт Владимир Завикторин».

От себя могу добавить об этой кандидатуре много хорошего. Он действительно из лучших в коллективе Николая Губенко — талантливый, творческий, умный. Коля успешно растил его и как организатора. Не раз я слышала по разным поводам: «На этого человека вполне могу положиться».

— И как наверху отнеслись к просьбе и рекомендации Николая Николаевича?

— Сперва ему показалось, что вроде бы благосклонно. Во всяком случае пообещали: будет так, как считает нужным он. Коля радовался. Только вот меня не оставляли сомнения: ох, обманут — что им стоит это?

— Насколько мне известно, у Николая Николаевича были доверительные отношения с руководителем департамента культуры Москвы Александром Кибовским.

— Это верно. Тот, судя по всему, искренне уважал Губенко, всегда его душевно принимал, и Коля не мог такое благодарно не ценить. Знаете, когда отмечалось 25-летие «Содружества», Кибовский произнёс такую речь, что я даже прослезилась. Задержу вас несколько и приведу один абзац из аудиозаписи:

«Говоря о таком театре, надо говорить, конечно, и о его руководителе — Николае Николаевиче Губенко. Этот человек соединяет в себе много различных качеств, которые находят отражение в творческой повестке театра. Постоянное активное участие в тех процессах, которые наше государство переживало ещё со времён, когда он был министром культуры СССР, свойственно ему. И он был соучастником многих важных действий в сфере творчества, культуры, искусства. Естественно, они находили воплощение здесь на сцене. И он, как человек, определяющий творческую повестку данного конкретного театра, конечно, отзывался на них. Может быть, не в буквальном смысле, но находя эти темы в тех произведениях, которые здесь ставились. Если так можно выразиться, это мужской театр. Это театр-боец. Это театр, имеющий такое мощное начало, лидерское начало. И коллектив, который сплотился вокруг этого человека, пережил очень многое. Это очень серьёзно...»

— Кое-что из уст начальника сказано смело. И про пережитое коллективом, и про то, что это театр-боец.

— Ну а после этого какое решение?! Прошло всего около четырёх месяцев с того дня, как Коли не стало, — и Апексимова появляется в «Содружестве» уже в качестве директора двух соседствующих театров...

— Сбылись, выходит, наихудшие опасения Губенко.

— Именно!

— А почему, как вы думаете?

— По-моему, данный вопрос не Кибовский решал. Тут, наверное, уровень выше: не московский, а федеральный. На похоронах, например, были высокие лица из администрации президента. Вот я и думаю: а всем ли в нынешней власти нужен театр-боец? Да ещё под красным знаменем. Ведь Губенко член не «Единой России», а КПРФ. Так стоит ли считаться с его рекомендациями о будущем театра?

Скорее всего, примерно так они порассуждали. И приняли более спокойный для них вариант.

Разрушать легче, нежели строить

— Я согласен, что для них это более спокойно. Однако сейчас всё тревожнее становится за нашу культуру, в том числе за великий русский театр. Совершенно очевидно: он катится по наклонной, а если точнее — так его катят. Это же надо было додуматься, чтобы во главе МХАТ имени Горького поставить абсолютно непригодного Боякова! Зачем? Разрушить театр, сохранявший традиции Станиславского и Немировича-Данченко, театр, где жила душа Татьяны Дорониной?

Что ж, разрушение там вовсю и грянуло. А теперь то же самое начинается в театре Губенко?

— Позволю себе на ваш прямой вопрос ответить максимально прямо: да, театр «Содружество актёров Таганки» начали последовательно разрушать. Правда, внешне пока это не всем заметно. Скажем, ещё сохраняется в основном репертуар, утверждённый при Губенко. Однако уже нечто чуждое вокруг витает.

Вот после смерти талантливого артиста Данилы Перова вынужденно был снят спектакль «Нечистая сила» по роману Валентина Пикуля — последний из поставленных самим Губенко. Ребята решили его восстановить и взялись за это с большим воодушевлением. Но вскоре следует приказ от Апексимовой: репетиции остановить! А через некоторое время её же распоряжением дальнейшие репетиции были вообще запрещены.

— По каким причинам?

— Без объяснения причин. Прекратить — и всё. Такой у неё стиль руководства. Догадаться, впрочем, можно: спектакль-то о кануне краха российской монархии, а это теперь наверху «нежелательная тема».

— Но что же нового Апексимова предлагает артистам из труппы Губенко?

— Они недавно позвонили мне в полной растерянности. Оказывается, на их сцене запланирован спектакль под названием «28 дней, или трагедия менструального цикла»! Каково звучит? Им объясняют: это будет эксперимент по внедрению каких-то новых форм, и этим «новым формам» их якобы будут обучать.

— Представляю возможный «творческий результат»: у Боякова насмотрелся.

— Некоторыми лихими свершениями и замыслами Апексимова делится с телеэкрана. Рассказывает, к примеру, на канале «Культура» о постановке «Отелло, венецианский мавр». Самое увлекательное — как эта постановка согласуется с первоисточником, то есть с Шекспиром.

«Отелло у нас будет не мавр, а белый, — повествует Ирина Викторовна. — И это будет молодой человек, он учился с моей дочерью, годится мне в сыновья. А я играю Дездемону. Ну а Яго в нашем спектакле будет женщина. И не услышат зрители эту сакраментальную фразу, ставшую расхожей: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

Поразительно! Всем этим она хвастает как отчаянными новшествами, которые потенциальных зрителей должны изумить и восхитить. Но у меня вопрос: а Шекспира-то вы спросили?

— Не спрашивают ни Шекспира, ни Островского, ни Чехова. Величайшие авторы, драматургические гении один за другим идут под нож воинствующих и наглых театральных бездарей. Только что телевидение сообщило: у Апексимовой премьера — мюзикл «Вишнёвый сад». А я уже слышал, что она готовит и ещё один мюзикл — «Евгений Онегин».

Но почему русская классика превращается в американские по природе своей мюзиклы, если это русский драматический театр?

— И ведь актёров ставят в безвыходное положение. Никто же их не спрашивает, хотят ли они участвовать в этом безобразии. Я с болью думаю, как сложится теперь жизнь Колиных товарищей. Вряд ли кому-то из них происходящее может прийтись по душе. Некоторые, не сдержавшись, высказались откровенно. А в ответ — «Пишите заявление об уходе».

— Как знакомо это по бояковской эпопее в стенах МХАТ! Талантливые люди оказались выброшенными за борт лишь потому, что не отреклись от Дорониной...

— В «Содружестве» многие, что называется, повисли на волоске. Коля при Собянине добился, чтобы коллективу выделили 23 квартиры. Выкупить квартиры в собственность смогли со временем лишь единицы, а остальные пользовались ими как служебным жильём. Теперь же подручные новоиспечённого директора намекают: будете непослушно себя вести — собирайте вещи. Утверждается рабское безмолвное подчинение, при котором творчество становится просто невозможным.

— Да, во всём Апексимова повторяет Боякова. Тот начал с выкорчёвывания духа Дорониной — и здесь, в «Содружестве», актёры возмущённо рассказывали мне, как яростно принялась директриса изживать всё, что связано в этом здании с памятью о Губенко. Например, дала указание демонтировать любовно создававшиеся и бережно хранимые выставки по его идеям.

— Уже вовсю начались увольнения во вспомогательных службах…

— Многие считают, что замечательный театр будет просто поглощён апексимовской труппой.

— И это означает: на деле Николая Губенко окончательно поставят крест. Собственно, утверждением Апексимовой в руководство крест уже поставили. Хотя формально сохраняются пока две самостоятельные труппы, но ведь под её началом. Так надолго ли?

Знаете, мысленно я кричу от всего, что творится. Недавно был юбилей народного артиста России Сергея Никоненко, и он, выступая по телевидению, сказал: «Очень жаль, что у Жанны Болотовой отбирают театр». Но неверно Серёжа выразился! Я-то никогда не претендовала и не претендую ни на что в этом театре, хотя, конечно, он мне безмерно дорог.

Отбирают дело Губенко не у меня, а у народа, у страны. А если вполне точно сказать — его уничтожают. И вот этого, по твёрдому моему убеждению, допустить всё-таки нельзя.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн май 24, 2021 11:05 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Какие песни нам петь?
№52 (31112) 21—24 мая 2021 года
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

«Ода Красному знамени» — это телезрители могли услышать по каналу «Культура» в нынешнем мае, 3-го числа.

Не знаю, у кого как, но моё сердце сильно вздрогнуло. Уже от прочитанного на экране названия! Надо же, в преддверии Дня Великой Победы прозвучит сейчас песня, славящая то самое знамя, которое 76 лет назад под вражеским огнём было вознесено советскими бойцами на крышу гитлеровского рейхстага, символизируя конечный разгром европейского фашизма...

Давно уже ничего подобного с телеэкрана мы не слышали. И понятно почему: Красное знамя, ставшее после Великого Октября Государственным флагом Советской России, а затем и Советского Союза, на исходе рокового 1991-го новоявленные властители страны спустили над Кремлём.

Тем самым сразу оно превратилось в изгоя. Какие там песни в его честь, если даже официальное утверждение копии Знамени Победы как общепринятого символа потребовало многомесячных и многотрудных усилий коммунистов, объединивших для борьбы за это всю истинно патриотическую общественность. Красный цвет буржуазная власть ненавидит, она боится его как огня.

И вдруг — не просто песня, а ода! Что же произошло?

Незнающим и, может быть, преждевременно возликовавшим придётся разъяснить. Дело вот в чём: «Ода Красному знамени» прозвучала действительно на одном из российских телеканалов, но создана она и исполнена не в России, а в Китае.

Уточняю: транслировался концерт, посвящённый 20-летию подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Зрители, слушатели находились одновременно в двух залах — Большого театра в Москве и Пекинской оперы. Два этих ведущих для своих стран творческих коллектива и стали основными исполнителями предложенных программ.

Так вот, именно хор Пекинской оперы открыл торжественный концерт, и открыл он его, как я думаю, произведением отнюдь не случайным. Вы согласны? Ещё бы! Ведь столь много значит для Китая и в его прошлом, и в современности победоносное Красное знамя, под которым народ, ведомый Коммунистической партией, добился поистине колоссальных успехов, изумляющих ныне весь мир.

Можно эти успехи здесь и не перечислять. Они на виду и на слуху. По большинству показателей страна приближается к мировому первенству, обгоняя кичливые и надменные Штаты.

И разве кто-нибудь усомнится, что в основе таких стремительных темпов — верность курсу социализма, которую обеспечивает правящая партия коммунистов?

Да, в отличие от России, власть в Китае не изменила Красному знамени. А кто оказался прав — убедительно демонстрирует время.

Демонстрирует по-своему также искусство, о чём побудил задуматься показанный совместный концерт. Вслед за «Одой Красному знамени» китайские друзья исполнили вдохновенный хор из оперы «Великий поход», а затем ещё один фрагмент из той же знаковой оперы. Великий поход — это история народной борьбы, но, воспевая его, искусство КНР утверждает: поход наших предшественников в будущее мы продолжаем!

А могут сегодня нечто похожее пропеть с наших телеэкранов о Великом Октябре? Вопрос риторический. В концерте, про который я говорю, российскую его часть открыл хор из оперы Петра Ильича Чайковского «Орлеанская дева». Как вы понимаете, о французской национальной героине Жанне д’Арк.

Конечно, творчество Чайковского — великая русская классика. Однако в данном случае внимание задержало название выбранного хора: «Слава королю!». Согласитесь, в отрыве от оперного контекста оно приобретает самодовлеющую значимость. И опять-таки, учитывая особо высокий государственный уровень концерта, выбор этот тоже едва ли случаен.

В итоге показательно получилось: с одной стороны — слава Красному знамени, а с другой — королю (или царю, императору, возможны варианты).

Интересно, что вы думаете по этому поводу? Допустим, певческую программу представления нашей страны в сегодняшнем её состоянии доверено предложить вам. Чем вы её открыли бы и какие произведения включили в предпочтительный список?

По-моему, будь на дворе у нас советское время, его сполна выразили бы советские песни. А выбор здесь — широчайший! Но какова судьба этих песен сегодня? Часто ли вы их слышите и поёте? И что за минувшее антисоветское 30-летие создано взамен?

Вопросы, на мой взгляд, важнейшие и актуальнейшие. Если они вас волнуют, откликнитесь, напишите! Продолжим разговор.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн июн 07, 2021 9:20 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Низвержение
№59 (31119) 8—9 июня 2021
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

«Очень важную тему вы подняли! Разговор обязательно надо продолжить».

«За последнее антисоветское 30-летие много дорогого для нас утрачено. Вот и прекраснейшие советские песни теперь почти не звучат».

«А новые так называемые песни, честное слово, ни петь, ни слушать не хочется».

Это выдержки из откликов на заметку «Какие песни нам петь?», опубликованную в номере «Правды» за 21—24 мая. Она, судя по письмам, сильно задела их авторов. Письма эти мы будем и печатать, и анализировать, а пока есть потребность высказаться в связи с некоторыми наблюдениями самых последних дней.

Прежде всего — о песне под названием «Русская женщина», которая была выдвинута от нашей страны на очередной конкурс Евровидения. Разумеется, можно сказать, что по содержанию своему это Евровидение, несмотря на громкий международный статус, настолько неавторитетно, что большого внимания и не заслуживает. Но, с другой стороны, у нас уж давно повелось чуть ли не вселенский шум поднимать вокруг него.

Так и на сей раз. Сама Ксюша Собчак открыла взвинченный пропагандистский телехайп на Первом канале. Первый не случаен: именно ему доверили отбирать главную песню и её исполнителя. Некий Аксюта, как утверждают, непосредственно ответственный, отобрал «Русскую женщину» и певицу, именуемую Манижа.

Поскольку певица оказалась таджикского происхождения, этот факт сразу занял центральное место в публичном обсуждении. Дескать, таджичка будет исполнять «Русскую женщину»… Хотя само по себе разве такое зазорно?

Нет, не в этом суть. А в том, КАКАЯ песня. Так вот, если кто-то по значимости называет конкурс, состоявшийся ныне в нидерландском Роттердаме, ничтожным, то песня, представлявшая здесь Россию, ничтожна вдвойне!

Неважно даже место, которое на данном конкурсе присудили ей и её исполнительнице. Место — девятое. Но вдруг оказалось бы самым первым или самым последним? Ничтожность (объективно!) этим не меняется.

До чего же за 30 лет обрушили с небесной высоты драгоценнейшее достояние нашей Родины — её песню! Вспомните для сравнения конкурсы, проходившие в социалистической Польше, в городе Сопоте. Сколько изумительных песен наших композиторов, поэтов и певцов прилетали к нам оттуда — прямо в народ. А будет ли петь народ эту издевательски карикатурную «Русскую женщину»? И что же, не нашлось теперь во всей огромной стране хоть пары истинных талантов, которые смогли бы создать для международного конкурса действительно достойную песню?

На телевидении Первый канал не смог. Явно не блещут современные песенные творцы и на канале «Россия». От безысходности, что ли, здесь решили повторить какой-то чужеземный проект, назвав его «Я вижу твой голос». Рекламируется как «уникальное вокально-развлекательное шоу, где самый хитрый и прозорливый может получить миллион рублей».

Опять миллион в качестве приманки. Причём обратите внимание: поощряют даже не талантливых, а хитрых!

Тяжкое чувство оставила и недавняя передача на этом канале «Привет, Андрей!». Посвятил её Малахов как раз современной русской песне. Но какие образцы удалось тут услышать?

Мужиков надо любить,

Мужиков надо ценить.

Он мужчина хоть куда,

А ты всё смотришь не туда.

Сочинившая этот и другие подобные шедевры представлена как композитор и поэт в одном лице. С радостью сообщила, завершая своё выступление: «Мною создано уже более 450 песен!»

Боже, лучше бы не создавала.

По совпадению, вскоре после этого в передаче у Андрея Малахова оказалась великая Александра Николаевна Пахмутова. Счастье, ничего не скажешь. Увы, редкое теперь. И снова — невольное сравнение. С какой же выси и в какую грязную лужу низвергло нынешнее время русскую песню — душу народа…


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср июн 09, 2021 10:32 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Драма МХАТ продолжается

Газета "Правда" №60 (31120) 10 июня 2021
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Минкультуры обманывает великую Доронину, возвышая ничтожного Боякова

Обман гуляет по России. Широко гуляет, вольготно. Кто угодно может стать его жертвой и в любой момент, независимо от масштаба личности.

Народная любимица? Гениальная актриса? Выдающийся деятель отечественной культуры? Что же, всё это не стало оберегом для Татьяны Васильевны Дорониной.

Наша газета подробно рассказывала о том, как коварно была обманута народная артистка СССР министерством культуры РФ в декабре 2018 года. Тогдашний министр Владимир Мединский изощрёнными способами добился её согласия сменить должность художественного руководителя МХАТ имени М. Горького, который она возглавляла более тридцати лет, на почётный и ответственный якобы пост президента театра.

Однако вскоре выяснилось, что реально в родном театре Доронина лишена всех прав и полномочий, а заправлять полновластно делами в знаменитом МХАТ (фактически — уничтожать его!) предоставлено тёмной фигуре по фамилии Бояков.

Уничтожение русского психологического театра, который при Дорониной олицетворял созданный отцами-основателями МХАТ, покатилось при Боякове сумасшедшими темпами! Понятно, что те, кому по-настоящему дорога русская культура, все эти два с половиной года настойчиво били тревогу.

И вот в конце нынешнего апреля как будто забрезжил некий просвет. Напомню интернетные и газетные заголовки этих дней: «Доронина вернулась в кресло руководителя МХАТ имени Горького» (vesti.ru); «Татьяну Доронину позвали обратно в МХАТ имени Горького» (газета «Культура»); «Минкульт вернул Татьяну Доронину к руководству МХАТ» («РБК»)…

Цитирование можно продолжать и продолжать. Аналогичные сообщения прошли одновременно в сотнях СМИ, что свидетельствует по крайней мере о большом интересе к теме. А в ряде изданий послышалось и некоторое сочувствие Дорониной, даже радость за неё и за МХАТ.

Преждевременная, как оказалось! Теперь надо прямо заявить: растиражированное утверждение, что Татьяну Доронину вернули к руководству МХАТ, было самым настоящим враньём. То есть её снова (и опять весьма коварно!) обманули. Именно так это видится на сегодняшний день.

Тайну спрятали в тумане

Вернёмся к официальному сообщению, которое 26 апреля с.г. журналисты получили в пресс-службе министерства культуры РФ. Вот главное: руководить Московским Художественным академическим театром имени М. Горького отныне будут его директор и президент. Это волею минкультуры записано в изменённом уставе МХАТ.

Если учесть, что ранее вся власть в театре принадлежала художественному руководителю Эдуарду Боякову, то изменение может представиться не просто существенным, а радикальным. В министерской пресс-службе поясняли: на иной, директорский, меняется сам тип управления театром. А в связи с этим кардинально повышается и роль президента. Руководство коллективом директору и президенту предстоит осуществлять совместно.

Однако тут же возник вопрос: а что будет с художественным руководителем? Коллеги, побывавшие на пресс-конференции в минкультуры, ответили легко. Дескать, теперь выдвигать худрука и заключать контракт с ним будет не минкультуры, как раньше, а директор театра. Конечно, по согласованию с министерством и с президентом театра. А может, если сочтёт целесообразным, и вообще обойтись без художественного руководителя.

Видите, как чётко и просто всё нарисовано. «Элементарно, Ватсон!»

Только вот сильно тревожило, что конкретно о будущем Боякова в министерском сообщении не говорилось ни слова. Почему? Ответ я получил вечером того же дня — в очередном выпуске «Новостей культуры» на телеканале «Культура». Поразительный, надо сказать, ответ!

Пресс-секретарь МХАТ Виктория Мусина-Пушкина заявила: «Для художественного руководителя Эдуарда Боякова ничего не меняется. Директор возьмёт на себя финансовые, хозяйственные и бытовые вопросы, а Эдуард Владиславович наконец-то сможет заняться исключительно творчеством».

Не удержался я тогда от комментария: «Вот ведь как! Выходит, ещё недостаточно он натворил». И ту заметку в номере «Правды» за 29 апреля озаглавил вопросом: «А для Боякова ничего не меняется?»

Честное слово, при этом не вполне верилось, будто в реальности может быть именно так. В самом деле, натворил пресловутый персонаж за два с половиной года столько, что у многих не было ни малейших сомнений: гнать его надо из МХАТ как можно скорее и дальше. На сей счёт Татьяна Васильевна Доронина отчеканила своё мнение предельно ясно: «Бояков — это то, что противостоит театру».

И вот рядом со столь одиозной фигурой теперь она вынуждена будет служить?! Трудно представить это. Потому и закончил я свою предмайскую заметку глубочайшим сомнением: «Только примет ли такой вариант президент МХАТ имени М. Горького народная артистка СССР Татьяна Доронина?»

А новый удар не заставил себя ждать

Действительно, не заставил. За десять дней майских каникул удар этот был подготовлен и сразу после них, 13-го числа, грянул. На собрании творческого коллектива МХАТ было объявлено, что с художественным руководителем Эдуардом Бояковым… продлён контракт на пять лет!

Многоточие я тут поставил, конечно, для того, чтобы выразить высочайшую степень изумления неожиданностью такого поворота. Мне, как и многим, представлялось абсолютно безусловным, что совместная работа Боякова и Дорониной в руководстве МХАТ невозможна. По всем данным они — антиподы: по этическим, эстетическим, гражданским и т.д. Так что министерство, решая создавшуюся проблему, должно было делать выбор.

Предпринятый шаг по изменению устава театра, казалось бы, свидетельствовал о верном начале. Да, казалось, если исходить из заявленного министерством. Но получилось-то в соответствии не с ним (руководителями МХАТ становятся его директор и президент), а с бояковским пресс-секретарём! Помните её высказывание? Создаются максимально благоприятные условия «для творчества» г-на Боякова — в должности художественного руководителя МХАТ.

Да, да, да! Реально мы видим именно это. Нам неизвестно, как там, наверху за кулисами, всё поворачивалось и выворачивалось, но результат вышел такой, какой есть. По великой Татьяне Дорониной нанесён очередной беспощадный удар. Её опять жестоко обманули.

Но кто же? Она ведь обращалась за правдой даже лично к президенту страны, и ей было обещано во всём разобраться. Более того, определённые шаги в этом направлении вроде бы состоялись.

Скажем, изменению устава театра, о чём мы уже говорили, предшествовала комплексная проверка финансово-хозяйственной деятельности государственного бюджетного учреждения культуры, каковым значится МХАТ. Были выявлены, как сообщалось, серьёзные нарушения в использовании федерального имущества, расходовании средств на оплату труда, использовании гранта президента РФ, при выполнении государственного задания, осуществлении государственных закупок, проведении ремонтных работ.

Известно, что за одни и те же нарушения закона меры могут последовать очень разные. Кого-то, допустим, посадят в тюрьму на продолжительный срок, а по отношению к другому ограничатся внушением. Минкультуры поручило Э.В. Боякову устранить нарушения и отчитаться о принятых мерах.

Мягко? Безусловно! Особенно если учесть, что именно оно, министерство в лице нового руководителя Ольги Любимовой, инициировало эту проверку и даже направило материалы по её результатам в Генеральную прокуратуру.

Впрочем, как учредитель МХАТ имени М. Горького, минкультуры само вправе не только проводить здесь свои ведомственные проверки, но и принимать по их результатам кадровые и другие, например, организационные решения. Так не означает ли то, что в итоге Бояков оказался непоколебим, а Доронина обманута, вмешательства иных, более высоких, нежели министерство, и более влиятельных сил?

Гадание отнюдь не на кофейной гуще

Вопрос этот наша газета уже ставила. Несмотря на ощутимое в ряде случаев действие пружин свыше, говорить на данную тему приходится всё-таки в форме предположительной. Но — небезосновательной!

Я написал, что тайна мхатовской трагедии запрятана в тумане. Однако общественное внимание к происходящему здесь столь велико, что выявляет, думается, вполне реальные и очень весомые обстоятельства. Пусть и с обтекаемым добавлением: «Говорят».

Например, говорят, что и неожиданный привод Боякова во МХАТ, и его разнузданная неприкасаемость объясняются личными связями этого скользкого персонажа с важными лицами в администрации президента РФ. Абсолютно правдоподобно. Про таких, как Бояков, давно известно, что они и без мыла куда угодно влезут. А у лиц из президентской администрации к тому же возникла для него великолепная легенда: пускай назовётся строителем русского национального театра. Это же актуально, поскольку патриотизм вошёл ныне в моду…

И пошло-поехало! Загляните в его бесчисленные интервью и статьи, буквально заполонившие газеты, интернет, телеэкран. Везде одно и то же: «Мы строим русский национальный театр».

Но как строите-то? Разве мог бы человек, всерьёз озабоченный созданием такого театра, начать с бездарной, беспомощной пьески, наполовину состоящей из матерщины? А этот — пробивал, вовсю рекламировал. Увы, прошёл на сцене его «Последний герой» меньше десятка раз, да и то почти при пустом зале.

Право, достаточно было одной эдакой представительной премьеры, чтобы показать её энтузиасту на дверь. Но нет, Бояков на месте, как ни в чём не бывало. И безудержная, самоупоительная похвальба его продолжается, набирая всё больший размах и напрягаясь почти до визга.

Теперь он уж совсем зашёлся в экстазе, хвастая, что поставил рекорд: будет двадцать премьер за сезон. А лучше бы, прямо скажу, большинства этих премьер не было. Жалкие и примитивные скороспелки, которые дольше одного-двух сезонов вряд ли протянут.

Тем не менее в очередном огромном интервью, напечатанном «Российской газетой», Эдуард Владиславович провозгласил руководимое им учреждение… театром-лидером! Каково? В самом деле, зачем ждать, когда кто-то тебя так щедро похвалит. Быстрее и проще — самому.

Об этом интервью стоит сказать особо. Оно в некотором роде самоутверждающее и всех противников чохом сокрушающее. Но в первую очередь обратим внимание, сколь оперативно появилось: 17 мая, то есть всего через три дня после сообщения о продлении его контракта. И ведь не где-нибудь, а в главном правительственном издании.

Да подано как! Начинается — с фотографией Боякова — на первой странице номера, а окончание занимает ещё почти целую страницу. Тут опять бояковский лик, и фото уже прямо-таки плакатных размеров.

Словом, всё сделано для того, чтобы пятилетний контракт с весьма сомнительным деятелем воспринимался как самое значительное для страны событие. Кто-нибудь скажет после этого, что предположения о высоком покровительстве Боякову — просто гадание на кофейной гуще?

Отнюдь! Даже министерство культуры, если бы захотело, не смогло бы обязать правительственный официоз печатать хвалебные рецензии буквально на каждый спектакль бояковского театра. Между тем, судя по всему, такое распоряжение свыше редакции было дано и выполняется твёрдо. А когда (единственный раз!) произошёл сбой, газете немедленно пришлось «выправляться».

Случай характерный. «Создатель русского национального театра» наконец-то, на третьем году, взялся за русскую классику. С приглашённым из Петербурга режиссёром Виктором Крамером, «мастером фарса и клоунады», договорились о «Лесе» А.Н. Островского. Но что на сцене получилось? Даже не фарс — какая-то позорная карикатура на прекраснейшее и знаменитое произведение!

О чём и высказалась честно автор «Российской газеты» в своей рецензии. Закончив её так: «А подлинный «Лес» — он остался в пьесе Александра Николаевича Островского, главного русского драматурга».

Я в «Правде» обрадовался: сказали-таки правду! Да не долго она в «РГ» прожила. Видно, быстренько руководству редакции напомнили, что к чему. И вот уже разыскивают автора с другим зрением, а он про карикатурный «Лес» на голубом глазу утверждает:

«Это очень достойная работа. И не вызывает вопросов, почему Бояков согласился с предложением Крамера и с его трактовкой. Этот спектакль из тех, что приваживают в театр зрителя. А это, согласимся, задача важная».

Согласимся. Однако приваживать допустимо разве любой ценой?

Да, его неколебимость обеспечивают давлением

Надеюсь, достаточно наглядно показал, что опекают Боякова силы действительно очень влиятельные, из высших инстанций. Поставить по струнке правительственную газету — куда уж серьёзнее. Да и телевидение на ряде каналов старательно выполняет то же задание: обслуживать этого господина.

Так что возможности министерства культуры с его новым руководителем явно скованы. Даже если они очень хотят изменить положение к лучшему, им этого, по всей видимости, не позволяют.

Конечно, Любимова — не Мединский, который останется в истории как худший из министров культуры нашей страны. Верю тем, кто утверждает: истинную цену Боякова и Дорониной (диаметрально противоположную!) Ольга Борисовна понимает прекрасно. И всё же — пятилетний контракт…

Вы помните, как должен назначаться художественный руководитель МХАТ соответственно изменённому уставу? Контракт с ним заключает директор театра, если он вообще считает такую должность необходимой. Заключает по согласованию с министерством культуры и с президентом театра.

Так и было в данном случае? Не похоже. Доронина своё добро на Боякова, уверен, не могла дать по определению. Значит, несмотря на провозглашение в изменённом уставе директора и президента театра его руководителями, Доронину при решении важнейшего кадрового вопроса просто обошли. А министерство, при всём подчёркнуто уважительном за последнее время отношении к ней, выходит, в конечном счёте её обмануло.

Под давлением? Не сомневаюсь. Разумеется, надо было бы узнать всё, как говорится, из первых уст, да не получается. Мало того, что откровенность в подобного рода конфиденциальных делах напрочь исключена. Нелегко даже встречи с министром добиться.

К Мединскому в связи с драмой МХАТ «Правда» обращалась неоднократно — и безрезультатно. В августе прошлого года обратились к Любимовой. Реакция последовала в следующем послании главному редактору от 4 сентября:

«В ответ на Ваше обращение о возможности проведения беседы обозревателя газеты «Правда» по вопросам культуры В.С. Кожемяко с министром культуры Российской Федерации О.Б. Любимовой сообщаю, что в настоящее время проводится комплексная проверка деятельности Московского Художественного академического театра имени М. Горького. По итогам указанных мероприятий минкультуры России готово рассмотреть возможность комментария вашему изданию по ситуации… Директор департамента информационного и цифрового развития В.В. Ваньков».

Как известно, проверка, о которой идёт здесь речь, уже давно закончилась. А наша беседа с министром культуры не состоялась до сих пор. Потому и о данном остром событии, опять взрезавшем судьбу одного из ведущих театров страны, говорить приходится со слов тех, которые происходившее могли наблюдать лишь поверхностно, со стороны.

Итак, когда минкультуры возобновило работу после десятидневного отпуска, объявленного на начало мая, туда отправились из МХАТ Бояков и Прилепин, заместитель художественного руководителя по литературной части. Сам Бояков формально в театре стал уже никем, ибо договор с ним был подписан на должность худрука-директора, которая теперь перестала существовать. Однако провозглашённый по новому уставу главным и.о. директора Олег Михайлов на встречу в министерстве почему-то не был взят. Может быть, потому, что без него всё уже было предрешено?

В театре посчитали именно так. А отличное настроение тех двоих, которое они всячески демонстрировали, подсказывало и суть наивысшего вердикта. Вскоре на собрании коллектива она была подтверждена: Бояков — опять неколебим.

Даже малейшие остатки совести сводятся на нет

Чем же завершить эти заметки? Поистине беспредельно возмущение тем, что творит сей персонаж. Но всё время думаю: а ему ведь это позволено!

Думаю о высокопоставленных «шефах» его. Что бы ни диктовало им такую заботливость к г-ну Боякову — личная близость, политика, скользкая его хитрость, вводящая в заблуждение, или что-то ещё, — отзывается их покровительство скверно. Даже если были у него хоть малейшие остатки совести, истаивают на глазах.

Одно сейчас выделю, но исключительно важное: отношение к Татьяне Васильевне Дорониной. Осознаёт ли Бояков её особую значимость в Московском Художественном академическом театре имени М. Горького?

Не удивляйтесь странности вопроса. Я помню первую после внедрения Боякова во МХАТ пресс-конференцию, которая состоялась в помещении ТАСС 16 января 2019 года. Сколько высокопарных слов произнёс он тогда в адрес своей великой предшественницы! Как истово клялся, что олицетворяемые ею традиции Художественного театра будут продолжены! Увы, очень скоро стало проясняться: слова и клятвы эти — пустые, по существу они не значат ничего.

Какое-то время, пускай просто ритуально, Доронину он в своих устных и печатных выступлениях поминал. Но — всё реже и реже, пока не исчезла она из его текстов совсем. А вместо почтения и благодарности за многое, что принял от неё, зазвучало уже нечто совсем отвратительное.

Концентрат этого продемонстрировало последнее по времени интервью «Российской газете», о котором говорилось выше. Напрямую в нём лишь единожды упомянута ситуация, которую он «застал» в предоставленном ему театре почти три года назад. И о чём же (далеко не впервые!) считает нужным сказать? Нет, не о талантливой труппе, созданной Татьяной Дорониной, и не о богатейшем репертуаре, переданном ему. Ведь и сейчас, когда Бояков кое-как напёк своих скороспелок — в основном для Малой сцены, всё-таки основу репертуара по-прежнему составляют замечательные спектакли доронинской поры.

Но он говорит не о них, а о... мусоре, который пришлось ему, бедняге, вывозить из подвалов театра! А между тем образовался этот мусор, по свидетельству очевидцев, большей частью за счёт выброшенных декораций тех постановок, которые сам же Бояков (из ревности?) «закрыл».

Ревность и неуёмная страсть добиться, чтобы МХАТ имени М. Горького теперь совсем не ассоциировался с Т.В. Дорониной, а его, бояковские «заслуги» были подняты в глазах зрителей на недосягаемую высоту, доводят зарвавшегося менеджера до крайнего безобразия. Приведу дословно выдержку из недавнего интервью, где завзятый болтолог без капли стыда по-своему иллюстрирует такой признак «театра-лидера», как умение хранить традиции:

«Здесь нельзя не заметить и нашу реконструкцию «Трёх сестёр» Немировича-Данченко, и прекрасный «Вишнёвый сад» в великих декорациях Владимира Серебровского, но с оригинальной и свежей режиссурой Валентина Клементьева и, по-моему, выдающейся игрой Анны Большовой. Начиналась эта линия с реконструкции «Синей птицы». Мы поменяли участь этого великого спектакля. Долгое время он был для актёров ссылкой и наказанием: приходить в выходной в 12 дня, чтобы дышать алкогольным перегаром из уст коллег и задавать себе гамлетовские вопросы о смысле актёрской профессии? Восстановленный же спектакль для них почти святыня. Актёры осознают, что это единственный спектакль Константина Станиславского в мировом репертуаре, и гордятся этим. И зрители реагируют на него совершенно по-другому».

Интересно, а «совершенно по-другому» — это как? В чём конкретно при Боякове «поменяли участь этого великого спектакля»? И что, при Дорониной мхатовцы им не гордились, он не был святыней для них?

Да начинать, Бояков, надо с того, что и «Синяя птица», поставленная Станиславским, и «Три сестры» в режиссуре Немировича-Данченко, и «Вишнёвый сад», который поставил большой мастер из Киева, тоже народный артист СССР Сергей Данченко, — всё это в своё время было инициировано и спасено Татьяной Дорониной. И великолепно работало многие годы! Заявлять, будто предпринятая «реконструкция» что-то в корне тут поменяла, смешно. Только «Вишнёвый сад» претерпел заметные изменения, но, увы, не в лучшую, а явно в худшую сторону.

Бояков же, поднимая бурную рекламную шумиху вокруг каждой из этих по сути присвоенных «премьер», о решающей роли Дорониной глухо молчал и продолжает молчать. В упомянутом интервью сообщает: «Сейчас мы собираемся реконструировать «Белую гвардию» в декорациях Серебровского». Отлично. Однако ведь известна не только фамилия художника этого спектакля. Не засекречен и режиссёр — Татьяна Доронина. Почему же её не назвал?

Зато как беспардонно ввернул оскорбительную версию в адрес прежнего руководителя театра — насчёт алкогольного перегара на сцене. Нюхал что ли? Оторопь берёт, до чего доходит в наглых своих происках бессовестный тип. Другой, одумавшись, извинился бы, но от этого ждать не приходится.

Какое там! В том же интервью, причём без запинки, иезуитски вещает: «Все в театре слышали от меня десятки раз, что мы всегда готовы радушно встретить Татьяну Васильевну и рассмотреть любой её творческий запрос и идею. Но прежде всего мы рады были бы показать ей наши премьеры, потому что за два года, что она не появлялась в театре, у нас произошло огромное количество событий. Здесь новый репертуар, новый зритель, новая реальность…»

Добавим: здесь уже не МХАТ, а совсем другой театр. Почти полный антипод прежнего, по-настоящему русского национального. И Бояков вместе со своими «шефами» всё ещё думают, что такую чудовищную метаморфозу можно освятить высоким именем Татьяны Дорониной?

P.S. Эта статья уже была подготовлена к печати, когда появилось очередное «завлекательное» сообщение от г-на Боякова. В постановке пьесы о молодом Сталине (!) под названием «Чудесный грузин» будет играть Ольга Бузова — скандально известная «звезда» из порочного «Дома-2»!

Изумительна бояковская мотивировка того, что на сцену одного из главных театров страны выйдет такая, мягко говоря, странная персона. Оказывается, Эдуард Владиславович хочет показать «настоящего персонажа, героя сегодняшнего времени. Бузова не интеллектуал. Не музыкант. Не мыслитель. Не модель. Не дизайнер. Не Диана Вишнёва и не Оксимирон. Она всё вместе. Но при этом она феномен, который живёт во время Инстаграма, в эпоху, когда можно стать звездой, не обладая специальными компетенциями».

И вот завершение столь поразительной аргументации: «У меня есть абсолютная уверенность, что это крутой содержательный ход: СЕГОДНЯ СМЫСЛ ТАМ, ГДЕ БУЗОВА, как бы это ни парадоксально звучало».

Ничего себе! И делец, исповедующий такого рода «смыслы», будет ещё пять лет безоглядно уродовать национальное достояние — МХАТ?!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср июн 16, 2021 6:51 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Странный праздник — серые песни
№62 (31122) 17 июня 2021 года
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Крайне странный праздник подарен нам на 12 июня. Этот день в смутном 1990-м ознаменовался провозглашением... независимости России! Так сперва и новый праздник будет назван.

Но от кого независимость? Не от самой ли себя, если учесть, что Советский Союз, который размашисто отвергал тогда нетрезвый Ельцин, многие считали исторической Россией? А главное — ведь разрушение СССР, которое даже ельцинский преемник Путин признал величайшей геополитической катастрофой, реально началось именно с этой даты.

Однако, вместо объявления 12 июня днём ежегодного траура, учреждается праздник. На похоронах? В честь катастрофы — День независимости России?! Со временем пришлось всё же второе слово в нелепом названии стыдливо опустить. Только и гордое «День России» по такому печальному поводу звучит абсолютно неуместно.

Учитывая неостывающие мечты наших заклятых друзей и партнёров о дальнейшем расчленении «слишком большой» страны, лучше всего было бы допущенную грубую ошибку исправить и принятое некогда решение об этом абсурдном празднике отменить. Нет, видимо, духа не хватает. Вот и приходится властям предержащим крутить-вертеть, чтобы хоть как-нибудь оправдать ситуацию. Например, сам президент разъясняет: дескать, праздник посвящается не только современному развитию России, но и всему её многовековому непрерывному пути.

А всё-таки от современности и от сравнений с тем, что было, разве можно уйти? В нынешнем году исполняется 30-летие грандиозной трагедии уничтожения великой Советской державы, прологом к чему и стало 12 июня 1990-го. Понятно, вопросы о том, что за три десятка антисоветских лет нами обретено и что утрачено, встают с особой остротой.

Стремясь ответить на них, «Правда» публикует немало аналитических материалов. Но множество очевидных жизненных фактов и без специального анализа говорят сами за себя. В том числе состоявшееся празднование так называемого Дня России.

К примеру, мы в газете с огромной тревогой утверждаем: страна всё более утрачивает одно из драгоценнейших своих духовных богатств — массовую советскую песню. А на смену этому прекрасному, вдохновляющему, поистине уникальному явлению мировой культуры мутным валом катит то, что выдающийся отечественный композитор Тихон Николаевич Хренников, беседуя со мной, ещё в начале 1990-х пригвоздил категорически: «Мусор!»

Ох, этим мусором теперь людям буквально уши затыкают, не давая возможности различать, особенно молодым, что такое действительно хорошо, а что такое плохо. И я всё думал: а где-то можно услышать самое лучшее из созданного за последнее время в песенном жанре? Додумался: наверное, на большом (главном!) концерте, посвящённом Дню России. Уж тут наверняка расстараются. Все таланты страны в их распоряжении. Отыщут и песни достойные для почётнейшего места на Красной площади, а также на основном российском телеканале.

Не нашли. Или так по-своему представляют самое лучшее и достойное? Ну конечно, ярким многоцветьем блистала на сцене подсветка, метались вокруг исполнителей песен энергичные подтанцовки, и очень пафосно произносили свой текст, похожий на краткую лекцию о России, ведущие — Мария Ситтель и Дмитрий Губерниев. Но песни...

Да, сами песни, которые доносились на фоне всего этого искусственного подъёма, в абсолютном большинстве угнетали бездарностью и музыки, и текста. Возможно, поэтому имена авторов не назывались? А словцо от Тихона Хренникова для оценки их творческого результата подходит в данном случае весьма точно. Мусор — он и есть мусор, даже если на главной площади страны.

Вот, скажем, из песни на злободневную тему про любовь в пандемию — от Газманова-младшего:

Алёнка, Алёнка,

Мы с тобой на удалёнке.

И я не нахожу себе места,

Без тебя мне не по кайфу.

А вот тоже про любовь, но в более «лирической» интонации — от Билана:

Давай мы отдохнём

С тобой вдвоём.

Давай мы не уснём

С тобой вдвоём.

Мы эту ночь перевернём

С тобой вдвоём...

Интересная подробность. Ведущие упомянули фильм о легендарном лётчике Великой Отечественной «Девятаев», недавно вышедший на экран, и объявили: «Сейчас будет исполнена песня из этого нового фильма».

Замечательная песня — «Любимый город»! Только вот написана она была вовсе не для этой картины, а более 80 лет назад, ещё до войны, поэтом Евгением Долматовским и композитором Никитой Богословским. А исполнил её впервые в советском фильме «Истребители» Марк Бернес. О них троих стоило бы со сцены сообщить, поскольку, я уверен, мало кому из слушателей это известно. Однако про советских не сообщили.

Ради справедливости отмечу и ещё одну лучшую в концерте песню. Это задорная, искромётная, по-настоящему праздничная «Московская кадриль», созданная в далёкие 1970-е годы талантливым композитором Виктором Ивановичем Темновым. То есть она, как и «Любимый город», из советской эпохи.

Но где же равные им песни «новой России»?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср июн 23, 2021 6:41 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Антикоммунисты и сегодня желают победы Гитлеру
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Так совпало, что в нынешнем году мы отмечаем 80-летие нападения фашистских орд на Советский Союз и 30-летие уничтожения его. Есть ли связь между двумя этими трагическими событиями? Очень важно осознать, что в 1991-м было осуществлено то, к чему Гитлер стремился в 1941-м. Но тогда сорвалось. Народ советский, сплочённый партией коммунистов, выстоял против нашествия сил почти всей Европы. И победил. Почему же потерпел поражение полвека спустя? Конечно, сказался сложный комплекс причин, которые ныне обстоятельно анализируются на страницах «Правды». Но одну следует выделить особо.

Когда чёрные тучи развала уже вовсю сгущались над нашей страной, кто-то из читателей «Правды» принёс мне номер журнала «Страна и мир», издававшегося на русском языке в немецком Мюнхене. И вот здесь я прочитал:

«Лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А ещё лучше б — в 1941-м!»

Да, да, именно так, с восклицательным знаком, выражающим высшую степень желанности такого оборота событий.

Не было бы это удивительным, если бы исходило от какого-то недобитого фашиста, тем более в городе, где гитлеровский морок в своё время и зарождался. Но нет же, статью, которая буквально потрясла меня, написал мой соотечественник и даже коллега — журналист газеты «Московский комсомолец» Александр Минкин.

Потрясение вызвал ход мыслей советского вроде бы человека. Оказывается, СССР — хуже фашистской Германии и потому заслуживал не победы, а поражения. Как и Сталин гораздо хуже Гитлера. В статье Минкина все сравнения не в пользу первого, а фашистский фюрер — всего лишь «маленький честный Гитлер».

Тогда это было ещё сравнительно внове. Потом-то мы чего только не наслушались. Уже и Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) уравняла фашизм и коммунизм, гитлеровский рейх и сталинский СССР. Тем, кто разгромил фашизм, предъявили даже больший счёт, чем фашистам.

А начиналось всё такими сбросившими маски антикоммунистами, как Минкин. Горько, что в искусственно созданной атмосфере «перестроечного» помрачения умов многие доверились им.

Дискредитация нашей Победы, как и всего советского, развернулась так широко и безумно, с таким захлёбом и участием такого числа всецело увлечённых позорным занятием, что это можно назвать массовым буйством извращенцев. Вот под истерический пораженческий шум-гам и сдали страну. Характерно, что автор той статьи с пожеланием победы Гитлеру тогда же совершенно спокойно перепечатал её в «МК». На создавшемся общем фоне она уже не воспринималась как нечто из ряда вон выходящее.

И что мы имеем теперь? Да то же самое засилье антикоммунизма по всем направлениям. Про установку «декоммунизации» не забывают, советские победы и достижения стараются всеми способами заглушать либо извращать.

Гитлер издал известный приказ: в первую очередь уничтожать коммунистов, комиссаров, политруков. А в Красной Армии на фронте был девиз: «Коммунисты, вперёд!» И они шагали в огонь, и большинство их погибли за Родину. Но хоть единожды вспомнил об этом в своих выступлениях бывший коммунист и нынешний президент страны?

Начинается очередная выборная кампания — и снова забота власти, чтобы как можно меньше коммунистов допустить в Госдуму и другие властные органы. Снова коммунисты под основным подозрением, сомнением, гонением. А почему?

Антикоммунистом и антисталинистом номер один был, конечно, Гитлер. И Сталин поломал его безумные планы. А за что же так люто ненавидят Сталина в нынешней российской правящей «элите» и обслуге её? Не за то ли, что предательства он не позволял ни себе, ни другим?

При официальном выдвижении Путина в президенты на третий срок он сказал: «Иуда — не самый уважаемый библейский персонаж в нашем народе». Что ж, так и есть. Только кого конкретно имел в виду Владимир Владимирович, подняв вдруг эту острую тему?

«Грантополучатели», находящиеся на содержании у иностранных государств и отрабатывающие деньги в российской предвыборной кампании, разумеется, уважения не заслуживают. Однако с тем библейским персонажем ассоциируются прежде всего, если говорить о последних 30 годах, Горбачёв и Ельцин, Александр Яковлев и Шеварднадзе, Собчак, Чубайс, Гайдар... Немало их подельников и сегодня во власти.

Но можно ли теперь «отрубить», забыть, оставить где-то в непроглядной дали поведение этих персонажей из «партии власти», связанное с трагедией великой страны, которое в конечном счёте сыграло поистине роковую роль?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн июл 12, 2021 7:13 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Кино предательства, унижения и растления
№73 (31133) 13—14 июля 2021 года
4 полоса
Автор: Фёдор РАЗЗАКОВ.

Историк и писатель Фёдор РАЗЗАКОВ в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

До сих пор, когда речь заходит о трагическом 1991-м, очень часто приходится слышать одно и то же. Дескать, почти никто не думал, что в ближайшее время могут закончиться и Советская власть, и Советский Союз.

Да, действительно, многие не думали и не верили, но совсем скоро казавшееся немыслимым произошло! О чём же это свидетельствует? Какие факторы сработали исподволь, подчас даже вроде бы незаметно, однако весьма кардинально и глубоко?

Анализируя процессы, инициированные Горбачёвым и его подельниками с началом так называемой перестройки, обратимся к сфере сознания. Здесь задача была поставлена однозначная. Социалистическая идеология, на основе которой Советская страна успешно развивалась и крепла много лет, одержав Великую Победу в самой страшной войне, должна быть подорвана и заменена иной, буржуазной…

А одним из самых действенных средств идеологического воспитания народа с первых лет Советской власти стало у нас кино. Так вот, пробравшись на верх партийного и государственного управления, предатели сразу же взялись «переформатировать» отечественный кинематограф. Чтобы служил он теперь не утверждению социализма, а наоборот — его низвержению. И, надо сказать, преуспели в этом.

Дьявольской по изощрённости и масштабам была та кампания, уроки которой мы должны знать для борьбы за наше будущее. Потому и решил я побеседовать с выдающимся знатоком темы — историком, писателем и социологом кино Фёдором Раззаковым.

Искусство за что и против чего?

— Мы с вами, Фёдор Ибатович, встречались в юбилейном 2017 году, накануне 100-летия Великого Октября. Тогда хотелось, чтобы в связи с такой исторической датой читатели «Правды» как можно достовернее представили и точнее осмыслили грандиозность свершений советской эпохи. В беседе, которая затем была опубликована в нескольких номерах нашей газеты, речь шла о становлении великого советского кино.

— Которое теперь, увы, мы потеряли.

— Вместе с величайшей социалистической державой под названием Советский Союз.

— Вы напомнили мне, что нынешний год тоже по-своему юбилейный. Только с огромным знаком минус! Тридцатилетие уничтожения СССР…

— О чём и предлагаю поговорить сегодня. Давайте рассмотрим это опять через кино — наиболее близкую вам часть нашего искусства и культуры. Вы же не станете отрицать, что врагам Советской власти, разрушителям страны удалось, как говорится, на полную катушку использовать силу кино для осуществления своих коварных целей?

— Конечно, не стану. Это постоянная боль моя. Да вы, наверное, знаете названия некоторых книг, написанных мною за эти 30 «постсоветских» лет: «Кино, взорвавшее СССР», «Индустрия предательства» и так далее. Теперь-то мы видим, сколь дорогой ценой обернулось начатое будто бы с благими намерениями…

— А как вы объясняете, что именно кино и многие его деятели оказались, можно сказать, в авангарде разрушителей?

— Вы сами сказали про силу кино. Она всем была известна в советском обществе. И если сделать эту силу антисоветской?..

Расчёт главных «перестройщиков» оказался верным. Замечу, что роль кинематографа как одного из самых массовых видов искусства и важнейшего способа формирования идеологии тогда была даже гораздо большей, чем сегодня, с распространением интернета и падением качества фильмов.

Приведу пример. Самый «кассовый» советский фильм 1980 года «Пираты ХХ века» собрал аудиторию в 87 миллионов 600 тысяч человек. А вот самый успешный на сегодня российский фильм «Движение вверх», вышедший в 2017-м, привлёк в кинотеатры всего лишь чуть более 12 миллионов зрителей.

— Но всё-таки почему и как получилось, что талантливые люди, ещё вчера создававшие великолепные картины во славу Советской страны, вдруг начали работать против неё?

— Не вдруг. И не все, не все…

— Пусть большинство.

— Тема обширная, психологически сложная, и у каждого всё же своя история. Многих из так называемой творческой интеллигенции подвела, я думаю, чрезмерная эмоциональная впечатлительность. Однако основным для всех фактором стал хитро замаскированный курс, который задан был с приходом к власти Горбачёва и реализовался потом ловкими извивами мошеннических манипуляций. Они настолько сбивали с толку людей, что те абсолютно запутывались и подчас просто теряли голову.

— Вспоминая атмосферу того времени, соглашаюсь с вами. Если началась «перестройка», что называется, во здравие, то довольно скоро она всё больше напоминала массированную психическую атаку. По головам били удар за ударом. Пресса, телевидение, радио, эстрада, театр и кино... Могло сложиться (и складывалось!) ощущение полной неразберихи и сумбура, некоего сумасшедшего дома.

— У которого были тем не менее свои управленцы, знавшие, к чему они дело ведут. Прежде всего это известная троица — Михаил Горбачёв, Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе.

— Понятно, что кино попало в ведение А.Н. Яковлева. Его, этого своего подельника, Горбачёв облёк полномочиями главного идеолога страны. То есть, образно говоря, назначил волка ведущим воспитателем овечьего стада.

— Что-то вроде этого, похоже… Фигура жуткая. Считали его серым кардиналом, и поныне во многом он остаётся как бы в тени Горбачёва. Между тем, обстоятельно изучая деяния этого А.Н., я пришёл к выводу, что нередко он превосходил самого Горби. По хитрости, ловкости, предусмотрительности. Да по уму, в конце концов!

— Умный враг, разумеется, опаснее глупого. Может быть, ради лучшего понимания читателями того, что произошло с нашим кино и культурой в целом, нам стоит несколько задержаться на личности этого ключевого персонажа?

— По-моему, очень даже стоит.

Зловещая личина, перекрывшая советский экран

— Поскольку вы, можно сказать, специализировались на биографии «серого кардинала», сообщите читателям, откуда он такой взялся.

— Внешне начало у него ничем особенным не примечательное. Обычный партаппаратчик. Ещё в 1946 году, то есть вскоре после войны, был назначен инструктором отдела агитации и пропаганды в Ярославском обкоме партии. А в 1953-м его перевели в Москву, в аппарат ЦК КПСС, где он тоже занимался пропагандой. Прошёл путь от рядового инструктора до фактического главы важнейшего отдела ЦК.

В общем, опытнейший пропагандист становится матёрым циником, как он впоследствии сам себя называл.

— Выходит, это был цинизм осознанный?

— Безусловно. В конце концов уже не верил в то, что проповедовал миллионам советских людей.

— Но Яковлев ведь был фронтовиком, даже ранен на войне…

— Наверное, тогда, в свои 18—20 лет, циником он ещё не был. Стал таковым в 1956 году, когда перед делегатами ХХ съезда КПСС Хрущёв выступил с докладом «О культе личности Сталина». Тогда-то и произошло в партии негласное разделение — на сталинистов и антисталинистов.

Именно эти «анти», начав с осуждения Сталина, три десятилетия спустя придут к логичному для себя итогу — отрицанию социализма в целом. Среди таких окажется и А.Н. Яковлев.

— Однако, судя по разным фактам, у него антисоветизм существенно возрастёт, углубится и обретёт особенно опасную форму в результате продолжительных контактов за рубежом. Вы согласны с этим?

— А как же! Сперва в 1958—1959 годах была у Яковлева стажировка в США, в Колумбийском университете. Это по линии ЦК КПСС. И, кстати, проходил он ту стажировку вместе с тремя сотрудниками КГБ, в числе которых Олег Калугин — будущий высокопоставленный чекист-предатель, генерал из внешней контрразведки.

— Многие уверены, что А.Н. тоже был завербован иностранной разведкой. Или во время того пребывания в США, или позднее, в 1973—1983 годах, когда служил послом СССР в Канаде.

— Вполне реальный вариант. Но даже если он был не штатным агентом западных спецслужб, а, как принято говорить, агентом влияния, суть от этого не меняется. Всё равно старался использовать имеющиеся возможности в интересах не своей страны, а её противников или даже лютых врагов. Пребывание же в советской номенклатурной обойме гарантировало подлому хамелеону безбедную жизнь.

— Хамелеоны, добравшиеся до вершин власти и тщательно скрывавшие истинное своё лицо, умели при этом распознать друг друга. Так Горбачёв, ещё до «перестройки» прибыв в Канаду с партийной делегацией, тотчас «нашёл» А.Н.

— Да Горби наверняка к этому уже был подготовлен! Потому и заняв кресло Генсека, когда необходимо стало всюду поскорее расставлять «своих» людей, выделил Александра Яковлева среди самых первых.

— Давайте вспомним, чем ознаменовался на киноэкранах страны приход нового главного идеолога.

— Ох, действительно ознаменовался… Вот вы говорили, что «перестройка» начала наносить очень сильные удары по головам людей. И в самом деле, удары (один за другим!) были прямо-таки обезумливающие. А с киноэкранов, если учесть их вклад в сокрушение мозгов, своего рода знамением стало «Покаяние». Вы ведь помните этот фильм грузинского режиссёра Тенгиза Абуладзе?

— Не только его, но и атмосферу, в которой он появился. Задолго до выхода на экран в связи с этим названием всеми средствами «демократических» СМИ уже нагнеталось ожидание чего-то совершенно исключительного.

— Именно так! Потому что замысел был далеко идущий. Замечу: возник он ещё в бытность Генсеком ЦК КПСС Юрия Андропова, а съёмки начались под патронатом Эдуарда Шеварднадзе. Он возглавлял ЦК Компартии Грузии и лично курировал этот проект. Через грузинский Совмин даже шло его финансирование.

— Есть повод ещё раз задуматься о разветвлённости и тайной работе «пятой колонны»?

— Уверен, что есть. Уже тогда созрело намерение возобновить антисталинскую кампанию, которая была прервана Брежневым в середине 1960-х. Начало новой атаки притормозилось смертью Андропова, но вскоре явились Горбачёв и Яковлев.

— Заготовка «Покаяния» оказалась кстати?

— Очень даже! Само название фильма задавало лейтмотив всей последовавшей затем «перестроечной» вакханалии. Ведь что тут стало ключевым? Фактический отказ от советской действительности и призыв каяться за грехи предков. Дескать, неправильно жили, не тем идеалам поклонялись. То есть всё не то и не так!

Вспомните кульминацию — финал «Покаяния». Внук откапывает из могилы тело своего деда и сбрасывает его в пропасть…

— Ужасающее святотатство!

— Ужасающее, да. И вполне рассчитанное. Это же призыв к молодому поколению: как угодно глумитесь над советским прошлым, пляшите на костях своих предков, сбрасывайте их в преисподнюю. Вот какой фильм и с какой целью волей зловещего Яковлева был назначен программным для «перестройки».

— Яковлев лично этим занимался?

— И этим, и многими другими подрывными делами, которые раскручивались в кинематографе. Настолько важное значение он придавал кино, что, при обширном штате специально подобранных помощников, за многое в той сфере брался сам.

Закончу про «Покаяние». Лично Яковлев устраивал его премьеру в столичном Доме кино — для «элиты» либеральной интеллигенции. Это ноябрь 1986 года. Он же затем пробил выход фильма в широчайший прокат: отпечатанный тираж составил аж 1200 копий!

Правда, народ всё равно шёл на «Покаяние» очень вяло. И тогда Яковлев даёт команду ещё больше усилить и без того беспрецедентную «раскрутку» этой картины в прессе и на телевидении. Увы, при всех чрезвычайных мерах привлечь более 13 миллионов человек так и не удалось.

— Широкий зритель не случайно с такой прохладцей отнёсся к восхваляемому «Покаянию». Художественные достоинства его были вовсе не столь высоки, как кричала «демреклама».

— Тем не менее в мае 1987 года на очередном Всесоюзном кинофестивале (20-м!), который состоится в Тбилиси, «Покаяние» ожидаемо будет удостоено Главного приза.

— Явный знак всем деятелям кино?

— Конечно. Знак того, каковы отныне задаваемые им ориентиры. Не художественные, которые лишь смутно просматриваются где-то на втором или третьем плане, а идеологические.

Впоследствии сам Александр Яковлев признается в главном своём замысле: «Группа истинных, а не мнимых, реформаторов разработала (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционизму вообще… Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма… Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика — механизм тоталитаризма против системы тоталитаризма — сработала…».

У кого оказались «бразды правления»

— Честно говоря, меня и сегодня поражает откровенность этого яковлевского признания, которое вы привели и которое теперь уже достаточно широко известно. Как-то вырвалось это у него. Ведь свою кухню вершители «перестройки» постарались не очень разглашать. Горбачёв прямо заявил об этом однажды: «Всей правды я вам никогда не скажу».

— Это верно: во тьме и умолчании о главном делали они свои тёмные дела. То есть зачастую говорилось одно, а делалось абсолютно другое. Не звучал же лозунг: «Даёшь капитализм!». Убивали социализм под девизом «Больше социализма!». Вот и печально знаменитый 5-й съезд кинематографистов СССР, состоявшийся в середине мая 1986 года в Большом Кремлёвском дворце, начался с провозглашения вроде бы вполне благих намерений. Против застоя, за творческий подъём и поиск…

— А кончился кадровым погромом.

— Да, произошёл настоящий переворот в руководстве Союза кинематографистов, а затем и в Госкино. Подготовлено это было тем же Яковлевым и с той же целью — привести к власти «своих» людей.

— Методом стравливания поколений?

— Именно. Причём творческие проблемы использовались лишь как повод для вымещения личных недовольств, комплексов и обид.

— Чуть ли не основным объектом яростных нападок стал великий советский режиссёр и актёр Сергей Бондарчук, которого даже не выбрали делегатом на тот съезд. Через некоторое время мне посчастливилось беседовать с ним для «Правды», и было видно, насколько Сергей Фёдорович подавлен происшедшим.

— Ещё бы! Беспрецедентно хамское отношение к признанному лидеру советского кино, продемонстрированное на съезде, должно было соответствующим образом настраивать творческую молодёжь. В духе «Покаяния»: не церемоньтесь с этими «совками», сбрасывайте их на свалку и мёртвыми, и живыми…

— Крупнейшие таланты в результате были выведены из строя.

— От руководства в Союзе кинематографистов отстранили так называемых консерваторов, а фактически честных коммунистов — Сергея Бондарчука, Льва Кулиджанова, Юрия Озерова, Станислава Ростоцкого и других. Вместо них «бразды правления» захватили в свои руки антикоммунисты. Это Элем Климов, Андрей Смирнов и подобные им.

Прошу всех читателей обратить особое внимание вот на что. Важна не только разница в общественно-политических взглядах тех и других. Несравним и уровень талантов, а значит — художественная планка, которую они могут задать.

Кто такой Андрей Смирнов перед тем же Сергеем Бондарчуком? По большому счёту он может предъявить только один действительно значимый фильм — «Белорусский вокзал». Но надо учитывать, что успех этой картины обеспечили в первую очередь блистательные актёры — Евгений Леонов, Анатолий Папанов, Всеволод Сафонов. Всем им к тому времени было уже под пятьдесят, и рядом с ними 29-летний режиссёр-дебютант (это была его первая полнометражная лента) действовал в роли ученика.

— Прямо скажем: известен этот Смирнов больше не как художник, а как злобный антикоммунист, буквально распираемый ненавистью ко всему советскому.

— Ненависть разрушает творца изнутри. Именно поэтому ничего выдающегося после «Белорусского вокзала» Смирнов уже не снял. Замечу шире: по той же причине фактически закончились почти все режиссёры, участвовавшие в работе 5-го съезда как гонители и разрушители. Во всяком случае не смогли достичь в постсоветские годы тех творческих высот, которые покоряли в советское время.

Я имею в виду Вадима Абдрашитова, Эльдара Рязанова, Глеба Панфилова, Сергея Соловьёва и ряд других. Громкие имена! Но… все они, как говорится, сдулись. И это, я считаю, расплата за измену самим себе, за то, что они выступили на «тёмной стороне», согласились стать куклами в «театре Карабаса-Барабаса».

По ходу «перестройки» почти всё великое советское кино объявлялось «неправильным»


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср июл 14, 2021 8:03 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Кино предательства, унижения и растления
№74 (31134) 15 июля 2021 года
4 полоса
Автор: Фёдор РАЗЗАКОВ

Историк и писатель Фёдор РАЗЗАКОВ в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

(Окончание. Начало в №73)
Происходили убийство и самоубийство одновременно

— Да, размышляя над судьбой некоторых видных деятелей советского кино, невольно приходишь к горестному выводу. Вот они, предав свои заслуги, звания, творчество прежних лет, упоённо взялись убивать Советскую власть и Советский Союз. Но ведь одновременно убивали дело, которому служили, то есть и самих себя. Трагедия?

— Безусловно.

— А вполне ли осознана она действующими лицами?

— Большой вопрос, на который, наверное, каждый ответит по-своему.

— Помогите нашим читателям хотя бы кратко представить основной ход событий в руководстве отечественным кино после рокового 5-го съезда.

— Что ж, либералы здесь победили. Яковлев свой замысел реализовал. А теперь новому руководству СК надо было использовать этот свой прорыв к власти.

И вот первым делом они захватили важнейшую стратегическую высоту — тематическое планирование кинокартин, которое всецело находилось в руках Госкино. Отмечу, что темплан (то есть план, ежегодно спускаемый союзным Госкино для всех киностудий страны и группирующий фильмы по темам) существовал в советском кинематографе с конца 1920-х. Благодаря ему наше кино имело возможность охватывать своим вниманием проблемы всех слоёв населения и его по праву можно было назвать народным.

— В каком же направлении повлиял приход либерал-перестройщиков?

— Напомню, что «новое кино» у нас начали характеризовать тогда парой расхожих нелестных слов — «чернуха и порнуха». Среди героев экрана появились проститутки, бандиты, теневые дельцы, воры в законе и т.п. Конечно, и тема «сталинских» репрессий расплылась без границ. А вот фильмы, разоблачающие мировой империализм, вскоре совсем перестанут снимать.

— В экстазе взаимного примирения?

— Как сказать, насколько было оно взаимным. Мало кто знает, что в марте 1987 года делегация советских киношников во главе с самим Элемом Климовым отправилась в США. Целью этой поездки было показать и доказать американским боссам, что новое советское киноруководство радикально меняет идеологический вектор своего кинематографа. Например, было прямо заявлено: отныне в СССР не будут сниматься фильмы, в которых американцы предстают врагами.

— Ну те обрадовались, наверное…

— Естественно. Такой подарок! Однако с их стороны аналогичного сообщения не прозвучало. Да и не могло прозвучать, поскольку американцы чувствовали себя хозяевами, а Климова и его компанию воспринимали как лакеев. А лакей всегда обязан угождать своему господину.

— Тем и кончилось?

— Да, представьте себе. В итоге у нас в СССР прекратили снимать антиамериканское кино (например, о происках ЦРУ), а в США антисоветские фильмы как снимались, так и продолжали сниматься вовсю. И потом они приходили в Советский Союз на видеокассетах. Например, «Рэмбо-3», где герой Сильвестра Сталлоне сотнями убивал наших солдат в Афганистане.

— Есть чем возмутиться, есть основание даже вознегодовать. Только согласитесь, ведь киношники не были первопроходцами в эдаком беззастенчивом лакействе. Это же с самого кремлёвского верха, от Горбачёва и его подельников, шли сигналы, что настала пора сдаваться на милость господам капиталистам. Сдаваться и сдавать безвозмездно всё и вся.

— Факт остаётся фактом. Так поступал Горбачёв. Так же вслед за ним вёл себя Ельцин. Потому что к руководству огромной страной действительно пришли ЛАКЕИ.

— Напомните, пожалуйста, каким образом продолжилось лакейское «прогибание» перед дядей Сэмом в киносфере.

— Был в начале 1988 года ответный приезд в Москву делегации из Голливуда. И она привезла с собой почти два десятка своих фильмов для показа в СССР. Причём все копии американцы предоставили бесплатно. Однако мы-то теперь знаем, чего стоило их «бескорыстие». Его последствия для нас оказались повреднее, чем для североамериканских индейцев бижутерия и виски, за которые ушлые янки покупали их с потрохами двести лет назад.

Половину тех фильмов было разрешено демонстрировать на закрытых показах, то есть для «избранной» публики — в Центральном Доме кино и Доме актёра. Остальные предоставили массовой аудитории. При этом «дарители» настояли, чтобы показ начался перед юбилейным Днём Советской Армии. Символичный жест, подчёркивавший факт американской экспансии на Советской земле близ дорогого для наших людей праздника!

Жертвами становятся миллионы зрителей

— Вы вспомнили про видеокассеты. Действительно, с их помощью к нам полилась далеко не лучшая зарубежная кинопродукция. Но «в новинку» она привлекала людей, и я помню: скоро её поток буквально захлестнул страну.

— Да, в том же 1988-м у нас начался настоящий видеобум. Было ввезено за год порядка 100 тысяч видеокассет с западными фильмами! На этой волне повсеместно начали открываться видеосалоны. Учитывая, что недавно был принят Закон о кооперации, большинство салонов стали коммерческими, и там, разумеется, обильно крутили «запрещёнку» — порнографию, «фильмы ужасов» и т.д.

— Это была какая-то немыслимая вакханалия, вызвавшая у многих резкое возмущение. На страницах «Правды» мы печатали тогда и письма читателей, и редакционные статьи с категорическим протестом.

— Здравая часть общественности протестовала обоснованно. Но тут была важна позиция власти. А суть горбачёвщины, как вы знаете, состояла в том, чтобы ЗАБОЛТАТЬ любую проблему. Создать видимость внимания к ней, наобещать с три короба — и ни одно из своих обещаний потом не выполнить.

— Уж этого мы наслушались и насмотрелись вдосталь…

— Позором обернулись и все, с позволения сказать, властные «меры» по отношению к видеосалонам. В июле 1988 года появляется грозное (на словах!) распоряжение заместителя Генерального прокурора СССР на эту тему. Но к чему свелось? Создать при ВТПО «Видеофильм» экспертный совет — якобы для контроля за демонстрируемой продукцией.

Если же конкретнее разобраться, то задачей этого совета стало всего лишь отделять «порнографию» от «эротики». Между тем во главе нового органа поставили киноведа Владимира Борева, который был известен как ярый противник любых запретительных мер. Подобных себе он подобрал и в члены совета.

— А было ли хоть какое-то регулирующее влияние на творческий процесс собственных кинодеятелей? Ведь «чернуха-порнуха» к тому времени уже валом пошла не только через видеосалоны, но и со своих киностудий.

— Явная показушность такого «влияния» доходила прямо-таки до смехотворной пародийности. Особенно врезался в память факт «Открытого письма», которое опубликовал весной 1988-го глава Госкино Александр Камшалов.

— Он ведь тоже был ставленником Яковлева?

— Верно. Волей «серого кардинала» сменил на этой ответственной должности опытнейшего Филиппа Ермаша. И выполнял функции свои так, как предписывал ему А.Н. Но обоим пришлось в тот момент серьёзно задуматься в связи с нараставшим недовольством политикой Горби. Всё острее и громче звучал вопрос: «Куда нас ведут?» Вскоре и выдающийся писатель-коммунист Юрий Бондарев с трибуны XIX партийной конференции сравнит «перестройку» с самолётом, который подняли, не зная, где его посадить.

— Камшалов писал о проблемах в кино?

— Да, поскольку на общественное недовольство надо было как-то реагировать, а официально за кино отвечал он. И вот, видите ли, заметил, что появились здесь «нехорошие тенденции».

— Ишь ты! Какие же?

— Изящество употреблённых обтекаемых выражений достойно восхищения. Автор Открытого письма указывает: «сенсационная «раскованность» бытописания, подменившая собой жизненную достоверность в целом ряде игровых и документальных фильмов, адресованных преимущественно молодёжи». А ещё — «интимные эпизоды, наблюдать за которыми со стороны в реальной жизни считается просто неприличным», и «вульгарный жаргон, когда в зал слетают слова и выражения, от которых мало-мальски воспитанные люди воздерживаются даже в кругу близких людей».

— В самом деле крайне аккуратно изложено. Не сравнится с высочайшим градусом народного возмущения, которое прорывалось и в письмах нашей редакционной почты той поры.

— А самое жалкое — авторский итог, к которому глава правительственного ведомства приходит. Цитирую: «Однако позиция Госкино СССР в этом вопросе однозначна: возврата к бюрократическому администрированию в искусстве быть не должно. Регламентировать творчество предписаниями на все случаи жизни — значит заведомо низвести его до уровня тусклого, бескрылого ремесленничества».

Если же более чётко выразить мысль главы Госкино, то получится примерно так: возврата к прежнему, ЦЕЛОМУДРЕННОМУ советскому кино не будет, но желательно, чтобы с экрана не слишком матерились и чтобы фильм не «зашкаливал» перебором сексуальных сцен.

Плоды горькие и ядовитые

— Давайте всё-таки конкретнее присмотримся, какая отечественная кинопродукция стала выходить по программе «перестройки».

— Самое время. Мы говорим о 1988-м, а это был первый год, когда в прокат пошли фильмы, «завёрстанные» планом в 1986-м, то есть после прихода к власти в Союзе кинематографистов команды Климова — Смирнова. И надо сказать, что первые же четыре картины полностью соответствовали тому основному направлению, которое было задано этой «перестройкой»: актуальное антисоветское кино!

Назову их. Три фильма по темам были современные: «Маленькая Вера» — первое место, «Воры в законе» — третье, «Меня зовут Арлекино» — четвёртое. А один исторический, но, конечно, на тему «сталинских» репрессий («Холодное лето 53-го…» — второе место).

— Уже этой «великолепной четвёрки», если посмотреть всё подряд, достаточно, чтобы нормальный человек впал в депрессию.

— Так на это и был расчёт. Под видом критики советской системы изображалась она крайне тягостной и безысходной. Да просто невыносимой! Вы же помните сюжет «Маленькой Веры»? Жизнь в захолустном провинциальном городке, где происходит действие, будто остановилась и буквально источает давящую тоску. Семья из трёх человек, которые не выносят друг друга. Хамоватый, каждодневно полупьяный отец, зачумлённая и изуродованная перманентом мать, а главное — дочь Вера, совершенно «отвязная» и не знающая, куда себя девать…

— Которая сутками напролёт бесцельно шляется по городу в компании таких же приблатнённых парней и девиц…

— И, как стало принято говорить, занимается любовью. Именно сексуальные сцены авторы сделали коронными. А скучная и убогая жизнь городка вырастает до метафоры крупнейшего масштаба: дескать, такова вся советская действительность. Причём всячески внушается, что веры в её будущее уже не может быть. Отсюда и двоякий смысл названия фильма, если второе слово в нём прочитать не как имя.

— Довольно скоро многие мастера экрана почти совсем откинут иносказания, тонкие намёки и метафоры. Начнут рубить напрямую и с плеча. Если первый фильм известной своей «перестроечно-документальной» дилогии, в котором с придыханием идеализировалась дореволюционная жизнь, Станислав Говорухин назвал ещё образно — «Россия, которую мы потеряли», то второй, самый нашумевший — уже в лоб и категорически, похоже на приказ: «Так жить нельзя!»

— Придёт время, когда Говорухин, по крайней мере публично, выскажет сожаление, что сделал этот фильм. Увы, будет уже поздно…

А тогда деятели кино, поощряемые и подгоняемые «яковлевскими» СМИ («Огонёк» Коротича, «Московские новости» Егора Яковлева и прочие — несть им числа), словно обезумев, пустились прямо-таки в состязание на поприще «чернухи-порнухи». Покатились с нарастающей скоростью по наклонной!

Может быть, когда-то я уже приводил вам список тех «перестроечных» фильмов, который составил по мере их выхода к зрителям. Одни названия уже вызывают оторопь: «Дрянь», «Фуфло», «Нелюдь», «Бля», «Бес», «Сатана», «Шкура», «Живодёр», «Палач», «Псы», «Бомж», «Саранча», «Месть», «Поджигатели», «Распад», «Кома», «Шок», «Катафалк», «Метастазы», «Автопортрет в гробу», «Только для сумасшедших», «День казни» и т.д. и т.п.

— Впечатляет! И ведь всё это за короткий срок буквально заполонило советские экраны….

— Истинные достижения подлинного советского кино тем временем подвергались не просто критике, а издевательствам и глумлению. Некоторые деятели даже заявляли, что им стыдно за причастность к тому или иному фильму, вошедшему в советскую киноклассику.

— Но были же и трезвые голоса!

— Были. Однако заглушались воплями и воем оголтелых «перестройщиков». Нередко учинялась и самая настоящая травля неугодных, какой подвергся, например, уже упомянутый Юрий Васильевич Бондарев. Демократии этих «демократов» на поверку оказалась грош цена.

— Зато сколько всплыло на той мутной волне, в том числе и в киносфере, полных бездарностей, претендовавших на «нечто»! Им всерьёз представлялось: стоит лишь взять какую-то из ранее запретных тем да ещё добавить погуще «обнажёнки», и они сразу поднимутся выше «пресловутого Бондарчука». А результат?

— К сожалению, не только постыдно жалкий, но также горький и ядовитый. Впрочем, гораздо больше вреда принесли нашему искусству, культуре да и стране в целом не заведомые бездари, которые ничего достойного по определению и не могли создать, а люди в прошлом заслуженные, по-настоящему талантливые, однако... предавшие свой талант! Предавшие и себя, и своих зрителей.

— Абсолютно согласен. Служили созиданию, а теперь взялись за разрушение. Некоторых было просто не узнать.

— Вы это верно заметили. Меня, например, поразило, когда я услышал, что режиссёр Пётр Тодоровский начал снимать фильм «Интердевочка», главная героиня которого… проститутка. Фронтовик, в кино заявил о себе как тонкий лирик. Достаточно сказать, что первой его операторской работой была поэтичная «Весна на Заречной улице», а режиссёрским дебютом — «Верность», которую он посвятил своим друзьям-курсантам, готовящимся к отправке на фронт. И вдруг — такой поворот…

— Как вы это объясняете?

— Упало чувство ответственности, привлекла возможность лёгкого успеха. Но самое главное — стимулировала атмосфера нравственной вседозволенности, уже воцарившаяся к тому времени в обществе. Вспомните: тогда всюду крутили песню Олега Газманова «Путана». Значит, ещё вчера запретное стало модным!

Вот и выход такого фильма стал своего рода знаковым событием на пути советского общества в иное нравственное (а точнее — безнравственное) состояние. По сути на всю страну было официально провозглашено, что активная борьба за всеобщее воспитание высокоморальных людей закончилась.

— Согласно плану того же А.Н. Яковлева, вполне логично.

— Таким образом они открывали очередное «окно Овертона».

— Что за окно?

— Это концепция американского социолога и юриста Джозефа Овертона, по которой раздвигаются рамки допустимого спектра мнений в публичных высказываниях относительно тем, которые раньше считались запретными. Благодаря этому общество либо обновляется, либо разрушается. Итог зависит от цели тех, кто эти «окна» открывает. В нашем случае их открыли, чтобы разрушить СССР.

— Насколько я помню, «Интердевочка» собрала огромную зрительскую аудиторию.

— Свыше 41 миллиона человек. И это ведь неудивительно: издавна подобное называлось «клубничкой». Важнее информация о воздействии этого «искусства» на людей.

— А такая существует?

— Один характерный факт приведу. В начале 1990-х, когда СССР уже распался, редакция популярного печатного издания провела опрос среди столичных проституток. В числе вопросов был такой: «Что толкнуло вас на панель?» И очень многие девушки называли в своих ответах именно «Интердевочку»: дескать, насмотрелись — загорелись. Что совершенно понятно, поскольку Тодоровский снимал кино не разоблачительное, а скорее, рекламное.

Мерзко быть интеллигентом?

— Словом, здесь налицо прямое негативное влияние суррогата искусства с очевидными результатами.

— Да, это быстро стало очевидным. Как и результаты романтизации преступности в фильмах типа «Воров в законе». Статистика преступлений буквально взметнулась вверх, бандитские разборки сотрясали страну.

Стоит напомнить для примера про нашумевшее «дело Овечкиных». Преступную группу в данном случае составила целая семья — мать и одиннадцать (!) детей. Они были участниками джаз-оркестра под названием «Семь Симеонов». И вот, раздобыв огнестрельное оружие, решили угнать самолёт, чтоб сбежать на вожделенный Запад.

— Кончилось ведь серьёзной трагедией?

— Погибли девять человек, включая бортпроводницу и посторонних пассажиров, ранения получили девятнадцать человек. А вспомнил я эту историю вот почему. «Перестройщики» всеми средствами сумели-таки привить большому числу наших соотечественников ненависть к родной стране. Внедрили представление о ней как об огромной чёрной дыре, средоточии сплошного зла и негатива. «Бежать надо из этой страны, а если не можешь — сделай всё, чтобы она больше не существовала!» — вот что было лейтмотивом множества публикаций, телепередач и, конечно, фильмов.

— Наломали дров, натворили творцы. Мысленно оглядываясь на кинопродукцию тех лет (пересматривать не хочется!), называю её и последовавшее затем продолжение так: кино предательства, унижения и растления.

— Да, это АНТИЧЕЛОВЕЧНОЕ кино!

— Меня всё время не оставляет вопрос: а сами-то они хоть в какой-то мере испытывают чувство вины за содеянное? Переживают, мучаются?

— На мой взгляд, к величайшему сожалению, лишь немногие — до конца не утратившие совесть. А проблески совести я ещё в 1988-м заметил даже у Элема Климова. Для меня значимо, что 28 марта того года он добровольно сложил с себя полномочия руководителя Союза кинематографистов. Бывший глава Госкино Филипп Ермаш, оставшийся советским человеком, отреагировал на это следующим образом:

«Климов ушёл сам, добровольно. Это был мужественный поступок достойного и бескорыстного человека. Он ушёл потому, что осознал бессмысленность происходящего. Я пытался ему объяснить многое раньше, когда всё только начиналось, но он не понимал до конца, был слишком воодушевлён переменами, возбуждён борьбой за лучшую жизнь. Он же себя сжёг всей этой борьбой. В отличие от многих других, кто был рядом с ним в те годы и кто пришёл после него, — он был «чистоплюем», романтиком. Никакой выгоды из своих неограниченных возможностей не извлёк, ничем себя на будущее не обеспечил, даже картину не снял».

— Но в разрушении-то поучаствовал сполна!

— Это неопровержимо, да с этим никто и не спорит. Однако дослушайте меня. Либеральная общественность была всё же в некотором шоке от ухода Климова и, чуя определённую опасность для себя, сделала всё возможное, чтобы скрыть от людей подлинные мотивы этой отставки. В тогдашних СМИ происшедшее даже не было названо отставкой. Сообщалось, что Климов взял бессрочный отпуск для съёмок новой картины, а его обязанности в СК будет пока исполнять Андрей Смирнов.

— «Пока» — это был просто обман? Замена совершалась не временно, а окончательно?

— Именно так. В интересах того же А.Н. Яковлева. Ему продолжать развал кинематографа и страны гораздо сподручнее было с махровым антисоветчиком Смирновым, чем с «чистоплюем» Климовым.

— А он, по-моему, уже и никакого полнометражного кино больше не снял.

— Да. Хотя прожил ещё 15 лет. Видимо, поняв, что натворил и на чьей стороне боролся, человек потерял всякий интерес к любимой профессии. Помяну на сей счёт один характерный случай из начала 1990-х.

Проходила встреча кинематографистов с представителями, как принято говорить, делового мирка. То есть с «новорусскими» буржуями. По ходу разговора кто-то заметил, что Климов всё время мечтал снять «Мастера и Маргариту», но так и не смог этого сделать. И тут один известный миллиардер заявил: «Я дам денег Климову!»

Эти слова вызвали воодушевление в зале, однако затем в наступившей тишине раздался голос самого Элема Климова: «Хотелось бы ещё знать, откуда эти деньги!»

— Врезал по существу. Другие-то брали деньги (да и берут!) без разбора, без церемоний.

— Такие вряд ли мучаются по поводу того ужаса, который при их активном участии был учинён с нашей страной. А ведь это очень большая часть так называемой творческой интеллигенции. Хлёстко, но справедливо выразился тогда Леонид Филатов в заголовке одного из своих выступлений на страницах «Правды»: «Как мерзко быть интеллигентом».

— Вот Леонид Алексеевич при его редкостной совестливости действительно мучился тем, что оказался причастен к разрушительным «перестроечным» делам. В 1990-х мне выпало счастье подготовить целый ряд бесед с ним для «Правды», и оценку происшедшего во время «перестройки» он давал остро критическую. Не избегал резких слов в разговоре о том, что искренне его возмущало.

— И на самом же деле позднесоветская интеллигенция, то есть значительная часть её, повела себя скверно. И, по-моему, многие так и не смогли полностью осознать, что их талант получил возможность столь щедро раскрыться именно в условиях советского строя, который был создан для высокой цели: СДЕЛАТЬ ЧЕЛОВЕКА ЛУЧШЕ. Руководствуясь этой высшей идеей и благодаря ей, на свет и были рождены все выдающиеся творческие шедевры советской эпохи как в кинематографе, так и в других сферах — в науке, литературе, музыке, театре, живописи, архитектуре и т.д.

Но позднесоветский интеллигент, можно сказать, собственными руками спилил сук, на котором сидел. И рухнул вниз — в цинизм капиталистического морока, который вовсе не заинтересован, чтобы сделать человека лучше. Капитализм развивается за счёт культивирования человеческих пороков, извлекая из этого максимальную прибыль. Он живёт за счёт эксплуатации одних людей другими, двигаясь от одного кризиса к следующему.

Кризисы с каждым разом становятся страшнее, и в итоге всё это грозит уничтожением человечества как такового. Спасти его от гибели может только социализм — общество, где люди будут друг другу товарищами, а не волками.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт авг 12, 2021 8:31 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Приходят ли в детстве прекрасные песни?
№87 (31147) 13—16 августа 2021 года
4 полоса
Автор: Вадим АНИКЕЙЧИК.

Певец и педагог Вадим АНИКЕЙЧИК в беседе с обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Среди множества тяжких потерь, понесённых нашей страной за 30 лет после антисоветского переворота в 1991-м, безусловно, и великая советская массовая песня. Продолжая разговор о её судьбе, начатый на страницах «Правды», именно это утверждает абсолютное большинство откликнувшихся читателей.

Но письма пока мы получаем в основном от слушателей песен. А мне хотелось, чтобы прозвучал также голос их исполнителей, особенно тех, кто, сопротивляясь обстоятельствам, старается и сегодня сохранять верность подлинному искусству. Есть же такие!

Да, есть. И об одном мне с восхищением рассказывали участники Пушкинского праздника, который 6 июня стараниями КПРФ был организован на сей раз «у Грудинина», то есть в знаменитом подмосковном совхозе имени Ленина.

Больше всего меня заинтересовало, что Вадим Викторович Аникейчик, профессиональный певец с большим стажем, не только сам продолжает исполнять советские песни, но и в течение многих лет как педагог приобщает к ним детей, подростков, молодёжь. Вот и на праздник в совхоз имени Ленина он привёз ребят из руководимой им студии под названием «Молодые москвичи». Выступили они, по отзывам, с ярким успехом. И Вадим Викторович, когда я ему предложил тему беседы, сразу на неё отозвался.

Повод для тревоги имеется серьёзный

— Вас беспокоит господствующее отношение к советской песне?

— Очень! Это воистину бесценное наше достояние. Уникальный пласт мировой культуры теперь явно забывается. Причём сознательно, целеустремлённо.

— Не можете смириться с этим?

— Не могу. Потому и стараюсь делать всё от меня зависящее, чтобы донести до подрастающего поколения содержание и красоту музыкального наследия, созданного в советское время. Если о песнях говорить, то лучше их, по-моему, за истекшее тридцатилетие ничего не создано.

— Однако, согласитесь, так считают далеко не все.

— И от этого становится ещё горше. Помню, как в начале 2000-х годов потряс меня один эпизод. Я тогда уже работал со школьниками, и к нам пришла новая преподавательница. Из Гнесинского училища, то есть авторитет. Привела и несколько своих предыдущих питомцев, чтобы продемонстрировать плоды воспитания. Так вот, все песни, которые они исполнили, были на английском языке!

«А нельзя ли что-нибудь по-русски?» — не удержался я. И если бы видели вы, сколько высокомерного пренебрежения нарисовалось вдруг на совсем ещё юных лицах…

— С тех пор, наверное, вы перестали удивляться подобному?

— Увы. Насмотрелся и наслушался, в том числе по телевидению. С одной стороны, здесь вроде всё время говорится про антироссийскую американскую политику, а с другой — видишь страстное желание быть американистее самих американцев. Хотя, как правило, многие даже не понимают смысла того, что они поют.

— А вам удаётся этому противостоять?

— Пытаюсь. Разной бывает мера успеха. Но советская песня с первых моих шагов на поприще воспитания молодых составляет основу учебного репертуара.

Запомнился самый первый конкурс, на который мне предстояло выдвинуть своего юного участника. Мы с ним подготовили «Песню о весёлом ветре» из кинофильма «Дети капитана Гранта». Музыка Дунаевского, текст Лебедева-Кумача: «А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер…» Помните?

— Ещё бы!

— Высказывались моими коллегами предупреждения насчёт «архаики», которую, дескать, не поймут и не примут. Но — песня всё развеяла, всё одолела. И победила. Первое место.

— Не единственный случай?

— Что вы! Почти на каждый конкурс мы выходили с песнями советского времени. Без призов не оставались. Больше того, меня даже стали расспрашивать: «Да где же вы берёте такой репертуар?»

— Выходит, не только исполнение, но и сами песни за себя голосовали?

— Я это оценивал зачастую именно так: «Вот же, смотрите, не устаревает истинное искусство». И с какой стати его списывать?

Деньги не заменяют талант

— Но давайте разберёмся, где это происходило.

— По месту моей работы: московский район Ясенево. А организация называлась Центр внешкольного образования. Воспринимал я её как чудом сохранившийся остаток советской системы.

В самом деле, вы же знаете прежние наши дворцы и дома пионеров, где все ребята могли найти себе занятие по душе. Одни строили модели кораблей или самолётов, другие осваивали изобразительное искусство или театральное дело, третьи — цветоводство или музыку… И всё это бесплатно, как до определённого времени оставалось и в нашем районе.

— Теперь изменилось?

— Да, лет пять назад благодать в Ясеневе закончилась. Все услуги, как ныне выражаются, сделали платными. Как везде. Дольше других благодаря усилиям директора держалась школа имени Карамзина, при которой я со своей студией «Молодые москвичи» работаю и сегодня. Но в минувшем учебном году здесь тоже без денег, без оплаты перестали куда бы то ни было ребят принимать. Численность моих подопечных сразу уменьшилась вдвое!

— Сейчас много разговоров в связи с беспрецедентно неудачным выступлением наших футболистов на чемпионате Европы. В хоккее, где традиционно были мы лидерами, также скатились вниз. Ищут всякие причины для объяснения.

— А о главном, по-моему, молчат. Но ведь была возможность у всех ребят БЕСПЛАТНО с детства заниматься спортом. Были детские спортивные школы (ДСШ), юношеские (ДЮСШ) — поступай, пожалуйста. Вот и рос великолепный массовый резерв. Сегодня же одна моя знакомая решила нанять для своего сына тренера по футболу, так он берёт по три тысячи рублей за час. А если создают какой-нибудь разрекламированный «Сириус» в Сочи, то для «особо одарённых» детей, для «элиты». Результаты мы видим.

В художественном воспитании всё так же, как и в спорте, в науке, в других сферах деятельности. Если дорога к развитию открыта лишь имеющим большие деньги, то остальные вынуждены зарывать свои таланты в землю. Не отсюда ли нарастающее распространение и давление бездарей везде и всюду?

— К сожалению, это действительно бросается в глаза.

— Но столь же очевидно, что деньги, пусть хоть самые большие, не заменяют талант. Тем же футболистам и хоккеистам определили заоблачные оклады. А толку? Надеялись, будто деньги сами собой сработают на победу, но этого ведь не происходит.

Аналогичная картина и на нашей эстраде. Кстати, даже само слово такое по причине «старомодности» почти исчезло из употребления. Теперь — шоу-бизнес! А где бизнес, там нет места искусству. Это я утверждаю с уверенностью на основе горького опыта последних 30 лет.

— Какая-то чёрная магия включается?

— Я бы сказал так: всё перевёртывается с ног на голову. Если раньше двигателем в искусстве было стремление к совершенству, к чему-то высокому, то ныне совсем иное. Главным стал «коммерческий успех», ради которого можно идти на любую низость.

— Достойный пример — Ольга Бузова из «Дома-2» на сцене МХАТ во главе с пресловутым Бояковым…

— Примеры сплошь и рядом. Не раз мне доводилось слышать похвальбу так называемых менеджеров: «А хочешь, я из этого (или этой) сделаю звезду?» Речь, как правило, о персонаже с безнадёжной для нашего искусства репутацией. Ни голоса, ни слуха, в певцы никоим образом не годится. Но что бы вы думали? Менеджер «раскручивал» из ничего — и получалась… «знаменитость». Которой реально, разумеется, грош цена.

— Имеет значение, кого признают знаменитостями, а то и звёздами величают.

— Вот-вот! Я их называю «люди в перьях». Так пышно они разодеваются, выходя на встречу к зрителям. А вокруг переливы разноцветных огней, дым столбом и мельтешение целого стада подтанцовки. Тут уж залу не до смысла того, что якобы поётся. Типа: «Зацепила меня, а любви не дала».

— И одну какую-нибудь произвольную строку автоматически повторяют десяток раз… А вы заметили, с какой помпой Первый канал ТВ отметил недавно юбилей Кристины Орбакайте?

— Жуткое безобразие! Мало того, что ей больше недели изо дня в день посвящали специальные телевизионные передачи, а фильм «Чучело», где она снялась подростком, прокрутили чуть не на всех основных телеканалах страны, после этого небывалая кульминация была устроена ещё и показом юбилейного застолья!

Не представляю подобное в честь, скажем, подлинно великих Ирины Архиповой или Георга Отса. Великих, но скромных. Советских. А здесь-то кто? Да, мама — талант, но ведь не ты, а мама…

Если восстанавливать истинные ценности

— Знаете, Вадим Викторович, о чём я сейчас подумал, поставив себя на место читателя нашего диалога? «О времена, о нравы!» — наверное, так воспринимается его суть. Но как выходить из положения, в котором мы оказались? Ведь даже газета «Культура», являющаяся, насколько я знаю, органом Никиты Михалкова, печатает сегодня на первой странице очень крупным шрифтом вопрос: «Почему для культуры наступили «тёмные времена»?» Признаётся, что они тёмные. А как же их осветить?

— Проблема капитальная, глубокая и со множеством граней. Всего не охватить нам, ибо анализировать надо устройство нашей жизни в целом. Начало же мне видится всё-таки в детстве. Согласен с известным афоризмом, что все мы родом из детства. Многолетняя моя работа с детьми укрепила в сознании особую важность её.

— Только не всем же ребятам выпадает обрести такого наставника. А окружающие реалии быстро их портят.

— Тяжестью этого я и мучаюсь. В обращении юных к советской песне и другим истинным духовным ценностям вижу некое противоядие, способное перенастроить их внутренний мир в светлом направлении. Детей необходимо с ранних лет учить верным эстетическим и нравственным критериям, чего в большинстве своём они сегодня лишены.

— А как у вас это в своё время происходило?

— О, время-то было абсолютно иное! Достаточно сказать, что родился я в победном 1945-м.

— И песни, которые первыми к вам пришли, были соответствующие?

— Естественно. Репертуар прекрасный помню до сих пор. Меня ставили на табуретку, и я начинал «Комсомольской прощальной» Соловьёва-Седого из 1941 года:

Прощай, края родные,

Звезда Победы, нам свети,

До свиданья, мама,

Не горюй, не грусти,

Пожелай нам доброго пути.

А после окончания средней школы в родном городе Николаеве поступил в Харьковское военное авиационное училище. Конечно, и песни мои любимые меня туда привели. Да вот из-за состояния здоровья через полтора года был комиссован.

— Но петь в училище военном продолжали?

— Петь всё время очень любил. В училище меня, как и других новобранцев, пропустили через музыкальный класс, а потом зачислили в хор, который слыл одним из лучших в городе.

— Ох сколько тогда у нас было хоров! Даже в небольших трудовых коллективах. Вот что мы тоже теперь утратили… А стать профессиональным певцом мечты изначально не было?

— Она возникала, однако верх брала повышенная требовательность к себе. Хотя и голос мой хвалили, и другие артистические данные, но планку певца я себе представлял весьма высокую. И, вынужденно расставшись с авиационной мечтой, отправился не в музыкальный вуз, а на Север, рабочим ударной комсомольской стройки.

— Но любовь к музыке сохранили?

— Не расставаясь. И появилось у меня через три года музыкальное училище в Николаеве, а затем Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, который окончил в 1975-м. А через два года, в 1977-м, стал лауреатом Всесоюзного конкурса на лучшее исполнение советской песни, который был посвящён 60-летию Октября.

— Сейчас, когда телевидение изредка показывает передачи цикла «Песня года» из тех лет, поражаешься, сколько изумительных произведений постоянно рождалось тогда. И каков был уровень исполнения!

— Часто говорят про время застоя, и, наверное, в чём-то он действительно проявился. Но не в искусстве, ставшем моей профессией. Советская песня продолжала богатейшие свои традиции, несмотря на покушения против неё, которые резко усилились с началом «перестройки».

Мне выпало счастье работать в двух ведущих концертных организациях страны. Сперва это был Ленконцерт в Ленинграде, а потом столичный Москонцерт. Подчеркну, что работа здесь сочеталась с очень взыскательной учёбой. Знаете, кто стали моими непосредственными учителями на поприще певца? В Ленинграде — выдающиеся композиторы Василий Соловьёв-Седой и Андрей Петров, в Москве — тоже выдающиеся Марк Фрадкин, Евгений Птичкин, Эдуард Колмановский...

— Да, имена говорят сами за себя.

— Известно, что песня — плод творчества композитора, поэта и артиста, исполняющего её. Так вот я с первых своих шагов на эстраде ощутил высочайшую требовательность. Она диктовала нам, молодым, и выбор тех, на кого надо равняться. Ещё при поступлении в музыкальное училище среди прочих мне последовал такой вопрос: «А кто вам ближе из двух певцов — Соловьяненко или Магомаев?» Вот какие задавались ориентиры!

— Публика ведь тоже взыскательная была?

— Мы знали, что нас по-особому ждут. А как же! Артисты из Ленинграда, из Москвы. Значит, будь достоин, соответствуй, не расслабляйся. Сегодня, если всерьёз говорить о восстановлении утраченных ценностей в нашем искусстве, я начал бы с утверждения прежней требовательности.

— Но как практически вы это себе представляете?

— За последние годы у нас буквально преданы анафеме художественные советы. Недостатки в их работе, конечно, были, но и совсем без контроля качества ничего хорошего быть не может. Следовательно, в той или иной форме надо к чему-то подобному возвращаться.

О том, что желательно,а что недопустимо

— Итак, ради чего, по вашему мнению, стоит воссоздать усовершенствованный художественный совет?

— Главное я уже сказал: ради абсолютно необходимого контроля качества. Например, у меня давняя мечта, чтобы авторитетнейший совет, состоящий из специалистов, чьи вкусы и компетентность не подлежат сомнению, провёл бы своего рода ревизию на основных телевизионных каналах. Ведь сегодня там, с художественной точки зрения, масса такого, что просто недопустимо в эфире. Из-за скудоумия, крайней бездарности и воинствующей пошлости, которая торжествует.

Сообщу вам девиз, увы, ставший для многих в искусстве руководством к действию: «Чем пошлее, тем башлее». Башли — на жаргоне это деньги. Смысл ясен? Исповедующих такую установку и утверждающих её надо в первую очередь гнать с телевидения. Всю эту оккупировавшую экран шелупонь, как я говорю. А то дети, с которыми работаю, невольно принимают мусор за нечто достойное: на телеэкране же господствует!

— Ну да, какой-нибудь Шнуров. Знаменит только матерными изрыганиями, а между тем заигрывают с ним власть имущие вовсю. И в комиссию Госдумы включают, и в популярной телепередаче «Голос» он представительствует как наставник...

— До чего только не додумаются! Я понимаю, когда в том же «Голосе» набирают себе учеников Александр Градский или, скажем, Пелагея. Но Шнур! Он-то чему может научить?

А ещё поражает меня, как носятся в последнее время с так называемыми рэперами. Чуждо для нас, с позволения сказать, эдакое «искусство», но его буквально впихивают всеми способами. Да столь глубокомысленно комментируют, будто в самом деле какое-то новаторское явление заявило о себе. Хотя это просто-напросто амбициозный, наглый примитив, к настоящему искусству не имеющий никакого отношения.

— Но небезызвестный Швыдкой, выступающий в роли официального представителя самого президента по культуре, посвятил рэпу уже не одну передачу в своей телепрограмме «Агора». Действительно, впихивает его изо всех сил, поднимает, раздувает!

— Всё это — взамен тех же советских песен, с которыми жило не одно поколение в нашей стране и которые помогли народу одержать Великую Победу. Они и сегодня могли бы нести людям дух победителей, но вот не дают им возможности звучать в полную силу.

— Идёт болтовня о важности патриотизма, а при этом самое патриотическое искусство изымается или заглушается. Нелепый парадокс!

— Я вижу, как благотворна для моих ребят встреча с лучшими песнями советской эпохи. Большинство впервые их для себя открывают, и открытие такое подобно очищающему порыву свежего ветра. А потом по этим песням они могут эмоционально представить себе реальную историю своей страны, подвергаемую ныне всяческим извращениям.

— Вы делаете благороднейшее дело, Вадим Викторович. Но много ли наберётся в стране таких, как вы? Чтобы с детства ко всем юным нашим согражданам приходили истинно прекрасные песни, настраивающие на добро, справедливость, красоту души... Это ведь должно бы стать неотъемлемой частью воспитания.

— Безусловно. Если государство не только на словах, но и на деле в таком воспитании заинтересовано. А пока — не забывайте! — даже малые остатки прежней внешкольной работы с детьми делают платными, то есть недоступными для всех. Так может ли при этом воспитание реально улучшаться? Конечно, нет!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт авг 12, 2021 8:47 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
О некоторых пружинах антисоветского переворота
№87 (31147) 13—16 августа 2021 года
6 полоса
Автор: Евгений СПИЦЫН.

Историк Евгений СПИЦЫН в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Снова и снова обращаемся сегодня к событиям 30-летней давности, ставшим роковыми для первой в мире социалистической державы. И одним из главнейших в сознании многих остаётся вопрос о том, неизбежным ли был совершённый в 1991 году антисоветский, антикоммунистический переворот.

Изначальной установкой пришедшего к власти буржуазного режима стало провозглашение нежизнеспособности, то есть обречённости социалистического строя, скорый конец которого, дескать, был предопределён. Собственно, на утверждение этого и нацелена в основном нынешняя официальная пропаганда. Но насколько её доводы соответствуют действительности?

Давайте выслушаем мнение на сей счёт авторитетного историка, который уже в течение продолжительного времени глубоко исследует данную проблему.

Обречённость социализма — это ложь!

— Если помните, Евгений Юрьевич, впервые мы коснулись темы о судьбе социализма в нашей стране около четырёх лет назад, когда беседовали в связи с отмечавшимся 100-летием Великого Октября. Вы обещали подробнее к этой теме ещё не раз вернуться, и вот сейчас, накануне круглой годовщины «чёрного августа», я вижу для того непосредственный повод. Итак, поражение социализма действительно было исторически предопределено?

— Ни в коем случае! Я говорю это твёрдо, на основании фактов. Однако вместе с тем не менее твёрдо подчёркиваю, что Советский Союз нуждался в реформах, прежде всего экономических. Потребность в них появилась не к 1991 году, а гораздо раньше, в 60 — 70-х годах прошлого века.

Но тут, замечу, необходима весьма существенная оговорка. Реформы диктовались не кризисом системы социализма, как сейчас это чаще всего преподносится, а структурным кризисом советской экономики.

— Большая разница, насколько я понимаю.

— Разумеется! И серьёзное внимание обратил на это не кто иной, как один из самых выдающихся экономистов мира — нобелевский лауреат и наш соотечественник Василий Васильевич Леонтьев. Его специально пригласили в Советский Союз, чтобы он оценил состояние социалистической экономики и дал компетентные рекомендации.

— В каком это году?

— Уже в 1987-м, когда Горбачёв под знаком «перестройки» начинал свою ломку всего и вся. Я думаю, и приглашён-то Леонтьев был с надеждой, что одобрит и поддержит перемены в капиталистическом направлении.

— А он?

— Если вкратце сказать, реакция была такая: «Что вы делаете? У вас же вполне работающая система, и вам не надо её менять. Главная проблема ваша — в структуре экономики».

— Поясните, пожалуйста.

— Структура предполагает приоритеты экономического развития по отраслям. Традиционно приоритетными в советской экономике были военно-промышленный комплекс, капитальное строительство и сельское хозяйство. То есть имелось в виду перераспределение средств между отраслями, изменение структурных пропорций с целью, скажем, большего развития потребительского рынка и т.п.

— А что конкретно свидетельствовало о структурных кризисных явлениях?

— Падение темпов роста производства. Эти темпы были очень высокими в четвёртой и пятой пятилетках 1946—1955 годов и несколько лет далее. Ну а потом начали сказываться хрущёвские «загогулины», которые преследовали не столько экономические, сколько политические цели. И поиск эффективного выхода из тупиков, в которых оказались некоторые насущные отрасли экономики, затянулся аж до середины 1980-х.

Можно сказать об этом так: не было Сталина. В результате многие из назревших преобразований, которые он начал ещё до войны и к которым вернулся после неё, затормозились. Это достаточно убедительно раскрыто в работах таких видных наших экономистов, как Григорий Ханин и Рэм Белоусов.

— Тем не менее Леонтьев не отнёс торможение в советской экономике на счёт системы социализма. Вот что самое важное, не так ли?

— Именно! Мягко говоря, не дорос Леонтьев в своём понимании до уровня такого титана экономической мысли, как Чубайс.

— Или Егор Гайдар. Они же вместе с другими «чикагскими мальчиками» и стали непосредственными «прорабами» по трансформации социалистической экономики в капиталистическую.

— Да, это теперь вовсю циркулирующее утверждение, будто система социализма для жизни вообще непригодна и, стало быть, обречена как утопия. В общем, да здравствует явившийся к нам капитализм!

— А каким видится вам это явление капитализма?

— Конечно, делом отнюдь не естественным, а вполне рукотворным. Ради этого и планировался, готовился, осуществлялся ельцинский переворот, прологом которого стала горбачёвская «перестройка».

О том, как всё это происходило, уже много сказано и написано. Потому я сегодня выделю лишь некоторые пружины, чьё коварное действие до сих пор остаётся в массовом сознании неочевидным. Между тем они-то и начали подрывать основы социализма, что привело в итоге к его катастрофе.

Покушение на основы

— Нашим читателям, конечно, интересна конкретика.

— А вот, скажем, отмена государственной монополии на внешнюю торговлю, произошедшая вскоре после прихода к власти Горбачёва. Много ли шума было по этому поводу? Возникло ли серьёзное противодействие? Ничего подобного. Прошло это тогда, в 1987-м, почти незамеченным.

Но стоило бы вспомнить, как яростно боролся против такого решения Ленин в самые последние месяцы своей работы. А почему? Понимал, какую угрозу это создаст самому существованию социализма. И не допустил, сумел убедить своих соратников.

— Значит, пренебрёг Горбачёв ленинским уроком?

— Да не одним, вот в чём беда! Вообще, уничтожение социализма и развал великой Советской страны в значительной мере явились результатом того, что руководство СССР перестало по-настоящему опираться на опыт Ленина и Сталина.

— Ещё до Горбачёва?

— Конечно. Известно, сколько дров наломал Хрущёв так называемой борьбой с «культом личности» и своими лихими экспромтными «реформами». Но и Брежнев, возвращаясь к здравому смыслу, например, не смог восстановить сталинскую модель работы с кадрами, от чего в первую очередь зависело качество управления.

— Что вы имеете в виду?

— А давайте вспомним, как происходило назначение управленцев при Сталине. Человек, получивший высшее образование, если это был толковый, подающий надежды специалист, направлялся на производство. Здесь ему предстояло сполна проявить не только свои знания, но и организаторские способности, умение руководить людьми. И, если такое умение у человека отмечалось, его не мурыжили подолгу на каких-то второстепенных низовых должностях, а как можно скорее доверяли более ответственный и масштабный участок работы. Таким образом он своевременно и заслуженно шёл дальше и выше.

— Вплоть до наркома?

— Именно о сталинских наркомах, то есть будущих министрах, я особенно и хотел сказать. Кто ими стал перед войной? Как правило, люди, получившие высшее образование в первой половине 1930-х. Им было всего по 30—35 лет. Напомню: Байбаков, Малышев, Тевосян, Ломако, Косыгин, Устинов... И так далее.

Они вытащили на своих плечах огромные тяготы войны и восстановление экономики в послевоенный период. Потому что у каждого из них было сочетание молодости, опыта и эффективности.

— Сталин ведь руководителям отраслей придавал особое значение?

— Да. И подчёркивал, что это тяжелейшая, «мужицкая» работа, требующая молодых сил. Он даже пятидесятилетним Молотову и Микояну говорил, что они уже старики и не годятся для этой работы. А что бы он сказал, например, Славскому, который стал министром в 1965-м, а уходил с этого поста, когда ему было аж 88?

— Отсутствие необходимой ротации кадров, как хозяйственных, так и партийных, чревато было и обрастанием всякого рода связями, кумовством, «блатом» и т.п.

— Мало того, нельзя было закрывать глаза на самое настоящее разложение части руководителей, проникшее даже в партийный аппарат высшего уровня. При Сталине моральный облик коммуниста имел важнейшее значение. Вот почему так поражён был Дмитрий Трофимович Шепилов (тот самый, «примкнувший к ним»), когда побывал в гостях у Ильичёва, который при Хрущёве возглавит Идеологическую комиссию ЦК КПСС, то есть станет главным идеологом партии.

Так вот, в своих мемуарах Шепилов пишет, что поразило его не только собрание картин западных живописцев, показанное ему хозяином дома, но и услышанный от Ильичёва комментарий. А смысл таков: это, дескать, несгораемое вложение капитала. И Шепилов размышляет про обуржуазивание кадров партии, которое, как мы понимаем, сыграло колоссальную роль в трагедии 1991—1993 годов.

— Захотели жить в роскоши за счёт труда других, не пряча присвоенных богатств?

— Теперь-то не очень это и скрывается. Ранее собственничество, потребительство просто маскировались громкими лозунгами о борьбе за демократию. Конечно, социалистический уклад жизни, Советская власть и партийная дисциплина сковывали хищнические стремления многих. Хотели избавиться от всего этого, и поэтому разложение партийных кадров набирало обороты.

— Что, на ваш взгляд, тому способствовало?

— Во-первых, я объясняю это тем, что в 1956 году Хрущёв своим докладом о «культе личности» внёс разброд и шатания в идеологическое состояние партии. Второе важное обстоятельство, связанное с первым, — создание в 1958 году международного журнала «Проблемы мира и социализма».

— Вы ему придаёте такое большое значение?

— Есть основания.

— Но ведь ещё при Сталине была международная газета «За прочный мир, за народную демократию». Выходила та газета в Бухаресте, а журнал — в Праге...

— О, это совсем разные издания! Дело в том, что при Сталине в редакцию международной газеты входили представители правящих коммунистических партий социалистических стран. А в редакцию журнала «Проблемы мира и социализма» вошли, причём на паритетных началах, также представители ведущих компартий капиталистических стран, в частности — Франции и Италии, которые оказывали сильное воздействие на политику журнала.

После ХХ съезда КПСС эти партии начали активно продвигать идеи так называемого еврокоммунизма. Вот они и стали тогда главным инструментом разложения нашей партийной бюрократии. Ведь через редакцию «Проблем мира и социализма» прошло более половины состава аппарата ЦК КПСС.

— Неужели так много?

— Да-да! В том числе почти полностью весь состав двух международных отделов ЦК, которыми рулили Юрий Андропов и Борис Пономарёв. Заразившись этим самым «еврокоммунизмом», они вместо большевиков-ленинцев превратились в меньшевиков. Дошло до того, что Брежнев, будучи человеком достаточно проницательным, в шутку называл их так: «Мои социал-демократы». Прямо в точку, скажу я вам!

Что же представляли собой эти «социал-демократы»

— Замечу, что некоторых из них я знал лично. Например, Фёдора Бурлацкого, который одно время работал у нас в редакции «Правды», а позднее, уже после 1991-го, был главным редактором «Литературной газеты». Кстати, из «Правды» этот очень скользкий персонаж был уволен за грубое нарушение редакционной дисциплины, а потом, к удивлению нашему, вдруг опять оказался на вершине.

— «Скользкий» — это вы верно определили. По его писаниям видно. Впрочем, они все в таком смысле похожи друг на друга, поскольку до поры им приходилось изворачиваться и ловчить, скрывая своё подлинное лицо. Но во время горбачёвской «перестройки» все вошли в когорту предателей своей партии, активно поспособствовав её разрушению: тот же Бурлацкий, Бовин, Шишлин, Черняев, Ципко и другие.

— А можно конкретизировать, что же всерьёз содержалось в шутке про «моих социал-демократов»?

— Я уже сказал: меньшевики. Как определил их в своё время Ленин? Мелкобуржуазная партия, находящаяся на службе у крупного капитала. Самое главное в том, что теперь именно эти ребята формировали запрос в руководство партии и страны не на Романова, Гришина или Щербицкого, а на Мишу Горбачёва. Он объективно стал выразителем позиции этой прогнившей партноменклатуры в аппарате ЦК.

— Судя по приведённой вами оценке Брежнева, о чём-то внутри этих людей он догадывался.

— Наверняка, но не пресёк их намерений, не остановил и в отставку не отправил.

— Почему же?

— Считал и даже говорил, что на них есть своего рода цербер — в лице Михаила Суслова. Только не учёл, что Суслов-то не вечен, он не Кощей Бессмертный, и в начале 1982-го его не стало.

Показательно, что, узнав о его уходе из жизни, ребята эти пустились в пляс. А вот когда пришёл к власти Андропов — идейно с ними одного поля ягода, такую новость встретили ещё большим ликованием. И обратите внимание: все они в своих мемуарах об Андропове пишут исключительно в восхищённых тонах.

— То есть идейная их близость к Андропову или даже родство с ним сомнений у вас не вызывает?

— Нет. Есть разные тому аргументы. Один выделю: это известная андроповская статья, опубликованная на страницах журнала «Коммунист» в мае 1983 года.

— Где он высказался, что мы не знаем общества, в котором живём?

— Она самая. Но я сейчас хочу сказать ещё об одном тезисе, который в разговоре по анализируемой теме значение имеет не меньшее. Андропов там постулировал, что в нашем движении вперёд, в деле строительства социализма, будут периоды как приливов, так и отливов.

Вот и получается: «период отлива» начался с Андропова — Горбачёва. А в той статье автор как бы давал такому периоду карт-бланш, узаконивая ожидаемое и якобы естественное его явление.

— Для чего это понадобилось?

— Чтобы оправдать отступление от социализма. Вспомните аллилуйю нэпу, которую с началом «перестройки» вовсю нагнетали уже помянутые Бурлацкий, Ципко и иже с ними. Таким образом они готовили откат от социализма как системы — вот суть.

— А как вы объясняете, что человек КГБ Андропов, призванный хранить и крепить государственную безопасность, занял такую позицию?

— Вот это глубочайшая ошибка, что Андропов был кагэбэшником. Он просто одно время на посту председателя КГБ исполнял роль своего рода надсмотрщика над спецслужбами. А был, что называется, до мозга костей партийным работником. Начинал он под руководством Отто Куусинена — активного деятеля Коминтерна, который стал фактически его политическим папой. И когда в 1957 году Андропов вернулся из Венгрии в аппарат ЦК, именно Куусинен убедил Хрущёва создать здесь «под него» второй международный отдел.

— Ну да, один-то уже был.

— Курировал его как секретарь ЦК Суслов, а возглавлял Пономарёв. За этим отделом остались связи с компартиями буржуазных стран, а проблемами стран социалистических теперь должен был заниматься новый отдел.

— Я не раз слышал от Ричарда Ивановича Косолапова, что Куусинен был сложной и в чём-то сомнительной фигурой. Это передалось и Андропову?

— Думаю, да.

— Вы всё-таки смотрите на него как на предтечу Горбачёва?

— Его действия особенно внимательно следует рассматривать в контексте периода разрядки напряжённости, который начался в конце или даже в середине 1960-х годов. А главное для наших противников на международной арене сформулировал тогда Генри Киссинджер. Он доказывал, что в создавшихся условиях извне взять Советский Союз невозможно. Война тоже невозможна, ибо в атомном огне сгорят все. Стало быть, надо активнее разлагать ведущую страну социализма изнутри, в том числе интенсивными действиями агентов влияния.

— В общем, в политике разрядки каждая из двух сторон имела свой интерес, преследовала свою цель?

— Конечно, это было так. В идеологическом плане противники наши, кроме всего прочего, делали ставку на конвергенцию, то есть на возможное, с их точки зрения, соединение в Советском Союзе социализма и капитализма. Вспомните, что о конвергенции много писал и говорил академик Сахаров, её усиленно пропагандировали и другие поборники перехода СССР на капиталистические рельсы.

Да, у разрядки был коварный западный прицел

— Напомните, как во время разрядки складывались отношения Советского Союза с главными государствами капиталистического мира.

— Прежде всего отмечу, что у истоков разрядки, начинавшейся в 1960-е годы, мы взаимодействовали больше даже не с американцами, а с европейцами. И очень важным в этом смысле стал визит 1966 года де Голля в Москву.

Накануне он сделал ряд громких шагов и заявлений, которые воочию показали отношение европейцев (в частности, французов) к доминированию США в западной системе. Это был, например, выход Франции из военных структур НАТО.

— А цель?

— Одной из целей де Голля как раз и было желание получить ответную реакцию со стороны Москвы. Он её получил. И отсюда его знаменитая формула о Европе от Атлантики до Урала, которую он впервые провозгласил будучи в советской столице.

— Символично?

— Ещё бы! А одновременно складывалась новая политика Вилли Брандта в ФРГ. Ведь он эту политику начал проводить не с 1969 года, когда стал канцлером, а на два года раньше, когда в Западной Германии к власти пришла партийная коалиция и Брандт получил портфель министра иностранных дел. Добавлю, что в США появляется новый президент — Никсон, и это тоже вызывает некоторые надежды у руководства нашей страны.

— На чём они больше всего основывались?

— Брежневу сумели внушить, что если Советский Союз сможет договориться по главным вопросам с Францией, где президентом стал Помпиду, а также с ФРГ и Соединёнными Штатами, то они вместе, подобно «большой тройке» в годы Второй мировой войны, будут определять судьбы мира.

— И Брежнев это принял?

— Перспектива ему понравилась. Другое дело, что реализоваться ей было не суждено: всё рухнуло в 1974-м. В этом году умирает Помпиду, уходит в отставку Брандт, а затем и Никсон. И в конце того же года при возвращении после встречи с президентом США Фордом во Владивостоке у Брежнева в Монголии происходит тот самый астенический кризис, который стал рубежом в его активной политической деятельности, положив начало серьёзной болезни.

— А всё-таки как сказались далее уже достигнутые договорённости? Они же были?

— Были. По разоружению, по созданию системы доверия и безопасности и т.д. Так вот, в рамках этих договорённостей неизбежно возникли определённые гуманитарные проблемы, и способы подхода к ним тоже стали изыскиваться. Остановлюсь для примера на одном, имевшем ощутимые последствия. Это создание в Москве филиала Венского института системного анализа. Возглавил его академик Джермен Гвишиани.

— Личность известная. Говорили, что он зять Косыгина…

— В данном случае совсем не это имеет значение. Важнее другое: он был сын высокопоставленного сотрудника советских спецслужб, который стал генералом ещё при Берии. И через него Гвишиани сблизился ещё с одним крупным деятелем того же направления — Евгением Питоврановым. А тот, будучи генерал-лейтенантом, занимал должность заместителя министра госбезопасности во время Абакумова, Игнатьева и Берии.

Главное вот в чём. Для Андропова, когда он оказался в системе КГБ, именно этот Питовранов выполнял роль своего рода поводыря. И он же стал идейным вдохновителем негласных переговоров представителей западных и наших спецслужб.

— Велись такие переговоры?

— Да. В русле той же разрядки. Предложения наших оппонентов сводились к следующему. Советский Союз становится частью единого целого и ему отводится соответствующее место в мировой политике и экономике, если он пойдёт на конвергенцию с западной системой.

— И что Андропов?

— Он, судя по всему, на такую обманку купился.

— Гвишиани со своим филиалом Венского института тоже был включён в этот начавшийся процесс?

— Самым активным образом. Потому я и выбрал Институт системного анализа для иллюстрации происходившего тогда, что называется, в закулисье. Ведь через него прошли обработку все будущие основные деятели гайдаровских реформ: сам Гайдар, Чубайс, Авен и другие. Более того, КГБ курировал и печально знаменитый семинар «Змеиная горка» под Ленинградом, где прямым наставником тех же ребят выступал не кто иной, как генерал-предатель Олег Калугин.

— Это был постоянно действующий семинар?

— Да, работал довольно долго.

— Надо же! Вы сказали: «печально знаменитый», а я первый раз о нём слышу.

— Увы, многое растёт оттуда, но, по причинам понятным, как говорится, было «широко известно в узких кругах». Теперь пора это глубже исследовать и актуализировать, чему я намерен уделить особое внимание в моей будущей новой книге…


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн авг 23, 2021 6:31 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Тайна смерти маршала Ахромеева
№91 (31151) 24—25 августа 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Этот очерк, работа над которым началась ещё по горячим следам августовских событий 1991 года, войдёт в новую книгу журналистских расследований Виктора Кожемяко «Политические убийства. Жертвы и заказчики», которая сейчас готовится к печати в издательстве «Родина».

Время идёт, и уже есть немало людей, которые не знают, кто такой был Сергей Фёдорович Ахромеев.

Обращаюсь к светлой памяти этого человека. Прежде всего потому, что, глубоко восхищаясь им, считаю необходимым напомнить некоторые нравственные уроки его жизни, особенно актуальные сегодня. А ещё не даёт покоя во многом загадочная его смерть...

Вспоминая жертвы августа 1991-го, в средствах массовой информации называют обычно троих погибших при весьма неясной обстановке на Садовом кольце и ставших, кажется, последними Героями Советского Союза. Гораздо реже пишут и говорят, что были ещё трое. Покончившие с собой.

Их не относят ни к жертвам, ни тем более к героям. Какие там герои, если сами руки наложили на себя! И потом — кто были-то они? Управляющий делами ЦК КПСС, то есть махровый «партократ». Министр внутренних дел СССР — член пресловутого ГКЧП. Советник Горбачёва по военным вопросам, тоже ГКЧП поддержавший...

Надо заметить, что уже тогда, когда это произошло (а самоубийства последовали одно за другим сразу после поражения «путча»), многие считали: никакие это не самоубийства, а организованные убийства. С целью устранить особо неугодных и для кого-то особо опасных свидетелей.

Ныне такая убеждённость в значительной части общественного сознания не умень-шилась. И можно не сомневаться: сколько бы времени ни прошло и какие бы дополнительные аргументы, подтверждающие реальность самоубийств, ни публиковались, мнение о том, что это были убийства, хотя бы тенью, но останется. Таковы уж туманные и в чём-то мистически загадочные, необъяснимые обстоятельства всей той августовской истории — разное можно зачастую предположить, а вот доказать многое, доказать стопроцентно и твёрдо, оказывается невозможным. По крайней ме-ре — пока.

Не с намерением поставить окончательную точку в исследовании разных версий смерти маршала Ахромеева взялся я в 1996 году за его дело пятилетней давности. Было бы это, пожалуй, слишком самонадеянно. Однако я знал и в ходе этой работы ещё более убедился: дело «по факту смерти», прекращённое пять лет назад, вызывает ряд очень серьёзных вопросов! Стало быть, их надо поставить публично.

Образ этого человека по многим своим достоинствам настолько ярок и уникален, а его трагедия настолько характерна для пережитого нами времени так называемой перестройки, что, я думаю, понять эту трагедию — значит лучше понять время.

Он стал в моём представлении одной из самых горьких жертв смутного времени, отмеченного знаком коварнейшего предательства.

И одним из самых благородных героев на все времена.

* * *

Из материалов следствия:

«...24 августа 1991 года в 21 час 50 мин. в служебном кабинете №19 «а» в корпусе 1 Московского Кремля дежурным офицером охраны Коротеевым был обнаружен труп Маршала Советского Союза Ахромеева Сергея Фёдоровича (1923 года рождения), работавшего советником Президента СССР.

Труп находился в сидячем положении под подоконником окна кабинета. Спиной труп опирался на деревянную решётку, закрывающую батарею парового отопления. На трупе была надета форменная одежда Маршала Советского Союза. Повреждений на одежде не было. На шее трупа находилась скользящая, изготовленная из синтетического шпагата, сложенного вдвое, петля, охватывающая шею по всей окружности. Верхний конец шпагата был закреплён на ручке оконной рамы клеящей лентой типа «скотч». Каких-либо телесных повреждений на трупе, помимо связанных с повешением, не обнаружено...»

Дальше в цитируемом документе будет ещё не одно обращение к этой теме: добровольная смерть или насильственная? То есть самоубийство или убийство? Обращения понятные. С такого вопроса всегда начинается следствие в подобных ситуациях и на него пытается в первую очередь дать ответ.

Заключение судебно-медицинской экспертизы в данном случае вроде однозначное: не обнаружено признаков, которые могли бы свидетельствовать об убийстве. Опрошены свидетели — никто из них имя убийцы не назвал.

Этого, оказывается, вполне достаточно, чтобы с абсолютной категоричностью записать:

«Лиц, виновных в наступлении смерти Ахромеева или каким-либо образом причастных к ней, не имеется».

И вот уже заместитель Генерального прокурора РСФСР Е. Лисов, тот самый Евгений Кузьмич Лисов, который вместе со своим шефом — прокурором Степанковым — играл главную роль в подготовке «процесса над ГКЧП», спешит дело о смерти Ахромеева прекратить. «За отсутствием события преступления»...

Мы ещё вернёмся к этой теме: было событие преступления или нет, имелись причастные к смерти или таковых действительно не существовало. Пока же хочу обратить внимание читателей на одну дату: постановление о прекращении дела подписано четыре месяца спустя после начала его — 19 декабря.

При других условиях, понимаю, не было бы в том ничего особенного. Но тут... Честное слово, не могу отделаться от впечатления, что к концу года торопились обязательно «закруглиться».

Цель, что ли, такая была поставлена? Задание дано? Прекратить, закрыть и поскорее забыть. А ведь в деле оставалось столько тёмного, противоречивого, столько фактов, буквально кричащих о том, чтобы их как-то объяснили!

Но... о «невыгодных» фактах в итоговом постановлении просто не упомянуто. Они просто опущены, дабы любому (и сразу!) не стало очевидно, что концы с концами здесь во многом не сходятся.

Явно не сходятся они и по второму пункту этого постановления — о прекращении «уголовного дела в отношении Ахромеева С.Ф. в части его участия в деятельности ГКЧП».

Очень слышен тут вздох облегчения: нет человека — нет проблемы.

Удивительно ли, что многих, в том числе наиболее близких Сергею Фёдоровичу людей, версия следствия не убедила?

* * *

Восстановим хронику некоторых событий, непосредственно предшествовавших роковому дню — 24 августа 1991 года.

6 августа, по согласованию с президентом Горбачёвым, его советник Ахромеев отбыл в очередной отпуск в Сочи. Там, в военном санатории, он и услышал утром 19-го о событиях в Москве. И сразу принял решение: лететь.

Вечером он уже был на своём рабочем месте в Кремле. Встретился с Янаевым. Сказал, что согласен с программой, изложенной Комитетом по чрезвычайному положению в его обращении к народу. Предложил начать работу в качестве советника и. о. Президента СССР.

Конкретное дело, порученное ему, состояло в сборе информации с мест о создавшейся обстановке. Организованной им вместе с Баклановым группой было подготовлено два доклада. Кроме того, по просьбе Янаева работал над проектом его выступления на Президиуме и на сессии Верховного Совета СССР. Задача — обосновать необходимость мер, принятых ГКЧП. Участвовал и в заседаниях комитета — точнее, той их части, которая велась в присутствии приглашённых.

Излагаю всё это по тексту его письма в адрес Горбачёва («Президенту СССР товарищу М.С. Горбачёву»), где маршал как бы докладывал потом о степени своего участия в действиях ГКЧП. Другие свидетельства, содержащиеся в деле, эти факты подтверждают.

Письмо датировано 22 августа. Провал ГКЧП уже очевиден, и Ахромеев пишет, что готов нести ответственность. Однако раскаяния в письме нет. И про самоубийство — ни слова.

Значит, если письмо подлинное и если самоубийство всё-таки произошло, решение о нём стало окончательным не 22-го, а позже?

Согласно материалам следствия, на рабочем столе в кабинете Ахромеева после его смерти обнаружено шесть записок. Так вот, по датам первые две относятся к 23 августа. Одна, прощальная, — семье. Вторая — на имя маршала Соколова и генерала армии Лобова с просьбой помочь в похоронах и не оставить членов семьи в одиночестве в тяжкие для них дни.

Как же прошёл для него этот предпоследний день жизни, когда (если опять-таки не подвергать сомнению, что он убил себя сам) с жизнью и самыми дорогими ему людьми мысленно он уже прощался?

Было трудное заседание комитета Верховного Совета СССР по делам обороны и безопасности. И вёл себя на нём Сергей Фёдорович, как запомнилось очевидцам, необычно. Если раньше он всегда выступал и вообще был очень активен, то на этот раз всё заседание просидел в одной позе, даже не повернув головы и не проронив ни единого слова.

Есть и другие, аналогичные показания видевших его на работе. Тёмное лицо, состояние заметно подавленное. Что-то писал в кабинете, стараясь, чтобы входившие не видели, что он пишет. Можно предположить: те самые записки. Предсмертные...

Словом, налицо, кажется, признаки назревавшего и готовившегося им самим конца.

Но — немало серьёзных оснований и для сомнения!

Прежде всего (это почти у всех и с самого начала) возникает вопрос: почему маршал выбрал такой необычный для военного способ самоубийства? Повеситься, да ещё вот так — в сидячем положении, на куске шпагата, привязанного к ручке оконной рамы... Не по-военному это. Говорят, в криминальном мире, в тюрьмах к такому методу самоуничтожения прибегают нередко, но откуда знать про него Ахромееву?

Следствие акцентирует внимание на том, что свой пистолет маршал сдал, уходя с поста начальника Генерального штаба; сдавал и оружие, которое позже дарилось ему высокими иностранными гостями.

Верно, сдавал. Однако были же у него снотворные и транквилизаторы, которые, как справедливо заметила в показаниях следствию его дочь, позволяли уйти из жизни гораздо менее мучительно. Почему не прибег к ним?

Почему, готовясь к смерти, местом её определил не квартиру, которая в это время пустовала, поскольку семья находилась на даче, а (очень странно!) кремлёвский кабинет? И кому адресована странная записка, судя по всему, самая последняя: «Я плохой мастер готовить орудие самоубийства. Первая попытка (в 9.40) не удалась — порвался тросик. Очнулся в 10.00. Собираюсь с силами всё повторить вновь»? Перед кем это он отчитывался?

Обе дочери Сергея Фёдоровича, с которыми он провёл на даче последний вечер и утро последнего дня, не заметили в нём ни малейших признаков предстоящей беды. Как обычно: ранним утром очень долго, полтора часа, делал зарядку на улице. Во время завтрака обсуждал с ними, как лучше встретить жену и внучку, которых ждали в тот день из Сочи: «Когда мама уточнит номер рейса, обязательно позвоните мне на работу». Уезжая, обещал младшей внучке после обеда повести её на качели, то есть к обеду этого субботнего дня собирался быть дома.

Не укладывается в голове у дочерей и дальнейшее. Ведь после ожидавшегося звонка матери из Сочи Татьяна Сергеевна сразу позвонила отцу и сообщила, что едут в аэропорт встречать. Было это в 9.35 — выходит, как раз в то время, когда он готовился надеть на себя петлю. Но они же хорошо поговорили, и голос у него был бодрый, даже весёлый!

Впрочем, если этот факт, как и что-то из предыдущего, можно мотивировать исключительной силой воли и самообладанием маршала, то затем, при изучении двух толстых красных томов, предоставленных мне в военной коллегии Верховного суда России, я наталкивался на факты, которые объяснить уже никак не мог.

Хотя бы относительно того же утра 24 августа. В показаниях Платонова Николая Васильевича, водителя автобазы Генерального штаба, который работал с маршалом, а тогда привёз его в Москву с дачи, я прочитал:

«Приехали в Кремль. Ахромеев сказал: «Езжайте на базу, я вас вызову». И не вызвал. В 10 час 50 мин я позвонил ему в Кремль и отпросился на обед. Он меня отпустил и сказал мне, чтобы я в 13.00 был на базе. Более я с ним не разговаривал и его не видел».

Невольно подчеркнул я в этой выписке время: 10 час. 50 мин. Но ведь в 10 час 00 мин Ахромеев, согласно его записке, очнулся после неудачного покушения на свою жизнь и собирался «всё повторить вновь»! Скажите, до того ли тут, чтобы поднимать трубку в ответ на телефонный звонок и разговаривать с шофёром? Да и зачем?

Время смерти маршала судебно-медицинская экспертиза определила весьма расплывчато и приблизительно: «Смерть наступила не более чем за сутки до начала вскрытия трупа». Оговорены «значительные трудности при определении давности наступления смерти в том случае, если исследование трупа проводится более чем через 10—12 часов после наступления смерти и если перед этим не были проведены на месте специальные судебно-медицинские исследования». Но почему же они не были проведены?

А между тем вот ещё одно показание — Вадима Валентиновича Загладина, тоже советника Президента СССР. Его кабинет под номером «19в» находился в общем коридоре с кабинетом Ахромеева «19а». Про день 24 августа Загладин свидетельствует следующее:

«Был на работе с 10 до 15 часов. Может, чуть дольше. Ахромеева не видел. Его кабинет был открыт, я это определил по тому, что в кабинет входили и выходили, но кто — я не знаю, я считал, что это входит и выходит Ахромеев, так как секретари в субботу не работали... Когда я уходил, то в двери Ахромеева ключ не торчал. Я выключил свет в коридоре между нашими кабинетами (там маленький коридор) и ушёл. В кабинете Ахромеева было тихо. Я ушёл из кабинета в 15—15.20 примерно. Я точно помню, что ключа в двери Ахромеева не было, иначе бы я не выключил свет в коридоре».

Ключ... Про этот ключ следователь переспрашивает: «Уточните, пожалуйста!» И Загладин, повторив то же самое, поясняет: «Обычно, когда С.Ф. Ахромеев был в кабинете, то ключ торчал в двери с наружной стороны».

Итак, в 15 или 15.20 ключа в двери не было, а в 21.50, когда дежурный офицер проходил мимо кабинета, его внимание привлёк именно ключ!

Когда же он появился в двери?

И кто входил и выходил из кабинета после 10 часов утра?

Сам Ахромеев?

Но, повторю, он же в 10.00 как бы очнулся и снова предпринимал попытку самоубийства...

Гречаная Алла Владимировна, референт Ахромеева, свидетельствует: «От кого-то из охраны, его зовут Саша, я слышала, что он видел Сергея Фёдоровича около 2 часов дня в субботу». Обратите внимание: около двух!

Только этих трёх загадочных фактов — со звонком шофёра, с ключом и охранником Сашей, — по-моему, вполне достаточно, чтобы следствие было продолжено и попыталось ответить на возникающие в связи с ними вопросы. Нет, даже следов такой попытки я в деле не обнаружил! А Сашу, судя по всему, даже и не допросили. Дело, как уже выше сказано, поспешили закрыть...

Скажу ещё об одном обстоятельстве, которое привлекло моё внимание, причём каким-то зловещим отблеском. В показаниях офицера охраны Кремля Коротеева Владимира Николаевича, который, осматривая вечером кабинеты, обнаружил С.Ф. Ахромеева «без признаков жизни», далее читаю: «Об обнаружении я доложил коменданту Резиденции Президента Барсукову М.И.»

Барсуков? Михаил Иванович?!

Да, тот самый. Один из двух человек, наиболее приближённых к Ельцину в течение нескольких последних лет, упоминавшийся все эти годы в неразрывной и многозначительной связке «Коржаков — Барсуков». Выходец из КГБ, возглавивший в конце концов новую, ельцинскую, спецслужбу...

Случайно ли именно он появился на месте смерти Ахромеева той таинственной ночью? И когда появился?

Согласно его показаниям, Коротеев доложил ему около 24 часов. Однако сам Коротеев называет другое время — 21 час 50 мин. Причём прямо говорит, что труп обнаружил он (помните, «без признаков жизни»?). Но в показаниях Барсукова происходит иначе!

«...Коротеев В.Н. доложил мне, что в 19«а» — кабинете советника Президента СССР Ахромеева С.Ф. — ключ в замочной скважине, а света в кабинете нет и что он просит меня прибыть... Я поднялся на 2-й этаж в 19 «а», заглянул в кабинет. У окна в неестественной позе я увидел советника на полу...»

То есть, выходит, Коротеев в кабинет даже не заглядывал, а труп обнаружил Барсуков? Странная разноголосица, ставящая под сомнение всё остальное в этих двух показаниях.

Сам собой возникает и такой вопрос: кто же он был тогда, Михаил Иванович Барсуков? Официально, по должности — комендант комендатуры корпуса №1 Кремля. Коротеев называет его комендантом Резиденции Президента. Разумеется, Президента СССР. Но не работал ли он уже и на казавшегося горбачёвским антиподом Президента России?

В самом деле, один из будущей одиозной пары ельцинских приближённых уже неотлучно следует в те августовские дни за своим «хозяином» по коридорам и подвалам «Белого дома», и даже запечатлён рядом с ним на «историческом» танке. Другой в это время — в кремлёвских коридорах, куда Ельцину победителем скоро предстоит войти. Кто-то ведь, наверное, должен был готовить место.

Много тайн, очень много, скрывают коридоры власти...

* * *

Итак, что же всё-таки произошло 24 августа 1991 года в Кремле — самоубийство или убийство?

Если убийство, то чем оно было вызвано и как совершено?

Если самоубийство, то почему пошёл на него Ахромеев — человек редкостно мужественный, волевой и жизнелюбивый?

Выше я уже назвал немало доводов, возникающих при внимательном изучении материалов следствия и вызывающих очень серьёзные сомнения, что смерть маршала была добровольной. Беседы с близкими ему людьми такие сомнения укрепляют.

Никогда не верила в самоубийство, категорически это отрицала жена его Тамара Васильевна. Не верят дочери Наталья и Татьяна. Не верят генералы армии Валентин Варенников и Михаил Моисеев, учившиеся и работавшие рядом с ним долгие годы, хорошо его знавшие. Да многие, с кем я говорил, не верят.

Один из главных аргументов против самоубийства — характер этого человека.

«Я откровенно скажу, что такой человек, как Сергей Фёдорович Ахромеев, не мог, просто не способен покончить жизнь самоубийством».

Это говорит, давая свидетельские показания, Малинецкий Георгий Геннадиевич — зять, муж дочери Татьяны. Чувствуете, насколько твёрдо говорит? Он-то имел возможность соприкоснуться с характером своего тестя больше в бытовой, семейной обстановке, но и для него несомненны огромная сила воли и стойкость маршала, непоколебимый его природный оптимизм. Словом, крепчайший внутренний стержень, будто специально созданный и закалённый для трудной воинской службы.

Послушаем жену. Она знала Сергея Фёдоровича с детства — учились в одной школе. Знает его характер и жизнь, наверное, лучше всех:

— Он рано остался без отца, с матерью. В школе увлекался историей и литературой, даже собирался поступать в ИФЛИ — знаменитый в своё время Институт философии, литературы и истории. Но получилось так, что мама его вынуждена была уехать к дочке, вышедшей замуж, он остался один. Приходилось подрабатывать. Жил в кабинете директора школы. А в 1939 году по комсомольской путёвке пошёл в военно-морское училище.

— Это было призвание или долг?

— И то, и другое. Сами знаете, какое было время: всё дышало предчувствием войны. Она через два года и началась...

— Сергей Фёдорович сразу попал на фронт?

— Фактически сразу. Он был в училище имени Фрунзе в Ленинграде. Ну вот, июль — отражение морских и воздушных десантов в Прибалтике, затем — блокада, тяжёлое ранение. Выжил чудом. Буквально с того света его вытаскивали. Между прочим, врач в госпитале сказал ему тогда: хочешь жить — бросай курить. Больше он за всю жизнь не выкурил ни одной папиросы. Это к вопросу о характере.

— И он всегда был таким?

— Сколько его помню. За 51 год службы не имел ни одного выходного дня, ни одного полностью использованного отпуска. Подъём каждое утро — в 5.20, полтора часа — зарядка во дворе в любую погоду. В 7.30 уезжал на работу, а возвращался в 23.00. В общем, сила воли действительно необычайная.

— Вам доводилось видеть его в разных состояниях, связанных со службой?

— Мы много кочевали. После войны и Академии бронетанковых войск — Дальний Восток, потом Белоруссия, Украина, опять Белоруссия и опять Дальний Восток... Знаете, у него, как у командира, отвечавшего за очень большие коллективы людей в войсках, бывали тяжелейшие ситуации, всякого рода ЧП. Естественно, переживал, иногда очень остро переживал, он ведь не железный. Но в растерянности, а тем более — в панике я не видела его ни разу. Вот и поэтому не верю, что мог руки на себя наложить...

* * *

Да, судьба испытывала его на излом не раз, но он стойко держался.

Мало кто знает, что Ахромеев, в то время первый заместитель начальника Генерального штаба, один из немногих в военном руководстве решительно возражал против ввода наших войск в Афганистан. Мало кому известно, какую роль сыграла наша армия в ликвидации последствий чернобыльской катастрофы, и Ахромеев, тогда начальник Генштаба, стал одним из ведущих организаторов этих беспрецедентных по масштабу и сложности работ.

Получается, что же? Выдержал и Великую Отечественную, и Афганистан, и Чернобыль, а тут, когда ни войны, ни аварии ядерного реактора, вдруг проявляет непонятную слабость.

В самом деле, трудно это понять и принять.

Николай Николаевич Энгвер, народный депутат СССР, много общавшийся с депутатом Ахромеевым по делам воинов-«афганцев» и не раз говоривший с ним об «афганском синдроме», знает, что маршал считал самоубийство для военного именно слабостью. Допускал его лишь в одном случае: когда являешься носителем информации высшей секретности и не можешь предотвратить захват себя врагом. Ибо пытки, а особенно современные психотропные средства, позволяют многое «вытянуть» из человека даже против воли его...

Ещё тогда, вскоре после рокового августа-91, возникла версия, что Ахромеева принудили к самоубийству, угрожая репрессиями против семьи. На такую мысль наводят, в частности, и строки из адресованного семье прощального письма:

«Всегда для меня был главным долг воина и гражданина. Вы были на втором месте...

Сегодня я впервые ставлю на первое место долг перед вами...»

Если представить, что окончательную и теперь вполне конкретную угрозу расправы с семьёй он услышал, уже приехав на работу в последнее утро, то получают объяснение и спокойный его уход из дома, и намерение быть к обеду, когда прилетят из Сочи жена с внучкой, и записка, в которой он с кем-то объясняется по поводу неудачной первой попытки убить себя. Кстати, те, с кем он объясняется, могли предложить ему и этот используемый в криминальном мире способ самоубийства.

Кому и зачем понадобилось убрать маршала?

Есть разные варианты ответа на этот вопрос. Но все сводятся по существу к тому, что он слишком много знал и для многих стал слишком неудобен.

Известно, например: в тот критический момент готовился выступить на сессии Верховного Совета СССР, которая была назначена на 26 августа. Честное и прямое его слово представляло серьёзную опасность для тех, кто приступил в это время к решающему акту осуществления своих коварных планов.

Впрочем, кристальная честность, несгибаемая принципиальность этого человека давно уже стали опасностью и для него самого. В свидетельских показаниях Г. Малинецкого читаю:

«Неоднократно говорил, что его политическая борьба как депутата и общественного деятеля может угрожать благополучию его семьи, его свободе, а возможно, и жизни. После опубликования статьи в «Советской России» «Кому мешают генералы», по его словам, звонили на работу и угрожали расправой».

Да что там телефонные звонки и анонимные письма! Грозили весьма недвусмысленно даже с газетных страниц. У меня всё дрогнуло внутри, когда в одном из набросков ахромеевского выступления в Верховном Совете, где он намеревался сказать, в частности, о кампании травли и клеветы, организованной против него «демократической» прессой, я прочитал: называют военным преступником, пишут, что Ахромеева должна постигнуть «судьба Шпеера и Гесса».

Оба, как известно, были осуждены Нюрнбергским трибуналом, а Гесс, приговорённый к пожизненному заключению, в конце концов умер в петле.

Что-то уж чересчур прозорлив оказался «демократический» автор в зловещем своём предсказании, каким образом маршал должен уйти из жизни...


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср авг 25, 2021 6:41 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Тайна смерти маршала Ахромеева
№92 (31152) 26 августа 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

(Окончание.

Начало в №91.)

Я написал: кампания травли и клеветы. Но ведь многие, наверное, уже забыли, а молодые и не знают, что это была за кампания и почему объектом её, одним из центральных объектов стал Ахромеев.

Напомню. Шло наступление на нашу Родину. В этот раз оно началось не одномоментно и не прорывом внешних границ, как в июне 1941-го. Главное направление его было организовано изнутри страны.

Оно не было военным и вообще никаким наступлением не называлось: ему дали вполне мирное название «перестройка».

Да никто ведь и не говорил (разве можно!), что цель начатого — уничтожение Отчизны. Лозунги звучали хорошие: «Ускорение и эффективность!», «Больше демократии — больше социализма!». А вот на деле...

На деле постепенно стало проясняться, что социализма не должно быть совсем. Более того, не должно быть Советского Союза!

Путь к этому, вспомните, прокладывался массированными атаками на главные духовные и государственные наши опоры и скрепы. На историю нашу. На партию. На армию.

Многие ли сразу поняли смысл и конечную цель этих оглушительных психических атак? Многие ли встали против них? Оглядываясь назад, скажем прямо: нет, не многие.

Маршал Советского Союза Ахромеев встал одним из первых. Решительно и смело, как поднимались солдаты в бoй под вражеским огнём и как сам он на фронте не раз поднимался.

Жена сказала так:

— Слова «раньше думай о Родине, а потом о себе» он понимал буквально и всю жизнь следовал им. Они не были для него высокопарной фразой.

И вот он почувствовал, что над Родиной совершенно неожиданно опять нависла угроза. Нет, пожалуй, не сразу, и он, как и все мы, осознал глобальные масштабы этой угрозы. Восприняв всей своей открытой, широкой душой провозглашённые цели перестройки, благородные и красивые, поначалу считал коробившие его публикации в некоторых изданиях просто плодом безответственности отдельных журналистов в погоне за сенсацией. Так сказать, издержки гласности.

Однако и эти «отдельные издержки», особенно связанные с фальсификацией истории Великой Отечественной войны, молча терпеть не мог. Помню, как стал привозить и присылать статьи к нам в «Правду». Меня ещё удивляло: военачальник такого ранга находит время и силы, чтобы спорить с какими-то мелкотравчатыми писаниями! Но однажды услышал ответ маршала моему коллеге по редакции примерно на тот же вопрос:

— Молчать нельзя, когда лгут. Надо давать сдачу. Иначе совсем обнаглеют.

Они наглели, несмотря на голос Ахромеева и других, кто пытался говорить правду, но чьи голоса вскоре уже многократно перекрывались шумным гвалтом «демократической» прессы.

И тогда он поймёт, тогда напишет: «Они осуществляют вполне определённую политическую линию. Всё наше прошлое перекраивается. А ведь без достойного прошлого у страны не может быть и нормального настоящего, не может быть будущего. Дорого обойдётся Отечеству разрушительная работа новоявленных демократов».

Как часто вспоминаю я сегодня эти его пророческие слова! Впрочем, теперь многим очевидно, насколько правы были предупреждавшие, что мы можем лишиться нормального настоящего и будущего.

А в то время этих предупреждавших постарались опорочить в глазах людей, дабы люди их просто не слушали. Если недостаточно было ярлыков типа «консерватор» и «противник перестройки», если после этого человек не отступал и не прекращал борьбу, а его борьба приобретала всё более впечатляющий характер, против него организовывалась целенаправленная «персональная» кампания. И тут уж, что называется, все средства хороши — не останавливались ни перед чем.

Читаю в дневнике Ахромеева:

«По отношению ко мне, например, сегодня органы печати, начиная с газеты «Известия» до «Литературной газеты», развернули настоящее преследование, изо дня в день пишется заведомая неправда. Совершенно бесполезно говорить о какой-то справедливости. Шабаш преследования можно сравнить с кампаниями, которые были организованы против Лигачёва Е.К. Цель одна — заставить меня замолчать. Не удастся — скомпрометировать».

Поразительно, до какой оголтелости доходили в обвинениях его! Больно читать наброски выступлений и статей, в которых он вынужден доказывать нелепость многочисленных обвинений.

«Военный преступник» — это, конечно, за Афганистан, где около двух лет он был начальником штаба оперативной группы Министерства обороны. Выполняя решение высшего руководства страны.

А вот из письма Ахромеева главному редактору «Известий», которое, как и многие другие подобные его обращения, осталось не только не опубликованным, но и безответным:

«Газета «Известия» говорит неправду:

— что скрывал данные о состоянии Вооружённых Сил в своей стране и раскрывал их в США;

— изображает меня сегодня воришкой, залезающим в карман государству...»

Боже мой, вот это, последнее, осталось у меня в памяти как верх позора для тех, кто в тоге «борцов с привилегиями» травил честнейшего человека! Это ведь было не только в «Известиях». Может, и вы вспомните горящие глаза и холодный прокурорский голос белокурой девицы, вскакивающей на телеэкране из депутатских рядов и обличающей, обличающей, обличающей...

А о чём, собственно, шла речь? Маршалу предложили на госдаче, где он жил с семьёй из восьми человек, по государственной цене выкупить мебель, которую он до этого арендовал. Старую мебель.

Сопоставьте это с тем, как вскоре «борцы с привилегиями» разворуют и распродадут всю страну.

Видя сегодня на телеэкране модно одетую белокурую мадам, что-то лепечущую о социальной защите сирых и бедных, я всегда думаю: неужели не является тебе по ночам тень маршала Ахромеева? Того, который за величайшую скромность и аскетическую неприхотливость друзьями был назван спартанцем. Который, перейдя на должность советника президента, отказался от повышенного в полтора раза оклада. Который, даже прощаясь с жизнью, не забыл, что он должен в столовую несколько рублей, и в одной из последних записок попросил вернуть долг, приложив деньги.

Вы, нравственные пигмеи, злобно и жестоко травившие такого человека, разве вы способны — ну не подняться до его высоты, нет, а хотя бы эту высоту понять?

* * *

Наконец, ещё об одной, важнейшей стороне пережитой им драмы, которая обернулась трагедией.

Давайте повнимательнее подумаем: с кем боролся он в эти последние годы своей жизни?

«Мне понятно, — пишет в дневнике, — что соответствующая пресса своё дело будет делать и дальше. Всегда найдутся бойкие перья, которые за хорошие деньги напишут любую гнусность, тем более что отвечать за это никто не будет. И есть политические силы, которые им эту гнусность закажут».

Так в каких же политических силах видит он своих противников?

Называет печатные издания: «Огонёк», «Московские новости», «Аргументы и факты»...

Использует вошедшие в обиход определения: «демократы», «межрегионалы»...

Резко критикуя перевёртышей типа Волкогонова, отмечает: «Теперь генерал-полковник Волкогонов — антикоммунист. Сегодня он изменил делу КПСС и встал под знамёна одного из бывших руководителей КПСС, а теперь воинствующего антикоммуниста Б.Н. Ельцина».

Значит, противники — антикоммунисты...

Но с кем он, коммунист Ахромеев, вступивший в партию на фронте, не менявший и не предававший своих убеждений, оказался в этот сложный исторический момент?

Он был, как принято говорить, в команде Горбачёва. Был, волею судеб, в ближайшем окружении его. Но кто был Горбачёв?

Вскоре после смерти Ахромеева в издательстве «Международные отношения» вышла последняя его книга, написанная в соавторстве с бывшим заместителем министра иностранных дел Г. Корниенко, «Глазами маршала и дипломата». Критический взгляд на внешнюю политику до и после 1985 года. Очень маленьким тиражом вышла, да и то удивляюсь, как это выпустили её тогда! Читая дневник Сергея Фёдоровича, я видел, с какой настойчивостью, несмотря на нездоровье и занятость многими другими делами, работал он все последние месяцы над книгой, давая себе задания буквально на каждый день. Словно боялся, что не успеет высказаться. Так вот, книга эта, в чём-то исповедальная, вместе с дневником помогает конкретнее представить очень непростые его отношения с тем, в чью «команду» он входил, и глубже понять драматизм положения, в которое был поставлен.

Тема горькая и большая. Возьму для примера один факт.

Известно, что Ахромеев, будучи начальником Генштаба, а затем советником президента страны по военным вопросам, принимал активное участие в подготовке важнейших советско-американских переговоров, связанных с сокращением вооружений. В 1987 году на повестке дня был договор по ракетам средней и меньшей дальности.

«Упорная борьба», «напряжённое противоборство», «настоящая дуэль» — такие выражения в книге Ахромеева нередки. Понятно, вести дело так, чтобы согласие достигалось и решения в конце концов принимались, но без ущерба для наших государственных интересов, было нелегко. Американцы-то о своей выгоде ни на минуту не забывали!

В этот раз наиболее серьёзное «перетягивание каната» возникло по поводу советской ракеты «Ока», именовавшейся на Западе СС-23. Почему? Ракета новая, последнее достижение нашей военно-технической мысли. Американцы заинтересованы, чтобы у нас её не было.

Но под условия договора она не подпадает. Ликвидации подлежат ракеты средней дальности — от 1000 до 5500 километров и меньшей — от 500 до 1000. Максимальная испытанная дальность «Оки» — 400 километров. И тем не менее... она попала под уничтожение! Каким же образом это могло произойти?

Ахромеев, конечно, твёрдо стоял на своём, парируя все хитрые уловки американской стороны. Как всегда. Недаром имевшие с ним дело американские военные так уважали его за патриотизм и высочайший профессионализм. Вот и теперь, в конечном счёте, им было предложено: что ж, давайте по-честному — запретим все ракеты в диапазоне не с 500, а с 400 до 1000 км. Тогда была бы поставлена преграда для создания модернизированной американской ракеты «Лэнс-2» с дальностью 450—470 км. Паритет был бы сохранён.

Однако, приехав в Москву, госсекретарь США Шульц ставит вопрос перед Шеварднадзе о подведении СС-23 под понятие «ракеты меньшей дальности». И получает ответ: для нас это не будет проблемой.

На встречу экспертов, состоявшуюся в тот же вечер в МИД, представителей Генштаба даже не приглашают. А во время состоявшейся на следующий день беседы Горбачёва с Шульцем о включении СС-23 в понятие «ракеты меньшей дальности» говорилось уже... как о решённом вопросе. Без всяких оговорок, что нижний предел дальности должен уменьшиться и для американцев!

Ахромеев в книге пишет:

«На состоявшейся 23 апреля беседе М.С. Горбачёва с Дж. Шульцем моё участие не планировалось, и первая половина её (в ходе которой была закреплена упомянутая договорённость о ракете «Ока») прошла без моего участия. Однако в середине их беседы я совсем неожиданно был вызван Генеральным секретарём для выяснения некоторых обстоятельств переговоров в Рейкьявике в составе рабочей группы Нитцке — Ахромеев. Я дал необходимые разъяснения и был оставлен на беседе, где пошёл разговор о конкретных вопросах будущего договора по сокращению СНВ. О решении же в ходе первого этапа этой беседы вопроса о ракете «Ока» я узнал только на следующий день из газет, прочитав сообщение о встрече М.С. Горбачёва с Дж. Шульцем, да ещё с указанием, что на беседе присутствовал начальник Генерального штаба».

Вот оно как! На вторую часть беседы его и пригласили-то, видимо, для того, чтобы дать именно такое сообщение в газетах. А по существу — обманули. И его, и всех.

«Военное руководство было возмущено случившимся», — замечает Ахромеев. Он пишет предельно сдержанно, хотя чувствуется, что и спустя время в душе его всё клокочет. О непосредственной же реакции мне рассказывал Валентин Иванович Варенников, который был тогда первым заместителем Ахромеева в Генштабе:

— Приехал я из Афганистана, где находился в длительной командировке, и сразу к нему. А он, как будто предвидя мой первый вопрос, буквально бросился мне навстречу: «Не думай, что это сделал я!» Видно было, сильно мучается.

Поводы для мучений возникали всё чаще. Однако и в конкретных ситуациях, подобных вот этой, и при оценке ухудшавшегося положения страны в целом он ещё долго не сможет прямо сказать: виноват Горбачёв.

Ему уже ясно, разумеется, что дело не только в «межрегионалах», в так называемой демократической оппозиции. Он видит своих противников уже в руководстве страны. Называет уже поимённо: Яковлев, Шеварднадзе, Медведев... А для Горбачёва всё-таки находит оправдания — наверное, его «подставляют».

Драма честного человека, живущего по совести и не представляющего, что совесть может быть эластичной, что можно думать одно, говорить другое, а делать третье. Драма доверия и верности!

Между тем, как я уже тогда почувствовал, а теперь совершенно отчётливо понимаю, для Горбачёва и действительно близких ему людей Ахромеев не был «своим». И становился всё более неприемлемым.

Запомнился случай, происшедший где-то в конце 1989-го или в начале 1990-го. Главным редактором в «Правду», сменив «консерватора» Афанасьева, был уже прислан «прогрессивный» Фролов — полномочный и доверенный ставленник Горбачёва. Однажды даёт мне статью. С недовольным, каким-то брезгливо-кислым видом:

— Ахромеев написал. Поглядите.

— Готовить к печати?

— Я же сказал: поглядите!

Кричать на подчинённых Иван Тимофеевич умел — по поводу и без повода, а в данном случае причина раздражённости его стала мне абсолютно ясна, когда прочитал статью. Это был сгусток боли, резкий протест против того, что вело всё к большему и большему развалу страны.

Конечно же, статья не была напечатана, хотя я довёл её до газетного объёма и сдал Фролову.

— Позвоните автору, пусть подождёт, — был его ответ.

Пришлось что-то невнятное бормотать в телефонную трубку. Увы, это не раз бывало в связи с острыми статьями и других неудобных авторов, которые, без всяких объяснений, «заворачивались» главным редактором. Простите меня, Сергей Фёдорович!..

По-моему, он всё понял. Даже «Правда», которую считал самой своей газетой, переставала быть таковой. Что оставалось? «Советская Россия» и «Красная звезда»? Пожалуй, вот и все печатные трибуны, где он мог выступить.

А ведь так много нужно было сказать! Словно чуткий сейсмограф, воспринимает он всем существом своим нарастающую трагедию Родины. В дневниковых его заметках бьётся напряжённая мысль, и оценки происходящего — всё резче, всё определённее.

«1. Люди потеряли перспективу — веру в Президента и КПСС. 2. Сломать всё сломали — ничего не сделали. Бедлам, никакого порядка нет. 3. 1985—1991 годы. Когда было лучше? В чём Вы нас хотите убедить!!!

4. Нет сырья, нет комплектующих. Производство расстроено. 5. Всё продано в Румынию».

Эта запись сделана, очевидно, после поездки в Молдавию, откуда он был избран народным депутатом СССР. Начался уже 1991 год. И он не может больше уходить от прямого ответа на вопрос о вине Горбачёва.

Задолго до августа, где-то весной, работая над выступлением в Верховном Совете, записывает:

«О М.С. ГОРБАЧЁВЕ. После 6 лет пребывания М.С. Горбачёва главой государства коренным вопросом стало:

— КАК ПОЛУЧИЛОСЬ, ЧТО СТРАНА ОКАЗАЛАСЬ НА КРАЮ ГИБЕЛИ? Какие причины создавшейся ситуации объективные, они должны были проявиться независимо от того, кто возглавил бы страну в 1985 году, а чему виной является политика и практическая деятельность Горбачёва?

В 1985—1986 годах М.С. Горбачёв да и другие члены Политбюро вели себя как легкомысленные школьники.

И это делали серьёзные люди?

Кто и почему организовал антиармейскую кампанию в стране?

Как нам сегодня относиться к нашему прошлому?

Словом, делалось всё, чтобы кризис доверия в стране наступил.

Кому и зачем он был нужен?

С чьей стороны имело место это легкомыслие или злой умысел?»

Ответ чёткий:

«Путь Горбачёва — не состоялся. Страна ввергнута в хаос».

Я вижу, что Ахромеев как человек исключительной честности в злой умысел до последнего поверить не может. Однако недопустимость дальнейшего пребывания Горбачёва у руководства страны для него уже несомненна:

«О ЧЁМ НАПИСАТЬ М.С. Остался один шаг до отставки. Виноват в первую очередь сам М.С. — его приспособленчество и компромиссность... Отставка неизбежна. М.С. Горбачёв дорог, но Отечество дороже».

* * *

Написал ли он это Горбачёву? Наверняка. Или написал, или высказал. Упоминавшийся уже Энгвер, со слов самого Сергея Фёдоровича, так передаёт его кредо президентского советника: говорить не то, что хочет услышать Горбачёв, а то, что есть в действительности.

Но почему не выступил с требованием отставки Горбачёва публично?

Георгий Маркович Корниенко, работавший в то время вместе с Ахромеевым над книгой, вспоминает, что публично выступать лично против президента Сергей Фёдорович считал неэтичным, поскольку был «при должности»: советник же его!

Трижды писал заявления о собственной отставке. Ссылался на ухудшение здоровья, на последствия ранения и контузии, что было правдой. Но ещё большая правда была в том, что должность советника при главном руководителе государства, на которой он надеялся сделать для государства немало полезного, теперь, в критической ситуации, не позволяла ему сделать, может быть, самое необходимое — во всеуслышание выступить против этого руководителя.

А Горбачёв не давал ему отставки, думаю, именно потому, что знал: тогда-то уже он будет выступать без всяких «самоограничений». Кстати, следующую свою книгу Ахромеев собирался написать о Горбачёве. Представляю, какая это была бы книга!..

Но 19 августа ринется в Москву не против Горбачёва лично выступать. За Отечество!

Ему, остававшемуся официально Президентом СССР, через три дня напишет:

«Дело в том, что, начиная с 1990 года, я был убеждён, как убеждён и сегодня, что наша страна идёт к гибели. Вскоре она окажется расчленённой. Я искал способ громко заявить об этом».

И тут же, опять-таки как советник президента (не освобождённый от этой проклятой должности!) пишет о своей ответственности за участие в работе ГКЧП...

Мне давно хотелось услышать из уст Горбачёва, а что он чувствовал, когда узнал о трагической смерти Ахромеева, что чувствует и думает в связи с этим теперь?

Поймать в Москве бывшего президента страны, а ныне — личного фонда очень нелегко. «10 сентября Михаил Сергеевич улетает в Германию. Вернётся только 25-го. Но 30-го опять улетит. В Америку. Это до 12 октября. А 19-го снова в Америку...»

И всё-таки, после четырёхмесячных настойчивых моих звонков, разговор состоялся. Что же услышал я?

Горбачёв, по его словам, тяжело пережил смерть Ахромеева. Относился к нему с большим уважением и доверием. Он повторил это два раза: «Я верил ему». Назвал человеком морали и совести: «Покраснеет, но прямо скажет всё, что думает». А прилёт его в Москву тогда, в августе, воспринял «как удар».

— Это была тяжёлая ситуация для президента и генсека. С одной стороны, близкие люди выступили против. С другой — набирала силу российская власть, российское руководство, они считали, что они на коне. Я должен был пойти на российский Верховный Совет...

Разговор всё дальше уходил от Ахромеева — Горбачёв говорил о себе, — и пришлось прервать его вопросом, который особо меня волновал:

— Скажите, а нет ли у вас хоть какого-то чувства вины перед маршалом? Ведь смерть его стала, так или иначе, следствием трагического положения, в которое была ввергнута страна. Написал же вам: «Вскоре она окажется расчленённой».

— У меня чувства вины не было и нет.

Гулом отдалось во мне это: «Не было и нет», «не было и нет!..»

Он говорил, что собирался пригласить Ахромеева для беседы, но «был заверчен» — как раз встречался в Верховном Совете российском, тогда же делал заявление о снятии с себя полномочий генсека. А я подумал: кажется, в день его смерти Горбачёв и делал это потрясшее меня заявление — отрёкся от партии, объявив по существу о роспуске её! Успел ли услышать Сергей Фёдорович? Каким же ударом для него это было...

Вряд ли нужно ещё комментировать разговор с Горбачёвым. Может, только одно слово, которое остро резануло меня:

— Ахромеев был переживальщик большой.

Слово это, походя и небрежно брошенное, по-моему, выразительно характеризует и того, о ком сказано, и того, кто сказал.

Когда свой вопрос: «Самоубийство или убийство?» — с которым я обращался ко многим, задал генералу армии

М. Гарееву, Махмут Ахметович ответил так:

— В любом случае это было убийство. Его убили подлостью и предательством, тем, что сделали со страной.

— Но ведь с этим не один он столкнулся! Если допускаете, что сам мог руки на себя наложить, почему именно он?

— Он наиболее совестливый из нас.

Что ж, такое поймёт только совестливый. А для тех, в чьём представлении совесть — понятие абстрактное, он останется странным «переживальщиком».

* * *

«Не могу жить, когда гибнет моё Отечество и уничтожается всё, что считал смыслом моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь дают мне право из жизни уйти. Я боролся до конца».

Принимал ли он смерть добровольно или насильно, в этих последних словах — главное: Отечество гибнет! Он отдал за него всё, что мог. В конце концов, окружённый врагами и преданный, отдал жизнь.

Во время Великой Отечественной, храбрым бойцом которой он был, про героев так и писали: «Отдал жизнь за Родину».

Вскоре после его смерти, как он предвидел, Родина окажется расчленённой. Выходит, напрасными были его борьба и смерть? Думаю, нет.

Когда-то мы говорили о погибших наших героях, как о горьковском Соколе: «Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером...»

Сейчас редко звучат эти слова. «Поле боя после битвы принадлежит мародёрам» — название одной из современных пьес довольно точно обозначает, кто сегодня хозяева жизни. В этом смысле надругательство над могилой Ахромеева (неслыханное, чудовищное надругательство!) стало зловеще символическим — ознаменовало, так сказать, вступление в новую эру.

Только не будет же так всегда. Битву за Родину мы продолжим, дети встанут потом в этой битве на место отцов.

И они должны знать: в наше время были не одни лишь «герои» Фороса и Беловежья. Был маршал Ахромеев. Он был и навсегда останется Маршалом Великой Державы — Союза Советских Социалистических Республик, — не предавшим свои идеалы.

Невозможно представить его вписавшимся в «новый режим». Не представляю, например, сидящим на каком-нибудь нынешнем официальном мероприятии — в советском маршальском мундире, но с нашивками из триколора и двуглавого орла.

На его могильном камне — три слова, выражающие самую суть этого человека: Коммунист, Патриот, Солдат. И недаром на могилу приходят борцы из оппозиции самых разных, порой несовместимых направлений — он как бы объединяет их всех. Так же, думаю, своим высоким авторитетом мог объединить в жизни, если бы остался жив. Может, именно поэтому не оставили его в живых?

Дмитрий Тимофеевич Язов, тоже Маршал Советского Союза, оказавшись в камере Матросской Тишины и узнав там о гибели своего боевого друга, записал в тюремной тетради: «Появится когда-нибудь талантливый автор и создаст об этом удивительном человеке, настоящем человеке чести, достойную книгу, которая дополнит и украсит серию «Жизнь замечательных людей».

Замечу: сам Дмитрий Тимофеевич жизнью своей тоже заслужил право на хорошую книгу.

Да, сегодня честь не в чести. Но в нынешнем политическом и нравственном беспределе, когда правят бал корысть и чистоган, шкурнические интриги и бандитские разборки, светлый пример людей, для которых Родина воистину дороже собственной жизни, особенно необходим.

Давайте помнить, что у нас были такие люди. Давайте верить, что они обязательно будут. Ими спасётся Россия.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт авг 26, 2021 9:56 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Личины оборотней
№93 (31153) 27—30 августа 2021 года
3 полоса
Автор: Жан ТОЩЕНКО.

Член-корреспондент Российской академии наук Жан ТОЩЕНКО в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Кому мы обязаны тем, что сегодня, тридцать лет спустя после трагедии 1991-го, живём не в могучем и великом Советском Союзе, который твёрдо следовал курсом социальной справедливости, а в совсем иной стране? Ведь чудовищный слом всего нашего существования произошёл не сам собой. Он рукотворный. У него есть авторы, исполнители, энтузиасты. Кто же они? Какие?

Вроде бы звучит риторически, потому что имена-то основные, разумеется, давно и хорошо известны. Однако знание о них у большинства поверхностное и подчас противоречивое. Вот почему особое моё внимание привлекла внушительного объёма книга, посвящённая в значительной мере именно этой теме.

Называется она «Фантомы российского общества», автор Жан Терентьевич Тощенко — член-корреспондент Российской академии наук, доктор философских наук, научный руководитель социологического факультета Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) и главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Замечу, что в целом мне представляется недостаточным осмысление учёными нашей страны антисоветского переворота, совершённого в 1991 году, его причин, характера и последствий. Тут, безусловно, сказывается отношение установившейся власти к правде о тех событиях, стремление в их трактовке многое «переформатировать», а то и попросту замолчать. А разве не показательно, скажем, что эта книга Ж.Т. Тощенко вышла тиражом всего... 500 экземпляров?

Между тем проблематика данного исследования чрезвычайно важна и актуальна, а собранный автором фактический материал вызовет интерес, пожалуй, у любого читателя. Есть уже тому и убедительное подтверждение. Вместе с книгой к нам в редакцию автор привёз и написанную на её основе статью о Горбачёве под заголовком «Политическое ничтожество». Она была опубликована в «Правде» (см. №69 за 2—5 июля) и сразу вызвала активную читательскую реакцию.

Хорош заголовок, припечатавший вождя разрушительной «перестройки». Да, конечно, Горби — ничтожество. Таковы и другие герои (точнее, анти- или лжегерои) обстоятельной книги, кого автор назвал фантомами современного российского общества.

Согласно словарю иностранных слов, фантом — это призрак, причудливое явление, привидение. Мне же у Тощенко в ряду приведённых им самим вариантов названия более сильным кажется другое — оборотни. Горбачёв, Ельцин, А.Н. Яковлев, Собчак, Чубайс, Гайдар, Немцов, Березовский, Ходорковский, Абрамович и т.д. — все они по сути оборотни, подлинные личины которых раскрываются автором книги во всей их неприглядности. Методом конкретного анализа учёный находит в них много общего и отвратительного, что способствует большему пониманию: так вот кем создана нынешняя власть, вот чьи продолжатели правят нами...

Я предложил Жану Терентьевичу вместе подготовить серию бесед для «Правды» под рубрикой «Личины оборотней». Чтобы каждая рассказывала об одном из наиболее одиозных персонажей рокового для нашей страны времени. Предложение принято. А пока — мой разговор с видным учёным, который предваряет обещанную серию.

Они травмировали общественное сознание и сами стали отражением этой колоссальной травмы

— Жан Терентьевич, долго вы работали над новой своей книгой?

— Очень. Наверное, всё последнее тридцатилетие.

— А что побудило взяться за неё?

— Конечно же, всё то, что вокруг меня происходило и что я остро переживал (да и продолжаю переживать!) вместе с большинством моих соотечественников.

— Но у вас превалирует свой взгляд на происходящее — выделяется роль субъективного фактора и его воздействие на сознание людей. Читаю: «Общественному сознанию была нанесена колоссальная травма, ибо в сложившейся ситуации произошла потеря прежних ориентиров, а новые не могли сформироваться». И вот здесь возникает понятие фантомов, вынесенное вами в название вашего труда.

— Это началось с горбачёвской «перестройки». Именно она и последовавшее затем уничтожение СССР породили немало удивительных явлений. Среди них особое место занимают такие феномены, которые, как я считаю, полностью подходят под термин «фантомы». Социальный смысл их возникновения и существования означал появление на общественном поприще различных видов мутантов, оборотней, мнимо значимых личностей, порождённых насильственной ликвидацией страны под прикрытием демагогической риторики.

Говоря меткими словами публициста, когда рушили советский строй, появилась, как в сказке, чертовщина с первыми петухами. Кажется, первым откуда-то взялся Кашпировский с его сеансами целительной силы. Затем на нас свалился Жириновский с его политической клоунадой, потом Мавроди с его финансовыми фокусами, вослед Невзоров и Доренко с их информационными медитациями. А одновременно возникло уж совсем паранормальное явление — олигарх Борис Березовский…

Вот эти и другие аналогичные фантомные личности проявили себя в облике экстравагантных персонажей во всех сферах общественной деятельности, а прежде всего — в политической. Тут возникли и такие разрекламированные, но фактически мнимо значимые фигуры, как либеральные жрецы — Гайдар, Чубайс, Немцов и им подобные. На этнонациональном поприще им соответствовали первые президенты новых независимых государств — Грузии, Азербайджана, Литвы — Гамсахурдиа, Эльчибей, Ландсбергис. В экономической сфере, помимо упомянутых Березовского и Мавроди, фантомы были представлены такими типами, как Гусинский, Смоленский, Ходорковский и другие. Не обошлось без фантомных личностей и в культуре, и в науке (например, Петрик с его «чистой водой»).

— Правомерно возникает вопрос: почему эти экстравагантные, но, как правило, бессодержательные, пустые люди приобрели власть и влияние, причём в абсолютном большинстве пагубное?

— Анализ появления и последующей деятельности фантомов показал, что это произошло в процессе и в результате рукотворной геополитической катастрофы — ликвидации великой державы мира СССР. Рушился устоявшийся образ жизни, происходила деформация привычных целей и ориентаций почти трёхсот миллионов советских людей. Исчезала не только страна — исчезала база того мировоззрения, на которую опиралось большинство в своём взаимодействии с обществом, с государственными и производственными организациями, с коллегами, друзьями, соседями по месту жительства, со всем окружающим миром. Это и привело к тому, что произошло изменение сознания многих, случился явный или скрытый отказ от ценностей и установок, с которыми они жили ранее.

— А как сказалась провозглашённая «демократическая свобода»?

— Значительную, а в ряде случаев решающую роль приобрела утрата политики сдерживания и ограничения теневых, авантюристических и криминальных сил, которые под флагом проявления инициативы и самостоятельности вывели свои подпольные цехи, свои коррупционные схемы в официальную жизнь страны и при политике попустительства заняли самые выгодные места в нарождающейся лжерыночной экономике.

Изменения, связанные с приходом рыночных отношений, породили и стимулировали появление таких персон, которые, в силу личностных социально-психологических особенностей, увидели в изменившейся обстановке возможность претендовать на более высокий социальный статус, более «достойное» общественное положение и признание. В гласности они увидели возможность использовать эпатаж, ложь и клевету на социализм и Советскую власть, превратив это в весьма доходный бизнес и приобретя пусть скандальную, но известность.

— Которая зачастую не подкреплялась ни умом, ни другими деловыми качествами.

— Да, очень часто это происходило при неадекватной оценке собственных способностей, что только обостряло ситуацию в виде претенциозных высказываний и действий, экстравагантных притязаний на исключительность и гениальность. Нередко такое сознание и поведение диктовались желанием компенсировать своё прежнее «непризнание» в советском обществе, как многие новорождённые успешные персоны считали, поэтому претендовали они не просто на «реабилитацию», а на возмещение прежних, как им казалось, унижений и ущемлений, мало того — на всеобщее признание и восхищение их прежним «героизмом».

— Я обратил внимание, что у вас есть определённая классификация главных движущих сил, которые стимулируют действия данных персонажей, направляют их, руководят ими.

— В их «движущих силах» нет ничего благородного. Это, скажем, не забота о народе, об улучшении его жизни или повышении культуры. В условиях ставших крайне неустойчивыми общественных процессов, в ситуации кризиса в силу сложившихся обстоятельств у этих фантомных персонажей сформировались совершенно иные гипертрофированные социальные качества — непомерная жажда власти, неограниченное желание богатства, болезненное стремление к славе.

В сочетании с личностными социально-психологическими характеристиками эти разнообразные и разношёрстные деятели образовали весьма специфический ряд государственных и общественных деятелей, а также представителей финансово-олигархических кругов, появление которых стало возможным в современный переломный период жизни России, в условиях не просто политических и экономических преобразований, а именно геополитической катастрофы.

— Но почему говорится только о катастрофе геополитической? А разве в меньшей степени она нравственная, культурная, социальная, экономическая и так далее?

— Что ж, согласен с вами, всё это реальность. Тем более важно, что данная категория людей демонстрирует особое явление в общественной жизни, некие протуберанцы, которые вырываются на относительно уравновешенном поле общественного сознания сначала в виде отдельных исключительных и специфических явлений, «возмущающих» своим поведением, своими действиями общественную жизнь, но затем, после закрепления на политических и экономических высотах, навязывающих обществу своё видение и своё понимание изменений, происходящих в нём, и своё видение будущего (в основном своего, но под маркой общественного).

Их деятельность стала оказывать значительное влияние на принципиальные, основополагающие вопросы устройства государственной и общественной жизни. Первостепенный научный и общественный интерес представляет мировоззрение политических, экономических и других деятелей, которые обладают специфическими характеристиками, заключающимися, во-первых, в том, что их поведение полностью (или значительно) не совпадает и даже противоречит тому, что интересует и волнует большинство населения страны; во-вторых, предложением и осуществлением таких действий, которые, как минимум, можно назвать эпатажными, если не сказать ещё определённее и жёстче. Этот феномен трудно анализировать ещё и потому, что фантомные личности проявляют себя в самых различных сферах государственной и общественной жизни, а набор таких качеств, как стремление к власти, капиталу и паблисити (слава), может варьироваться.

— Да, у кого-то преобладает одно, а у кого-то — другое или третье. По такому признаку вы их в книге группируете. Однако с определённой условностью: ведь в той или иной мере всё вместе есть у каждого из них.

— Наверняка. И это их объединяет. А также объединяет то, что они — временщики. Но временщики, которые немало поучаствовали в разгроме Советского Союза, отдельных его отраслей, важных сфер политической и экономической, социальной и культурной жизни. И вред от них в нынешнее время отнюдь не исчерпан.

— Вот с этим я в свою очередь полностью согласен! Надо больше внимания уделить этому в будущих наших беседах. А сейчас прокомментируйте, хотя бы вкратце, основные черты антигероев своей книги. Например, вы упомянули про их непомерную тягу к власти…

Одержимые жаждой власти

— Тип деятелей, для которых это особенно характерно, броско заявил о себе уже в самом начале «перестройки». Она прямо-таки распахнула двери перед теми, в ком кипела страсть карьеризма, амбициозных желаний властвовать, что потом фатально сказалось и на судьбе постсоветской России.

Вершиной такого патологического стремления, по-моему, можно считать Бориса Ельцина, который ради этого легко отрёкся от своего прошлого, став клятвопреступником. А затем он принёс в жертву фактически всю страну — ради того, чтобы удовлетворить свои амбиции, желание быть победителем во что бы то ни стало.

— В этом смысле, согласитесь, они стоят рядом — Горбачёв и Ельцин. Несмотря на внешнее различие. Причём у обоих властолюбие органически переплелось со славолюбием. Подчас трудно сказать, что в различных ситуациях брало в них верх.

— Это так. Недаром многие эксперты то одного, то другого называют «российским Геростратом». Напомню читателям: в 356 году до нашей эры в городе Эфес (Малая Азия) грек, носивший имя Герострат, чтобы обессмертить память о себе, сжёг храм Артемиды — одно из семи чудес света.

— Часть карьеристов рванула к Горбачёву, а другая, по мере его ускоренного взлёта, — к Ельцину?

— Ясно, что нос держали по ветру. И ярким примером тут может служить Анатолий Чубайс. Представьте себе, мальчик в седьмом классе написал: «Я буду работать в Кремле». Как оказалось, это было не мимолётное хвастовство, а жизненная установка. Уже обучаясь в Ленинградском инженерно-экономическом институте, он становится членом КПСС. По убеждениям? Какое там! Всеми способами добивался, чтобы после окончания вузовской учёбы его оставили работать в институте.

При этом он всё время интенсивно искал связи «в верхах». Знакомство с Егором Гайдаром позволило ему участвовать в 1984 году в работе комиссии Политбюро ЦК КПСС по выработке программы совершенствования управления народным хозяйством. А с приходом к власти Горбачёва сразу увидел шанс гораздо дальше продвинуться в своих притязаниях. И в 1986 году организует ленинградский клуб «Перестройка». Конъюнктурное название, как вы понимаете, не случайно. С появлением будущих неолибералов быстренько примкнул к ним. Что окупилось сторицей в его жажде получить власть. В 1990 году, после «демократической» победы в Ленинграде, он в 35 лет становится заместителем председателя Ленинградского горисполкома по экономическим вопросам. Естественно, перед этим демонстративно покинул КПСС, что должно было обернуться новым подъёмом вверх.

Вот так начиналась его стремительная политическая карьера: далее последовали пост российского министра, заместителя премьер-министра, руководителя администрации президента РФ.

— Ох как ударили по России его действия на этих высоких постах! До сих пор страна оправиться не может, а само имя Чубайса вызывает оторопь у многих.

— Ещё бы! Ваучерная приватизация, организация залоговых аукционов, создание объединения олигархов, вошедшее в историю под названием семибанкирщины… Всё это и многое другое — Чубайс. Для придания большей значимости своим действиям он пригласил на роль консультантов по проведению реформ в России более 200 иностранных специалистов, а среди них были и офицеры ЦРУ США.

Затем Чубайс активно участвовал в разработке «Концепции развития рынка ценных бумаг в Российской Федерации». Следование этому документу при выпуске ГКО (Государственные краткосрочные облигации) привело к дефолту в 1998 году. Расследование, проведённое Генеральной прокуратурой, на основании компьютерного анализа заключённых сделок выявило конкретное участие Чубайса в операциях на рынке ГКО, хотя он пытался это отрицать.

— Но по-настоящему пресечь его властные амбиции так ничто и не смогло? Снискал репутацию «незаменимого»?

— Нагляднейший образец мнимой значимости! Продолжая успешную карьеру, сначала стал председателем правления РАО «ЕЭС России», в результате чего, вопреки его заверениям, стоимость электроэнергии возросла для всех потребителей. Потом он переместился в кресло генерального директора государственной «Российской корпорации нанотехнологий», реорганизованной позднее в открытое акционерное общество (Роснано). И что здесь мы имеем «в сухом остатке»? После широковещательных рекламных залпов Роснано чистый убыток от его деятельности в 2020 году составил 52,9 миллиарда рублей. Однако непотопляемый Чубайс назначен на пост специального представителя президента России по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития. Понятно, каких подвигов и достижений можно ждать от него и на этой должности.

— У народа, в отличие от верховной российской власти, другая оценка персоны Чубайса.

— Вы правы. Согласно опросу Фонда общественного мнения, подавляющим большинством россиян Чубайс характеризовался как «человек, действующий во вред России», «дискредитатор реформ», «вор», «жулик». Что называется, без комментариев.

Надо заметить, что в недрах самой КПСС оказалось немало членов, жаждущих власти. В эти смутные времена заявил о себе, например, «феномен вторых секретарей», которые массово начали прорываться к власти на первую роль самыми разными способами. Вот Леонид Кравчук, которого долгие годы держали (как он считал, несправедливо) заведующим отделом пропаганды ЦК Компартии Украины, не давая возможности занять более высокие посты. Думается, это и послужило для него спусковым крючком, чтобы участвовать в ликвидации СССР, в захвате республиканской власти и отстаивании самой рьяной антисоветской, антироссийской позиции.

Торопились в своём стремлении к власти и более мелкие, но не менее амбициозные деятели, вроде комсомольского вожака Института истории СССР Сергея Станкевича. Он тоже поспешил заявить о себе как о готовом антисоветчике и антикоммунисте. Это и привело его сразу в кресло заместителя мэра Москвы, хотя он не имел никакого опыта руководства даже самой малой организацией. Ничего, зато поусердствовал в символическом свержении знаменитого памятника Дзержинскому на Лубянке. Правда, тогда ему не удалось избежать обвинения в мздоимстве: пришлось бежать за границу.

— Но он сейчас опять на виду! Всех поучает с телеэкрана, о чём недавно я писал в «Правде».

— Значит, такие и сегодня востребованы. Острейшее желание «порулить» страной многим было задано новоявленными «демократами» во время «перестройки» и в 1990-х годах. Каждый более или менее заметный на либеральном поле деятель — Немцов, Хакамада, Юшенков, Кириенко, Боровой, Новодворская и другие — старались организовать собственные политические партии. С твёрдой убеждённостью, что народ только и ждёт их с миссией управлять Россией. И они были искренне поражены «неблагодарностью» людей, отказавших им даже в минимальной поддержке.

А ведь неуёмное, неограниченное и даже патологическое стремление к обладанию властью для них становилось смыслом жизни. Ради этого они сменили идеологические позиции, попирали судьбы других людей, превращали друзей во врагов и наоборот. Если удавалось добиться своего, они нередко начинали мстить тем, кто, по их взглядам, препятствовал им на вожделенном пути...

Богатство как высшая цель

— Нынешняя власть неотделима от личного богатства. И вторая разновидность фантомного типа персонажей характеризуется у вас прежде всего нацеленностью на безграничное обогащение.

— Именно ради этого осуществлялись хитроумные махинации и даже преступления, организовывались запретные акции, использовались различные лазейки и прорехи в законодательстве, мобилизовывались личные и групповые связи. Самое главное в том, что богатства добивались не долголетней и упорной работой. Были использованы иные способы его достижения. Например, создавались финансовые пирамиды или проводились ваучерные и залоговые аукционы. Всемерно практиковались угрозы и насилие, вплоть до физического устранения конкурентов, рейдерские захваты, лжебанкротства, мошеннически добывались неоправданные льготы.

Показательной стала к середине 1990-х так называемая семибанкирщина, то есть объединение семи основных олигархов — Березовского, Гусинского, Ходорковского, Фридмана, Смоленского, Потанина, Виноградова, координатором действий которых выступил Чубайс. Напомню, что в Смутное время XVII века, в 1610 году, в Москве власть взяла «семибоярщина», состоявшая из знатных лиц во главе с князем Фёдором Мстиславским, которая пыталась посадить на русский царский престол польского королевича Владислава. Взлёт и закрепление на экономическом Олимпе нынешних олигархов состоялись вместе с обеспечением ими фальшивой победы Ельцина на президентских выборах 1996 года.

— Наглядная иллюстрация слияния капитала и власти?

— Безусловно! Поразительным в этом союзе олигархов является тот факт, что большинство из названных лиц не были организаторами и руководителями производства, а представляли собой так называемых портфельных инвесторов (банкиров), которые добились могущества за счёт «игр» на финансовых рынках, то есть путём многочисленных спекуляций. Таким образом, фантастических масштабов своего капитала они достигали, не вложив ни одного рубля в производство, в созидание материальных и духовных ценностей! Просто обворовывали народ, присвоив себе созданные им в советское время огромные богатства.

Именно это имел в виду нобелевский лауреат по экономике, наш соотечественник, американский учёный В.В. Леонтьев: «Меня тут спрашивали коллеги: «А кто такой миллиардер Березовский?» Ну Билл Гейтс — понятно, он придумал «Майкрософт». А этот-то что? Назначенные вашим правительством миллиардеры не хотели управлять доставшимися им предприятиями и отраслями по законам экономики. Так — сняли пенки».

— В определённом смысле Бориса Абрамовича Березовского можно назвать фигурой знаковой. Как олицетворение страсти к наживе любой ценой он первым из отечественных миллиардеров получил широчайшую известность. Кинорежиссёр Лунгин даже художественный фильм скоренько о нём сварганил. Под названием «Олигарх». Очень тёплый и симпатичный образ получился!

— А вот генерал Лебедь, отлично знавший этого авантюриста, говорил о нём так: «Ему мало просто воровать — надо, чтобы все видели, что ворует совершенно безнаказанно». Начинал с бессовестного обмана. Взялся продвигать продукцию Тольяттинского автозавода на основе формально заключённого договора, по которому он должен был возвращать стоимость проданных автомобилей. Но так как в 1992 году инфляция достигла 2500 процентов, он возвращал заводу деньги за каждый автомобиль в сумме, равной стоимости одного колеса. И претензии отвергал: согласно тому договору, он вроде бы выполнил свои обязательства. В результате, по официальным данным, у АвтоВАЗа им было похищено не менее 60 миллиардов рублей!

Показательна и другая его авантюра — «Автомобильный Всероссийский Альянс» (AVVA), который Березовский возглавлял в 1994—1997 годах. Тогда под предлогом создания «народного автомобиля» он собрал миллиарды рублей с авансировавших свои средства под будущее авто — и присвоил их.

А чего стоит акция по ограблению Аэрофлота? Он до 1995 года платил в государственную казну сотни миллионов долларов, но с приходом Березовского и его команды государство перестало отсюда получать даже минимальные суммы.

— Известно, что Борис Абрамович не гнушался наживаться и на войне в Чечне.

— На вопрос: «Говорят, что в Чечне вы имеете бизнес?», Березовский, нисколько не смущаясь, отвечал: «Какой это бизнес? Я там на один вложенный рубль получаю всего 3 рубля. Это не бизнес, а слёзы». Были это «слёзы» или нет, но Шамиль Басаев, в то время возглавлявший армию боевиков, лично клялся на Коране (а это много значит!), что Борис Березовский передал ему 3 миллиона долларов наличными.

— Интересны и весьма характерны отношения Березовского с другим известнейшим денежным мешком — Романом Абрамовичем.

— Этот тоже сделал головокружительную карьеру от мелкого бизнесмена до олигарха. В книге Елены Трегубовой, одной из журналистов «кремлёвского пула» при Ельцине, есть эпизод её случайного участия в разговоре с Татьяной Дьяченко (дочь Ельцина и его официальный помощник) с Березовским, который к тому времени был уже вхож «на самые верха». Так вот, в процессе того разговора им подавал шашлыки молодой расторопный человек. Впоследствии, когда она поинтересовалась, кто это был, ей сказали: Роман Абрамович, только что начинающий крепнуть как олигарх, набиравший силу «под крышей» Березовского. О «крыше» открыто говорил потом и сам БАБ — во время судебного процесса в Лондоне в 2012 году, когда пытался отсудить у Абрамовича 6 миллиардов долларов. Хищники, как мы знаем, иногда сталкиваются друг с другом. Ведь деньги для них превыше всего!

— Поражают наглость и цинизм этих слуг «жёлтого дьявола». Запомнилось, как ещё один олигарх 1990-х — Бендукидзе хвастался, что приобрёл гигантский Уралмаш (50-тысячный коллектив!) по стоимости одного склада в Москве. А некий Полонский, сколотивший свою собственность на слезах обманутых дольщиков, с презрением громогласно заявлял: «Тот, кто не имеет миллиарда, пусть идёт в ж…»

Но давайте скажем в итоге о самом вопиющем — о неслыханном социальном расслоении на богатых и бедных в нашей стране.

— Да, тут Россия поистине бьёт рекорды. В настоящее время у нас 199 олигархов, каждый из которых имеет богатство, превышающее 500 миллионов долларов, и 1120 богачей, которые имеют более чем по 100 миллионов долларов. Но вот 18 миллионов россиян, то есть 12 процентов населения страны, живут за чертой бедности, имея денежные доходы ниже прожиточного минимума — 11312 рублей. Сюда можно добавить и такие данные: половина работающего населения России имеет доход, не превышающий 26 тысяч рублей в месяц (это так называемая медианная зарплата). А если из этого дохода вычесть квартплату, расходы на медикаменты и непредвиденные траты, то что у людей остаётся?

И в то же время невозможно оправдать, что лица, считающиеся государственными чиновниками, получают в день фантастические суммы! Так, судя по публикации в открытых источниках, И. Сечин, глава Роснефти, получает 4,5 млн рублей, А. Миллер, глава Газпрома, — 2,2 млн, А. Костин, глава Внешторгбанка (ВТБ), — 3 млн, а Г. Греф, глава Сбербанка, — 2,5 млн. Примечательно также, что ежегодно им выплачивается вознаграждение как дополнительная обязательная добавка к основной зарплате. Скажем, у Сечина она составляет 150 процентов от суммы оклада. Неплохо?

— О какой социальной справедливости при этом можно говорить! Но ведь они болтают о ней, да ещё ухитряются порочить советское время, образ жизни при социализме…

Сладкое слово — слава

— Вы сейчас сказали про интересующих нас персонажей: болтают. Это действительно свойственно им — забота о том, чтобы покрасивее говорить и выглядеть. Важнее сути дела для них быть на виду и производить благоприятное впечатление. И сами себе, как правило, они очень нравятся, нередко даже любуются собой. Разве вы не заметили это при первых же публичных выступлениях у Горбачёва и Ельцина?

— Как не заметить. А со временем у обоих самолюбование стало ещё больше нарастать.

— Социологи имеют для определения этого специальный термин — «нарциссизм». От всепоглощающе любовавшегося собой античного Нарцисса. Конечно, публичному политику нельзя не думать о том, как воспринимаются его вид и его слова. Однако зацикленность на форме в ущерб содержанию, а тем более повышенное самодовольство, не подкрепляемое весомыми делами, явно ущербны. Даже самая искусно создаваемая и нагнетаемая пропагандой «слава» при этом надолго не выручит.

— В книге вашей это убедительно показано на множестве примеров. Ведь данное время в политике и государственном управлении щедро одарило Россию шаржированными до карикатурности позёрами, болтунами, пустышками на высоких должностях. Особенно выразительными в этом отношении у вас получились, по-моему, Собчак и Немцов.

— Наверное, потому, что в жизни они были такими.

— В будущих наших беседах, отдельно посвящённых каждому из них, хотелось бы максимально раскрыть читателям, насколько созданный вокруг этих раздутых персон ореол славы, исключительной ценности и значимости не соответствует подлинным их заслугам перед страной.

— Да заслуг-то, собственно, и не было. Море слов и капли дел. Точнее — у них делишки.

— А помните, как ещё в Библии рекомендовалось? «По делам их узнаете их».

— Когда люди лучше начинали узнавать, к чему сводятся реальные дела этих пустозвонов, от былой восхищённости ими у многих не оставалось и следа. В адрес обоих можно сказать: женолюбие и народная любовь — понятия разные. Успех у женщин не адекватен успеху хозяйственного или государственного руководителя. А они на доверенных им руководящих постах полностью провалились!

— В книге вашей это видно максимально конкретно. Читаю: «Большинство, кто близко знал Собчака, кто часто сталкивался с ним, говорят о его способности умело и с пафосом произнести речь, увлечь слушателя. Речь протекала гладко, нередко эмоционально. Но вместе с тем очень часто слушатели после произнесения этих речей спрашивали себя и других: а что же он сказал? И не могли это сформулировать». Вот такое словоблудие мэра Северной столицы — при том, что город, как вы пишете, «превратился в неприбранное, замызганное и замусоренное место, потеряв свой прежний блеск и лоск на фоне бесконечного проведения балов, приёмов, ликований по поводу и без повода».

— Вопиющая некомпетентность и абсолютное неумение делать порученное дело — вот что это такое.

— Пожалуй, ещё и крайняя безответственность. Я обратил внимание на приведённый вами отзыв коллеги Собчака — много общавшегося с ним тогда мэра Москвы Гавриила Попова: «Об успехах дочери в учёбе я знал с его слов больше, чем о проблемах Питера». Не интересны были Анатолию Александровичу те жгучие проблемы, буквально скрутившие миллионы людей…

— Гавриил и Анатолий, разумеется, в основном друг друга стоят. Но у первого хотя бы хватило ума поскорее самому уйти с поста мэра. А Собчак-то вцепился в соответствующий пост мёртвой хваткой и ни в какую, до последнего, не хотел расставаться с ним.

И как пристально следил за своим рейтингом, стараясь реагировать на любые признаки увядания внимания в прессе и на телевидении к собственной персоне. Обычно сразу же поднимал излюбленную тему: «Вытащить тело Ленина из Мавзолея и перезахоронить его по-христиански!» Разгорался очередной скандал, в шуме которого и в центре общественного внимания Собчак чувствовал себя превосходно.

Напомню: такой приём неоднократно использовал и ещё один любитель скандальной славы — Жириновский.

— Как же, как же… Да все они на свой лад не гнушаются оскорбить память великих советских вождей. Ленин, видите ли, мину заложил под Советский Союз, Сталин не умел войсками руководить. Удивительно забывается при этом, чего достигла наша страна в ленинско-сталинские годы.

Кстати, сейчас уместно сравнить два тридцатилетия — после Октября 1917-го и после августа 1991-го.

Тогда, в советское время, к 1947 году была уже одержана величайшая в мировой истории Победа над силами зла и народ наш неслыханными темпами восстанавливал разрушенное фашистами. И ведь уже перед войной по основным показателям мы вышли на второе место в мире, став первыми в Европе.

А что теперь? Ещё далеко не во всём дотянули до советского 1990-го. Это за 30 лет! Так и хочется спросить: где же, господа, ваше умение руководить?

— Да, на первые места в мире можем претендовать разве что лишь по числу миллиардеров-олигархов и нищих. Но такой ужасающий контраст — сомнительное достижение…

Подводя черту

— Наверное, пора нам сделать какие-то краткие выводы о главном в нашей теме. Что вы хотите подчеркнуть?

— Фантомные фигуры, как и любые фантасмагорические явления, со временем исчезают, прекращая своё существование как отклонение от нормы. Они не вечны. Кто сегодня, например, помнит Бурбулиса? А ведь был такой деятель, причём вроде бы крупный и в государственной иерархии видный — второе лицо по значимости в первый год постсоветской России! Или, скажем, помнят ли Шахрая — одного из ближайших к Ельцину творцов Конституции РФ? Моя попытка проверить у нынешних студентов информацию об этих людях натолкнулась на абсолютное непонимание сути вопроса и недоумение о значении их дел на историческом поприще. То есть практически эти и многие другие фантомные личины, вынырнувшие в своё время на верхние этажи власти, капитала и славы, оказались сугубыми временщиками, урвавшими в силу сложившихся обстоятельств некоторые блага и бесследно канувшими в Лету.

Остаётся только горчайший результат: даже за короткое своё пребывание в так называемой элите все они суммарно нанесли огромный вред нашей стране — и в политике, и в экономике, и в культурно-нравственной сфере. А особенно горько то, о чём невесело пошутил один мой коллега: «Господами мы так и не стали, но товарищами быть перестали».

— Да, конечно, безмерно горьки и тяжелы для страны, для народа последствия деяний, которые учинены политическими оборотнями тридцать лет назад, а также перед этим и после этого. Но вот вы говорите, что имена их уже забыты, в чём видится вам своего рода воздаяние исторической справедливости. Знаете, Жан Терентьевич, тут я и согласен, и не согласен с вами.

— А в чём не согласны?

— Разумеется, многие фантомы-оборотни действительно не удержались надолго в общественной памяти, и это можно считать по-своему справедливым. Однако мы уже говорили, что немало и таких, которые продолжают активно функционировать, в том числе на высших этажах власти. Разве в этом смысле Чубайс одинок?

— Нет, конечно. Темы продолжателей дела 1991 года мы в нашем разговоре закономерно коснулись, хотя она, безусловно, заслуживает отдельного и углублённого рассмотрения.

— Объясню, что, на мой взгляд, более всего вопиюще ненормально в связи с виновниками великой нашей отечественной катастрофы. Даже по прошествии тридцати лет не дано должной общественно-государственной оценки тому, что они натворили, и в общественном сознании их усиленно продолжают утверждать как героев. Вспомним оборотней самого главного калибра. Горбачёв награждён высшим орденом — Андрея Первозванного, и в этом году по случаю очередного юбилея он получил от нынешней власти самые лестные комплименты. Ещё больше официального почтения в разных формах у Ельцина. А за что?

— Верно, вопрос резонный и неотвратимый.

— Давайте ещё и ещё раз прямо скажем: основная «заслуга» этих предателей Родины в том, что они осуществили главную цель Гитлера — уничтожили Советский Союз. Фюреру не удалось это, а двое Иуд при всём своём ничтожестве изнутри страны с задачей справились. Так, может быть, анафему заслужили они со своими подельниками, а не прославление, которое звучит воистину кощунственно?

— Вы правы. Абсолютно правы. Уверен, что раньше или позднее, но в конце концов справедливость возьмёт верх и эти фантомные фигуры будут вспоминаться лишь как исторические ничтожества или как недоразумение, порождённое травмированным обществом.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт сен 09, 2021 8:16 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Заразительна она, бояковщина
№99 (31159) 10—13 сентября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Известно (и «Правда» уже писала об этом), что театральная жизнь у нас, особенно столичная, всё больше привлекает общественное внимание отнюдь не выдающимися творческими достижениями. Нет, с ними-то как раз, увы, скудновато.

Так чем же возбуждается массовый интерес, который следует назвать нездоровым, то к одному, то к другому из наиболее значимых театральных коллективов? Громкими скандалами, острыми конфликтами, шокирующими неожиданностями…

Можно было бы всё это счесть просто временным совпадением досадных случайностей. Дескать, как нагрянули — так и сгинут. Да вот жизнь вопиет об ином! Она, жизнь, с упорством и убедительностью доказывает: происходящее — не случайность, а последовательное осуществление предначертанного.

Всё энергичнее идёт уничтожение русского реалистического, психологического, репертуарного театра. Уже нет в Москве Театра имени Н.В. Гоголя. Под вывеской МХАТ имени М. Горького на его сценах, как мы знаем, зрителям преподносят вовсе не мхатовское, а нечто совсем другое. Свою драму переживает Театр на Таганке, а над уникальным детищем Николая Губенко — «Содружеством актёров Таганки» тоже висит смертельная угроза. Опустился заметно театр «Модернъ». Неузнаваемыми со сменой руководства становятся знаменитые «Современник», Театр на Малой Бронной… И это далеко не полный перечень творческих коллективов, природа и характер которых насильственно изменяются. Прямо скажем — не в лучшую сторону!

Вот сейчас вовсю пошла расправа над Московским драматическим театром имени М.Н. Ермоловой, находившимся многие годы среди самых интересных театров столицы.

Восемнадцать обречённых

Да, к новому театральному сезону актёрам Ермоловского коллектива был уготован сюрприз. Стало известно, что четверть труппы (!) будет сокращена. Получалось по прикидке даже больше четверти: 29 человек.

Но в Ермоловском, к счастью, не формальный, а очень действенный профком, возглавляемый заслуженной артисткой России Натальей Потаповой. Он сразу же поднялся на защиту товарищей. В результате часть намеченных к изгнанию «единиц» удалось отстоять. Но восемнадцати до 30 сентября всё-таки предложено отправляться на улицу.

Задумайтесь, пожалуйста: 18 человек — это столько же судеб, ломаемых через колено. А кто выгоняет именно этих актёров и почему? Оказались несостоятельными в профессии, негодными для сцены?

Процитирую письмо ермоловцев президенту В.В. Путину:

«Сокращаются артисты, составлявшие костяк Андреевской труппы, сыгравшие огромное количество ролей, в том числе главных, имеющие признание публики, хвалебные публикации в прессе, награды на фестивалях. Это мастера своего дела, окончившие театральные вузы Москвы, прослужившие в театре много лет. Увольняют именно профессионалов, чтобы они не мешали Меньшикову делать то, что ему хочется».

Здесь для читателей нужны пояснения. «Андреевская труппа» — это основа коллектива, созданная предыдущим руководителем театра Владимиром Алексеевичем Андреевым. Он, народный артист СССР, выдающийся актёр и режиссёр, возглавлял Ермоловский театр дважды, а в общей сложности — более 35 лет.

Пришлось бы очень долго перечислять заслуги этого человека перед родным для него театром. От актёров, с которыми я говорил, слышал о нём самые высокие слова. И прежде всего — о чуткости, отзывчивости, о незаурядном его умении открывать таланты и работать с ними.

Впрочем, всё это я знал давно, поскольку с Владимиром Алексеевичем был знаком, чего дальше коснусь подробнее. Пока же существенный для происходящей истории вывод: восемнадцать обречённых на заклание — достойные воспитанники Владимира Андреева.

А чего хочется Меньшикову?

Но теперь о новом руководителе Театра имени М.Н. Ермоловой, который сменил Андреева на этом посту. Замечу: тот сам изъявил желание оставить занимаемую должность — в связи с возрастом и состоянием здоровья. Он же сам предложил и замену себе.

Итак, театр принял Олег Меньшиков. «Звёздная личность», по мнению многих. Все, наверное, знают благодаря телеэкрану его обаятельнейшего Костика в суперпопулярных «Покровских воротах» Михаила Козакова. А затем — «Утомлённые солнцем» и «Сибирский цирюльник» Никиты Михалкова, недавно — «Притяжение» Фёдора Бондарчука…

Однако дар актёрский, даже самый блистательный, и данные руководителя театрального коллектива — вовсе не одно и то же. Конечно, бывают такие счастливые сочетания, какое явила собой Татьяна Васильевна Доронина — гениальная актриса и одновременно выдающийся театральный деятель. Чтобы почти с нуля воссоздать уничтоженный МХАТ имени М. Горького и более тридцати лет твёрдо вести его своим заповеданным путём, для этого потребовались совершенно исключительные организаторские способности и невероятная сила воли, переходящая в истинное подвижничество.

Подчеркну при этом и ещё одно — исходное и важнейшее. Доронина чётко знала, КАКОЙ театр она должна и хочет создать. Этот коренной вопрос обязателен для каждого, кто берётся руководить художественным (в данном случае — театральным) коллективом. Какими будут программа и основное направление общих творческих усилий? Практические ответы бывают разные. Весьма различными оказались они и у двух названных руководителей Ермоловского театра.

Андреев вырос в русле мощных традиций великого русского театра, продолженных театром советским. Оставался верен им. В этом убеждали меня его собственные работы, которые я видел, и другие спектакли руководимого им коллектива. А ещё убедили беседы после состоявшегося личного знакомства.

Мне выпало счастье в 2004 году вместе с ним получать замечательную премию «Хрустальная роза Виктора Розова». Ещё жив был Виктор Сергеевич, когда нам в ряду нескольких других её присудили. Ему — за спектакли в розовском духе, мне — за публицистику и театральную критику. И первый же наш разговор, как затем и все последующие, был по существу об одном: куда и как идёт отечественный театр?

Скажу, что главные тревоги и заботы у нас совпадали. Я не знаю, так ли думал тогда об острых театральных проблемах Олег Евгеньевич Меньшиков. К тому же ведь по всяческим причинам взгляды и мысли людей со временем меняются, причём подчас очень кардинально. А если Андреев в 2012-м вверил дорогой ему театр этому талантливому и более молодому коллеге, значит, надеялся на него.

Вот и в письме президенту страны ермоловцы вспоминают: «Согласившись с решением своего учителя и многолетнего руководителя В.А. Андреева, коллектив Театра имени Ермоловой встретил О.Е. Меньшикова с восторгом, помня его прежние роли в кино и театре».

С восторгом! А чем обернулось?

Отвечу сперва, чтобы суть стала ясна, всего одним фрагментом из того же письма президенту:

«Сегодня на сцене Театра им. Ермоловой, рядом с сердцем нашей Родины — Кремлём, в спектакле «Текст» — мат, в спектакле «Рэйп ми» — мат, в спектаклях «Пролетая над гнездом кукушки» и «Дачники» — голые мальчики, в разных спектаклях, но на одном и том же месте, в одной и той же позе!.. И если б это действительно было необходимо, оправданно!

Зритель, привыкший к иным, духовным постановкам театра, конечно, уходит. Приходит другой зритель, которого веселят глупые шутки, забавляет мат, словно это его родной язык! И это не просто плоды распада личности. Бездарность, пошлость и откровенная похабщина — это не только внешняя форма, это то, к чему ведут нашу страну, точнее, к чему нас подталкивают, к чему приучают наших граждан, наших детей. Это уже идеология, это уже политика. Идёт понижение общего интеллектуального и нравственного уровня! Это общественно-политический конфликт!»

Вы согласны с таким утверждением? Я — абсолютно.

И понятным становится, чего фактически хочет Меньшиков во вверенном ему театре, чего он добивается, увольняя тех, кто мешает ему.

Схема разрушения известна

Ермоловцы, потрясённые ударом не только по личной своей судьбе, но и по будущему всего некогда знаменитого коллектива, постарались раскрыть главе государства значение происходящего у них в контексте того, что развернулось гораздо шире. А это, по их словам, «стремительная деградация общества, целенаправленное и планомерное разрушение фундаментальных ценностей нашей страны, уничтожение культуры, искусства, театра».

И тут же они справедливо отмечают: «Схема разрушения театра проста и известна на опыте других театров, ставших «модными».

Ох, как это верно! Опыт, особенно последних лет, действительно обширен и горек. А пальма первенства по размаху, масштабам и бесцеремонности разрушения принадлежит, безусловно, персонажу под фамилией Бояков.

Читатели «Правды» отлично знают, кто это такой и сколь образцово справился с задачей разрушения доронинского МХАТ. Всё, что он творил и натворил, а также как иезуитски при этом действовал, на мой взгляд, заслуживает обобщённо-нарицательного названия — БОЯКОВЩИНА.

Вникая в обстоятельства уничтожения Ермоловского театра, я то и дело ахал: ну точь-в-точь Бояков! Его опыт востребован, да ещё как. Совершенно правы авторы письма президенту:

«И наш театр имени Ермоловой не стал исключением. Сначала снимаются с репертуара поставленные профессиональными режиссёрами спектакли, которые являлись визитной карточкой театра, после просмотра которых хочется жить, созидать, любить! Далее избавляются от квалифицированных режиссёров и приглашаются новомодные. Они ставят спектакли, не отличающиеся художественной ценностью. Это, как правило, «эксперимент» или некий «модный тренд», спектакли-однодневки, в которых опошляется всё, упрощается и снижается уровень постановок.

Почему-то эти режиссёры уверены, что эпатаж — это единственный способ завоевать публику. Тексты классических пьес коверкают так, что порой даже искушённый зритель не может догадаться, что играют. В таком зрительном зале уже никто не плачет и не смеётся от счастья, никто не думает над будущим, мыслящий человек там — редкость, ведь уходит художественное, интеллектуальное, нравственное содержание».

Кто-нибудь скажет, что Бояков и Меньшиков — это всё-таки не равные фигуры. Если один являет собой полное недоразумение в театральном искусстве, если бездарность его и непрофессионализм, компенсируемые ловкостью, наглостью и демагогией, не вызывают сомнений, то другой раньше-то зарекомендовал себя вроде бы иначе.

Что тут скажешь? Есть расхожее: всё течёт, всё изменяется. Мои собеседники из Ермоловского театра уверяли, что многие, кто хорошо знал Меньшикова ранее, теперь просто не узнают его.

До поры значительным сдерживающим фактором оставался Владимир Андреев. Он хотя и старался не очень вмешиваться в дела нового худрука, но даже само его присутствие в коллективе оказывало, когда надо, нормализующее воздействие. Во всяком случае к разгрому труппы Меньшиков при нём не приступил.

Но вот год назад, в августе 2020-го, Андреева не стало. И тотчас всё, что накопилось внутри амбициозного «хозяина», выплеснулось сполна. А что прежде всего давно хотелось ему реализовать? Убрать из театра тех, кому не по душе пришлись начатые им сомнительные перемены.

По методу Карабаса

Избавиться от нелояльных, а потому неугодных подчинённых, которые по-другому представляют, что такое для театра хорошо и что плохо, — это счёл первостепенной своей целью и пресловутый Бояков. Настоящая война была им развёрнута против той части коллектива МХАТ, которая резко критически отнеслась к расправе над великой Татьяной Дорониной и соответственно — к «новому курсу», сразу же обозначенному внедрённым свыше назначенцем.

Лучшие, талантливейшие, самые достойные актёры оказались в числе подвергнутых травле и лишению работы. Вместе с ними переживал я их драму. Вместе с ними дни отсиживал в судах. Много писал об этом, добиваясь справедливости. И всё время маячил передо мной Бояков в образе устрашающего Карабаса-Барабаса из «Золотого ключика» Алексея Толстого: если помните, тот с помощью плётки управлял подвластными актёрами-куклами в своём театре. Про какую-то законность, разумеется, тут даже смешно говорить…

Неужто и Меньшиков (сам актёр!) уподобится Карабасу в неуёмном желании плёткой решить возникшие, по его представлению, актёрские проблемы? Пока ход событий свидетельствует именно об этом.

В самом деле, давайте посмотрим, как ведёт себя руководитель театра на фоне тяжелейшей драмы, которую он устроил для большой части своего коллектива. У него даже не возникло позыва встретиться и поговорить с заслуженными коллегами, ввергнутыми в беду. А что вместо этого? Накануне открывающегося сезона объявляет своеобразный сбор труппы не где-нибудь, а в дорогущем ресторане богатого пятизвёздочного отеля «Ритц-Карлтон»! Уволенные, конечно, туда не приглашаются.

Вот и происходит это демонстративное действо. С купеческим размахом, напомнившим многим сцену из какой-нибудь комедии Островского. Дегустация изысканной гастрономии для «удостоенных». Прикорм остающихся пока что служить — с прозрачным намёком, как им следует вести себя в дальнейшем...

Видно, недаром за последнее время в театре всё чаще стали именовать Олега Евгеньевича «наш барин». Раскол труппы организовал он, как и Бояков, прямо-таки классовый! По известному принципу: одним — всё, другим — ничего.

Факт есть факт: неугодным, которых последовательно лишали ролей, едва натягивали месячную зарплату порядка двадцати тысяч! И в то же время с приглашёнными актёрами и режиссёрами, на которых Меньшиковым всё более делается ставка, заключаются контракты не только на сотни тысяч, но и на миллионы рублей. Хотя бывает — безрезультатно. Через несколько показов такие спектакли снимались из репертуара или не выходили вообще.

Это постигло, например, спектакль «Честная женщина» с Мариной Неёловой в главной роли и режиссёром-постановщиком Валерием Фокиным. Между тем, согласно данным сайта госзакупок, их контракты стоили театру 2 миллиона 897 тысяч и 2 миллиона 300 тысяч рублей соответственно. Если же присовокупить выплаченные суммы по другим договорам на этот несостоявшийся спектакль, так получится ещё больше — 8 миллионов 165 тысяч!

Свыше 8 миллионов рублей, если верить опять-таки сайту госзакупок, обошёлся театру спектакль «Крошка Цахес» с приглашённой актрисой Розой Хайруллиной. А прошёл он всего несколько раз и был снят.

Массовое увольнение актёров руководство Ермоловского театра обосновывает общими словами о необходимости оптимизации, а также «текущей экономической ситуацией в условиях пандемии». Короче, трудное финансовое положение. Но так ли это? Вот что пишут актёры президенту страны:

«Сейчас стало известно из открытых источников, что ГБУК г. Москвы «МДТ им. М.Н. Ермоловой» одним из первых и в полном объёме получил помощь от государства в условиях пандемии. В свете этой информации обоснование массового сокращения «экономической ситуацией в связи с пандемией» кажется совсем неубедительным. Тем более что о каких-либо иных шагах, направленных на сокращение расходов, нам ничего неизвестно».

Да и нет этого. Наоборот, всё обстоит совершенно иначе! Я же рассказал для примера о шикарнейшем пире, устроенном Меньшиковым на днях в одном из самых дорогих ресторанов столицы. А теперь ещё почитаем из актёрского письма президенту:

«В последнее время театр живёт на широкую ногу! По имеющейся у нас информации, на спектакль «Ермоловский плюс джаз» билеты через кассы не продавались, но зрительный зал был полон. А после спектаклей часто проводятся банкеты. Руководство говорит, что денег нет, а мы видим обратное. На протяжении последних лет в театр принимались новые актёры, художники, режиссёры, с ними заключались договоры на внушительные суммы и выплачивались гонорары. На сайте госзакупок в контрактах актёров указано от 110000 до 1700000 рублей. В то время как значительная часть труппы намеренно лишалась работы, а ГОДОВОЙ доход штатного артиста составлял около 300000 рублей!!!»

Что ж, есть повод поставить сразу три восклицательных знака. Приведённые здесь и далее суммы говорят сами за себя. А венчающая их информация тоже впечатляет: «Господин Меньшиков О.Е. получил с 1 января 2020 года по 31 июля 2021 года в качестве «гонорара», сверх заработной платы худрука-директора, от государственного бюджетного учреждения «МДТ им. М.Н. Ермоловой», по распоряжению своего заместителя С.В. Кузоятова, 24352946 рублей».

Почти 24 с половиной миллиона...

И что же будет далее?

Разумеется, главное, о чём идёт речь, не деньги. Они лишь одно из орудий в развернувшейся ужасающей кампании по уничтожению русского театра как важнейшей составляющей отечественной культуры. Злодейский замысел и целеустремлённость подрывных действий на этом направлении теперь вполне очевидны. Роковой вопрос: можно ли остановить разрушителей?

Обращаем ещё раз внимание: поднявшиеся на защиту культуры артисты Ермоловского театра пишут президенту В.В. Путину. Ему из этого коллектива направлены сразу три письма. Несколькими месяцами раньше к тому же адресату, как известно, второй раз обратилась народная артистка СССР Татьяна Доронина: «Владимир Владимирович! Спасите русский театр! Его убивают».

К президенту стало принято взывать как к решающей и всесильной инстанции. Но вот в драматической или даже трагической ситуации МХАТ имени М. Горького желаемого результата до сих пор не произошло. А ведь длится это уже без малого три года!

При первом и особенно втором обращении Татьяны Васильевны страна услышала лишь недовольную отговорку президентского пресс-секретаря: мол, не царское это дело — разбираться в театральных конфликтах. Выговорил заодно Дмитрий Песков великой соотечественнице, что нельзя почему-то открытые письма к президенту публиковать.

Наверное, после этого тексты своих писем полностью ермоловцы нигде и не напечатали. Но результата, естественно, ждут и будут ждать. С огромной тревогой:

«Никто не хочет замечать, что вместо репертуарного театра рядом с Кремлём будет антрепризная прокатная площадка для шпаны, «развлекалка» для определённой тусовки за бюджетный счёт, в которой касса будет собираться любой ценой».

Им невыносимо представлять такую перспективу! И они пишут: «Театр издавна считался Храмом искусств. Великие люди с великими именами посвящали ему свои жизни и таланты. Поэтому мы не можем хладнокровно смотреть, как на наших глазах разрушают Великий русский театр. Помогите остановить окончательное разрушение былой гордости нашей страны!»

Их боль — не только за свой коллектив с его глубокими традициями. Их боль, как я уже отметил, гораздо шире, поскольку бояковщина, подобно пандемии, агрессивно распространяется, неся страшнейшую угрозу отечественной культуре.

«Правда» будет внимательно следить за развитием событий в Театре имени М.Н. Ермоловой и во всём нашем театральном искусстве, вызывающем ныне всё большую тревогу.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн сен 13, 2021 11:21 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Песни, без которых нам не жить
№100 (31160) 14—15 сентября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Продолжим разговор о судьбе драгоценнейшего достояния нашего народа, созданного в социалистическую эпоху, — великого советского песенного искусства. Оно давно было признано как уникальное явление не только отечественной, но и мировой культуры. Однако с известного времени его постигла та же трагедия, которая ударила по всей стране.

Да, после государственного переворота в 1991-м советские песни, как и всё советское, оказались вдруг нежелательными. На них обрушились кощунственные издёвки, злобная хула и клевета, они почти совсем перестали звучать по телевидению и радио.

Почти — это потому, что некоторое исключение допускалось всё-таки для избранных песен Великой Отечественной. Хотя бы один раз в году — 9 Мая их можно было услышать достаточно широко.

И вот минуло 30 лет, а ситуация фактически мало изменилась. Но в нынешнем году, завершая праздничный концерт 9 Мая, ведущий с телеэкрана произносит: «У песен нашей Победы нет срока давности. Они будут с нами всегда».

Казалось бы, бесспорная истина. Только давайте вдумаемся, что эти ведущие подразумевают под названием «песни Победы». Лишь то, что родилось во время величайшей войны и после победного для Советской страны её завершения?

Конечно, в годы Великой Отечественной создано множество изумительных песен, каких не было и не могло быть у наших врагов. Но те, кто отважно сражались против фашистской нечисти или трудом ковали Победу в тылу, к началу военной эпопеи уже были соответственно воспитаны, в том числе советским искусством.

Мне посчастливилось близко знать многих героев той войны. Так, неизгладимые впечатления остались после бесед с боевыми подругами и товарищами Зои Космодемьянской по воинской части особого назначения 9903. Знаменательно, что их ответы на некоторые мои вопросы зачастую совпадали. Например, любимой книгой у них была «Как закалялась сталь», любимым фильмом — «Чапаев».

И, разумеется, были любимые песни — «Каховка», «Орлёнок», «По долинам и по взгорьям», «Песня о Щорсе»... Много великолепных песен! И красные герои Гражданской войны, воспетые в них, стали примером для новых героев.

Но разве люди в нашей стране сегодня слышат те песни? Большинство, прямо скажем, даже не знают об их существовании.

Между тем в песнях — вся великая советская история. Новый, справедливый строй жизни и рождался под мощную музыку и призывные тексты: «Смело, товарищи, в ногу!», «Вихри враждебные веют над нами», «Наш паровоз, вперёд лети»...

А вдохновенные песни предвоенных сталинских пятилеток, многие из которых летели в народ с киноэкрана, пела в полном смысле слова вся страна: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор!».

И когда потребовалось в кратчайший срок восстановить разрушенное фашистским нашествием, на помощь народу опять пришли творения советских композиторов и поэтов.

Ныне те песни допускаются на сцену и в эфир лишь по случаю какого-нибудь разрешённого юбилея. А другие (тоже настоящая классика!), как уже сказано выше, вообще отправлены в небытие. Из-за их «слишком советского» происхождения. И это при том, что власть за последнее время вовсю нагнетает тему патриотизма.

Но откуда новым поколениям черпать его, патриотизм, если наиболее патриотичное искусство оказывается по существу под запретом?

Взамен же предлагают такое барахло, от которого вдохновения ждать не приходится. Вдобавок всё более мы слышим теперь пение не на русском языке, а на английском. Напомню китайскую мудрость: «Страна, которая поёт преимущественно чужие песни, обречена на гибель». Не прислушаться ли?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Ср сен 15, 2021 7:23 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Долг, совесть и честь коммуниста Бориса Пуго
№101 (31161) 16 сентября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Этот очерк войдёт в новую книгу журналистских расследований Виктора Кожемяко «Политические убийства. Жертвы и заказчики», которая сейчас готовится к печати в издательстве «Родина».

Среди первых торжествующих кличей «победителей ГКЧП», прозвучавших 30 лет назад — 22 августа 1991 года, было сообщение о самоубийстве министра внутренних дел СССР Б.К. Пуго и его жены. Впрочем, антикоммунистический и антикомсомольский «Московский комсомолец», например, прореагировал публикацией «Застрелился или застрелили?». Вырвалось, как говорится, в погоне за сенсацией. Но были основания. И хотя минуло три десятилетия, вопрос этот, возникший тогда далеко не в одной голове, остаётся для многих до сих пор без ответа.

Между тем выразителен также подзаголовок к тому материалу «МК»: «Обстоятельства смерти одного из главных главарей хунты...». Во как! «Один из главных главарей». А по форме это — интервью с Григорием Явлинским, представленным как «участник событий в «Белом доме». Невесть по какой причине и в какой роли оказался он теперь ещё и участником «операции по аресту Пуго» — наряду с председателем КГБ РСФСР В. Иваненко, первым заместителем министра внутренних дел республики В. Ериным и заместителем прокурора России Е. Лисовым.

Так вот, корреспондент «демократической» газеты задаёт Явлинскому вопрос: «По своему характеру как человек Пуго способен был на такой поступок?» (Имеется в виду самоубийство.) Ответ, прямо скажу, меня потряс:

«Я-то его не знал, но Иваненко сразу же, когда начали искать Пуго и долго не могли найти, сделал такое предположение. А когда мы поехали, то в машине Иваненко охарактеризовал Пуго как самого циничного, жестокого и твёрдого человека из этой «восьмёрки». «Он нам может преподнести любой сюрприз». Мне он сказал, что надо быть готовым к любому развороту событий».

Особенно потрясло в характеристике Бориса Карловича Пуго — на фоне всего, что я о нём уже знал, — утверждение про самого циничного и жестокого. Откуда такое?! Ну ладно, что самый твёрдый «из этой «восьмёрки», то есть из членов ГКЧП, хотя как тут измерить. Однако даже малейших признаков цинизма или жестокости, по многим и разным свидетельствам, у этого человека не наблюдалось. Было совсем иное, можно сказать, противоположное!..

Но в своём предисловии я, пожалуй, забегаю вперёд. Какой он был человек, надо говорить не мельком, а обстоятельно. Ведь Борис Пуго относится к наиболее видным жертвам «чёрного августа-91», и память о нём не должна быть стёрта. Это память о коммунисте, который истинно болел за судьбу родной Советской страны, почему и погиб.

В своё время мне удалось провести расследование о гибели тогда же другого убеждённого коммуниста, результатом чего стал большой очерк «Тайна смерти маршала Ахромеева». Он был напечатан в «Правде» за 24—25 августа и за 26 августа с.г. Пусть сегодняшняя публикация продолжит острую тему, связанную с антисоциалистическим переворотом в нашей стране, 30 лет спустя.

Едут, едут на захват...

Итак, 22 августа, когда поражение ГКЧП уже вполне определилось, высокопоставленная «группа захвата» в составе четверых ельцинских сподвижников направлялась арестовывать «государственного преступника». Странно, правда, что Явлинский в интервью «МК» изображает «розыск» Пуго как некую сложнейшую операцию:

«Было сказано: «Мы знаем, где Янаев, но не знаем, где Пуго». Он пропал с утра 22 августа... Искали три часа. Установил его местонахождение сам Иваненко. Он как-то хитро ему позвонил, и Пуго снял трубку. Состоялся следующий разговор: «Борис Карлович, это говорит председатель КГБ России Иваненко. Я хотел бы с вами поговорить». Дальше была длительная пауза, после которой Пуго сказал: «Хорошо». — «Мы сейчас к вам подъедем, вы никуда не уходите». — «Ладно».

Разговор такой, возможно, состоялся. Только совершенно непонятно, о какой «пропаже» Пуго с утра 22 августа идёт речь и почему искать его пришлось якобы аж целых три часа. Ведь всё, о чём говорится в интервью, включая вероятный телефонный разговор, происходило именно утром 22-го. А накануне в квартире у члена ГКЧП были отключены все телефоны правительственной связи, и те, кто этим руководил, наверняка знали, что вечером из министерства Борис Карлович поехал домой. К дому на улице Рылеева каратели целенаправленно и двинулись с утра.

Так зачем же понадобилась вся эта накрутка с мнимым розыском, если «преступник» никуда не прятался? Замечу: не прятался потому, что преступником не был. А сочинение про сложность операции сродни вымыслу о самом циничном и жестоком субъекте, ставшем её целью: как то, согласитесь, героизирует, поднимает «борцов за новую Россию».

Ох, уж чем-чем, а этим активисты переворота несказанно были озабочены и увлечены! С чего бы иначе, например, тяжко похмельного Ельцина потащил Хасбулатов на танк...

Двойная трагедия в квартире члена ГКЧП

Но вернёмся в дом на улице Рылеева. Картину трагедии, которая произошла здесь около 9 часов утра, первыми увидели те четверо. По причинам понятным не хотелось мне снова обращаться к тексту Явлинского, но придётся. Заодно вы оцените стилистику некоторых его выражений.

«Поднялись на этаж. Стали звонить. Долго-долго никто не открывал. Когда уже в голову стала приходить мысль, что пора ломать дверь, она открылась. Открыл её глубокий старик, как позже выяснилось, тесть Пуго. Его спросили: «У вас произошло несчастье?» — «Да». Мы зашли в квартиру».

Вопрос интервьюера: «И что же в квартире? По Москве ходят слухи, что Пуго стрелял в жену». — «Она была изранена, в крови. Лицо измордовано в кровь (! — В.К.)... Она сидела на полу с одной стороны двухспальной кровати, а непосредственно на кровати с другой стороны в тренировочном костюме лежал Пуго. Его голова откинулась на подушку, и он дышал. Но внешний вид у него был, как у мертвеца».

Явлинский не был бы Явлинским, если бы не добавил: «Передо мной лежал государственный преступник». Однако для понимания каждым, что и как произошло, важнее добавить некоторые соображения и свидетельства сына — Вадима Пуго, сумевшего приехать полтора часа спустя после трагедии (в квартиру его пустили гораздо позднее).

«Всё они так решили вместе, наверное, накануне вечером или ночью, — говорит он о родителях. — Они, по всей видимости, легли на кровать. Отец приставил пистолет к виску матери, выстрелил, после этого выстрелил в себя... Мать не умерла — она скатилась с кровати и даже пыталась забраться на неё. Я приехал, когда мать уже увезли в больницу. Она умерла в пятницу утром (на следующий день. — В.К.). А отец, мёртвый, остался лежать где-то до 12 ночи. Семь часов не давали убрать кровь...»

Вскоре врезался в сознание сына факт, говорящий о том, что «эра новой России» действительно вступила в свои права. Все журналы мира обошла фотография «Пари Матч» — «Орион-пресс», сделанная тем трагическим утром в спальне родителей.

«Деньги делают всё! — комментировал Вадим Борисович. — Продали. Там были люди только из российской прокуратуры. Они и продали, как продали позже видеозаписи допросов «гэкачепистов» «Шпигелю». Степанков (российский генеральный прокурор. — В.К.) прямо заявил, что таким образом прокуратура России будет зарабатывать валюту. Только вот способ... чудовищно аморальный, хотя вполне укладывается в их общий лозунг «Обогащайтесь!».

Конечно. Обогащайтесь любыми способами и путями. Ничего аморального больше нет...

Разве не против этого выступил 19 августа 1991 года вместе со своими товарищами коммунист Борис Пуго?

Мы ещё поговорим о том, за что и против чего они выступили, но жгучая параллель возникла вдруг при воспоминании сына про трудную историю, как он хоронил родителей.

Засекреченные похороны. А почему?

Невыносимо тяжко было слушать его рассказ.

— Я должен был организовать похороны сразу двух человек — отца и матери. А хоронить их мне запретили.

— Как это? Почему?

— Причин внятно никто не объяснял. Но всё время, когда я пытался хлопотать, чтобы нужные бумаги оформить, вокруг меня появлялись и толпой ходили какие-то люди. Твердили одно: «Нет, не дадим мы тебе хоронить!» — «Почему?» — «Вот потому, и всё. Не получишь ты разрешения на похороны».

— И что потом?

— Предложили в конце концов вариант кремирования. После чего «демократические» корреспонденты с восторгом сразу же начали писать: вот, дескать, сын похоронил родителей на кладбище «неустановленных лиц», то есть бомжей, бродяг и всяческого криминалитета. Хотя в это время урны с прахом стояли у меня дома. И стояли ни много ни мало — полгода! — А это с какой стати? — Да с такой, что лишь через полгода мне дали разрешение их захоронить. Причём с категорическими условиями: только чтобы это было в рабочий день; только чтобы утром или вечером; только чтобы никто «из посторонних» не присутствовал при этом... В общем, бред какой-то. — Между тем в очерке известного историка Роя Медведева я читаю: «Похороны супругов Пуго прошли в Москве через два дня (после смерти. — В.К.) почти незаметно. Попрощаться с ними к моргу больницы приехали лишь несколько ветеранов, даже гробы было нести некому. Не было и никаких официальных соболезнований и некрологов».

— Последнее верно, разумеется. Да и что, разве могла быть в данном случае некая надежда на официальные соболезнования и некрологи? Смешно. А насчёт похорон «через два дня», я не знаю, что имеется в виду.

Кремирование состоялось в понедельник, 26 августа. И вот даже гробы получить для меня стало проблемой. Ведь надо было сперва проститься, как положено, что должно было произойти в ЦКБ, то есть в Центральной клинической больнице...

— И как вы с этим справились?

— Про то, что гробы нести было некому, неверно. Я действительно боялся, что не найду людей, чтобы их нести. Ребят с работы брать не хотел, потому что ясно было, чем это для них кончится. Друзья из Риги не успевали. Один мой друг, единственный в Москве, даже не позвонил. Но тем не менее люди всё равно нашлись. Было ещё несколько человек в возрасте — те, кто в жизни видел всё... И народу собралось довольно много — человек 35—40, почти два автобуса. Все понимали — это стопроцентное попадание в «чёрные списки» и увольнение с работы. За нашими автобусами шла «наружка» (наружное наблюдение. — В.К.), и тем не менее люди не побоялись.

— Многие, очень многие боялись, увы...

— Конечно. Это было ужасное время — страх специально нагнетался. И это испытывало людей не только на мужество, но и на простую порядочность. Например, я до сих пор хочу посмотреть в глаза тому директору (или заведующему) ЦКБ, который не позволил нам проститься в ритуальном зале, а загнал в подвал морга, в морозильник, где находится сеть обеспечения — трубы холодного воздуха. Причём даже сюда пустили только четверых — мать и брата отца, мою жену и меня. Завели нас в этот погреб, и там состоялась церемония прощания, там закрыли гробы...

Кто стал героями и антигероями «чёрного августа»

Я слушаю Вадима Борисовича и невольно думаю о других похоронах, состоявшихся двумя днями ранее. Скажу так: совсем, совсем других!

Как сообщалось об этом, в Москве 24 августа 1991 года прошли торжественные похороны Дмитрия Комаря, Владимира Усова и Ильи Кричевского, названных героями защиты «Белого дома». Сегодня, пожалуй, мало кто помнит о том эпизоде «борьбы с ГКЧП», но тогда...

Отмечалось, что в траурной процессии, прошедшей по улицам столицы, приняли участие сотни тысяч человек.

На митинге памяти погибших выступили Б.Н. Ельцин, другие руководители Российской Федерации, а также мэрии Москвы, общественные деятели. Президент СССР М.С. Горбачёв, по выражению СМИ, воздержался от непосредственного участия в этих похоронах. Но он издал указ о присвоении трём молодым москвичам посмертно звания Героя Советского Союза, которое было высшей наградой великой страны.

Ныне иногда оговариваются, что в истории этого почётного звания и в истории СССР тот указ стал последним. И вот мы приходим к большому вопросу и удивительному парадоксу. Ведь высшей награды Советского Союза те трое были удостоены за то, что они выступили... против Советского Союза. Хоронили их столь почётно тоже фактически потому, что стали они «героями» уничтожения Союза ССР.

Фактически! Словесная шелуха про демократию и новую Россию не в счёт. На повестке дня врагов нашей страны внутри неё и за рубежом было именно уничтожение Советского Союза. Пуго вместе с товарищами встал на его защиту. Встал с абсолютной убеждённостью.

Известно, что на 20 августа Горбачёвым втайне было назначено начало подписания такого проекта Союзного договора, который положил бы конец существованию великой Советской страны. А что значила она для Бориса Карловича Пуго? Без преувеличения — это была его жизнь, его судьба. Он родился в семье коммуниста, партийного работника. Его отец Карл Янович Пуго создавал ту самую страну, о которой мы говорим. Был участником Октябрьской революции и Гражданской войны, служил в частях знаменитых красных латышских стрелков. В конце 1940-х годов стал первым секретарём Рижского горкома партии. Знаменательно, что со временем и сын будет работать на этом месте отца. Но подчеркну: он вовсе не стремился к высокой карьере как таковой. Одним из презрительных ярлыков по ходу так называемой перестройки станет словечко «партократ». Кому-то такое и соответствовало, некоторым — даже очень, но не всем. Далеко не всем.

Пуго поднимали не карьерные интриги, а талант и любовь к людям, умение работать с ними. Была ещё любовь к технике, которая и привела его после окончания средней школы в Рижский политехнический институт.

Вторая половина 50-х годов. Спрос на инженеров большой, дел для них в стране — уйма. Очень нравился ему машиностроительный факультет, который он выбрал. А Рижский электромеханический завод, куда его направили по распределению после института, сразу же увлёк злободневностью задач. Людей в стране поскорее надо было обеспечить бытовой техникой, до которой раньше, что называется, руки не доходили.

Ну, скажем, стиральные машины. Теперь-то они давно стали обыденностью, а тогда производство их только начиналось. Начиналось с конструирования, и незаурядные технические, рационализаторские способности инженера Пуго быстро дали о себе знать.

Одновременно были замечены и организаторские его данные, проявившиеся уже на комсомольской работе в институте. Здесь, на электромеханическом, в 1961 году он становится секретарём комитета комсомола завода. Начало большого, перспективного пути в комсомоле, а потом в партии...

Да, пора же сказать и о судьбоносном событии личной жизни, почти совпавшем с его секретарским ростом. Жена! Валя, Валентина... Познакомились в институте, где она тоже училась, и в конце концов поняли, что друг без друга жить не могут.

Кто бы знал тогда, как кончатся их большая любовь и тридцатилетняя счастливая совместная жизнь...

Был он из лучших

В дальнейшем не буду сбиваться на последовательное перечисление должностей, которые довелось занимать Борису Карловичу в разные годы. Выделю главные. Он был первым секретарём ЦК комсомола Латвии и секретарём ЦК ВЛКСМ по международным вопросам, возглавлял в Латвийской ССР республиканский КГБ и ЦК Компартии республики. Сын Вадим вспоминает:

— Нам приходилось переезжать то из Риги в Москву, то обратно в Ригу.

Что ж, для комсомольского, партийного и государственного деятеля — нормальный образ жизни. Очень хотелось мне представить, как проявлял он себя в тех ответственных делах, как относился к людям и как они к нему. Но ведь столько лет прошло...

Спасибо Евгению Михайловичу Тяжельникову, многолетнему первому секретарю ЦК ВЛКСМ. Ставший бережным хранителем комсомольской памяти, он разыскал-таки по моей просьбе несколько человек, которые с юности или позднее достаточно близко знали Бориса Пуго.

Вот, скажем, Евгений Николаевич Махов познакомился с ним в 1967 году в Риге, когда тот был избран первым секретарём ЦК латвийского комсомола. А военный политработник Махов, утверждённый начальником комсомольского отдела Прибалтийского военного округа, вошёл в состав Бюро этого ЦК.

Потом судьба будет сводить их снова и снова, вплоть до того, что в 1988-м Махов станет первым заместителем Пуго в его предпоследней должности — председателя Центральной контрольной комиссии КПСС. Про латвийский же период работы своего друга генерал-лейтенант в отставке Е.Н. Махов вспоминает с особой увлечённостью:

— Я знал многих руководителей республиканских комсомольских и партийных организаций. Среди них были замечательные люди. Но, на мой взгляд, даже из лучших Борис выделялся. Речь не о внешней красоте, хотя и это было — высок, строен, всегда подтянут. А главное, по-моему, в том, что, будучи большим начальником, он оставался очень хорошим человеком.

— Разве это несовместимо?

— Не у всех получается. А он был, безусловно, отличный руководитель, сохранявший при этом человечность: внимание к людям и умение сопереживать, обязательность перед каждым и высокую порядочность.

Потом я слышал и другие определения. Интеллигентность. Принципиальность. Высочайшее чувство долга и обост-

рённая совесть. Человек чести. Не это ли всё отозвалось по-своему в трагической его судьбе?.. Но когда тот же Евгений Николаевич Махов вспоминал, какими большими делами жила Советская Латвия в годы работы там Бориса Пуго, я представлял его на стройках и заводах, в колхозах и совхозах, в научных и художественных коллективах. Было чему радоваться, было чем гордиться!

А работая в ЦК ВЛКСМ и ЦК КПСС, он стал причастен к свершениям и других республик Советского Союза. Родной и любимой была для него вся эта великая, прекрасная страна.

Тучи над ней сгустились неожиданно.

И оборачивалась тревога развалом. Как и многие, объявленную Горбачёвым «перестройку» Борис Карлович встретил одобрительно. Нравился ему и сравнительно молодой генсек, которого в 1985-м он с удовольствием принимал в Риге. Тогда Б.К. Пуго был первым секретарём ЦК Компартии Латвии: начатые перемены в стране представлялись ему назревшими и необходимыми.

Но чем дальше, тем больше возникало вопросов. И, обостряясь, переплетаясь, они превращались в огромную, всё нарастающую тревогу.

Два последних места его работы оказались, пожалуй, наиболее трудными. Нет, точнее — самым трудным оказалось время, когда выпало ему быть на этих местах.

Сперва, в 1988 году, его утвердили председателем Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, который вскоре преобразован был в Центральную контрольную комиссию КПСС. Орган, стоявший в партии на страже её чистоты. Казалось бы, такое назначение Бориса Пуго с его признанной кристальной честностью и принципиальностью как нельзя более кстати. Да тут ещё вроде бы и статус контрольного партийного органа поднимается: ЦКК — это ведь из ленинских времён. Только вот именно «вроде бы». Как и всё или почти всё в той обманной горбачёвской «перестройке». Когда наш знакомый Евгений Николаевич Махов, ставший волей обстоятельств первым заместителем Б.К. Пуго, рассказывал мне о предпринимавшихся здесь попытках что-то нужное делать, не оставляло ощущение обречённости тех попыток. Это у меня сейчас, а тогда у них разве могло не появиться схожее ощущение?

Я обратил внимание на одно место в очерке Роя Медведева о Пуго. Процитирую его сейчас, ибо относится оно как раз к тому времени и той должности, о которых идёт речь. Медведев пишет:

«До появления в кабинете министра внутренних дел СССР Пуго в течение трёх лет был председателем Центральной контрольной комиссии КПСС. Лично я познакомился с Пуго ещё летом 1989 года, когда мне было поручено возглавить одну из следственных комиссий Съезда народных депутатов СССР по проблемам коррупции. Пуго производил впечатление человека чрезвычайно пунктуального и порядочного, но несколько нервного и крайне чуткого к умалению роли тех органов партийной власти, которые он представлял». А далее — расшифровка, в чём конкретно оно было, «умаление»: «В это время уже мало кто боялся партийных взысканий и исключений из партии, а оскорбления в адрес «партократов» звучали со страниц печати даже чаще, чем в адрес «тупых генералов». Горькая правда в том, что, действительно, даже исключения из партии теперь не боялись. И когда Е.Н. Махов поведал мне историю, связанную с Шеварднадзе и Александром Яковлевым, которых ЦКК решила всё-таки исключить из КПСС, невольно подумалось: а что уже могло значить это реально, если КПСС к этому времени Горбачёв практически уничтожил? Шеварднадзе, узнав про намерение ЦКК, сам поспешил написать заявление о выходе из партии.

Яковлев же на вызов для рассмотрения этого вопроса так и не откликнулся. Его исключили заочно... 16 августа 1991 года! Так поздно, к сожалению. А справку о проверке деятельности Политбюро, Секретариата и пяти отделов ЦК, проведённой Президиумом ЦКК, Горбачёв вместо обсуждения просто положил под сукно. Всё это говорит о том, в какой обстановке оказался Б.К. Пуго к излёту «перестройки». И даже процедура перевода его с должности председателя ЦКК на пост министра внутренних дел СССР о том же говорит. Перевели его официально с 1 декабря 1990 года, но от предыдущих обязанностей почему-то не освободили. «Забыли», наверное? Так и значился несколько месяцев на двух должностях.

Когда рушатся надежды

А министерство внутренних дел в то время — это прежде всего «горячие точки». Бывший первым заместителем Б.К. Пуго Иван Фёдорович Шилов (тоже выходец из комсомола, тоже из ветеранских списков Е.М. Тяжельникова) насчитал только самых крупных — типа Нагорного Карабаха — одиннадцать! На боевом посту генерал-полковнику Шилову приходилось буквально дневать и ночевать. Вот на какое жаркое место вступал вновь назначенный министр. Страна полыхала со всех концов, и угроза целостности её становилась всё очевиднее.

Нелицеприятные, предельно острые оценки сложившегося положения и перспектив выхода из него прозвучали на закрытом заседании сессии Верховного Совета СССР 17 июня 1991 года, где выступили три министра так называемого силового блока: В.А Крючков, Б.К. Пуго и Д.Т. Язов. Речи их были об одном и том же, оценки совпадали. Потому приведу несколько абзацев из выступления председателя Комитета государственной безопасности Владимира Крючкова, текстом которого располагаю:

«Наше Отечество находится на грани катастрофы... Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам Советского государства. Если в самое ближайшее время не удастся остановить крайне опасные разрушительные процессы, то самые худшие опасения наши станут реальностью...

Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть в стране. Пока мы рассуждаем об общечеловеческих ценностях, демократических процессах, гуманизме, страну захлестнула волна кровавых межнациональных конфликтов. Миллионы наших сограждан подвергаются моральному и физическому террору.

Всё более угрожающие масштабы приобретает преступность, в том числе организованная. Она буквально на глазах политизируется и уже непосредственно подрывает безопасность граждан и общества...

Главное наше достояние — это складывавшийся веками великий Союз народов. Его сохранение — священный долг перед поколениями, которые жили до нас, и теми, кто придёт нам на смену. Тут в полную силу пора говорить о нашей исторической ответственности... Обстоятельства таковы, что без действий чрезвычайного характера уже просто не обойтись...»

Действием чрезвычайного характера и стало выступление ГКЧП. Тогда, когда назначенный втайне день смертной казни Советского Союза неожиданно стал известен.

Пуго не был в числе инициаторов этого выступления, потому что его не было в Москве. Но сразу по прибытии, 18 августа, как только он узнал о плане предстоящих действий, вопрос для себя он решил однозначно.

Как следует из его предсмертной записки, а также из последних разговоров с сыном, надеялся, что выступление подготовлено более основательно. Но надежды эти не оправдались.

Рухнули вместе с тем и надежды на спасение страны. Такое, судя по всему, было у него ощущение.

А тогда зачем жить?

От дней или минут тяжелейшего отчаяния, увы, никто не застрахован. Разумеется, трагическое решение Б.К. Пуго и его жены (а это было их совместное решение) не может быть рецептом ни для кого. Но право на понимание и сочувствие — как минимум — они имеют.

Склоним же головы...

Большая любовь Валентины и Бориса

У меня был продолжительный разговор с Вадимом Пуго — сыном. Ему сейчас 59 лет. Когда произошла трагедия его родителей, он служил во внешней разведке, имея звание капитана. Но отсюда пришлось уйти: дали понять, что никакой перспективы он, считающийся теперь сыном «врага народа», здесь не имеет.

— Допрашивали нас с женой, — добавил он, говоря о своей судьбе. — Меня раз пятнадцать, жену — раз пять. Первый допрос, помню, был с 9 утра до 5 вечера — восемь часов...

Однако в беседе нашей, как мне потом показалось, я маловато расспросил о матери Вадима. А ведь они с Борисом Карловичем вместе ушли, по обоюдному решению, и это не случайно. О чём-то важном такое свидетельствует. Какова же эта женщина и какой была её жизнь?

Попросил Вадима в дополнение написать хоть страничку о ней, и вот полученное от него по электронной почте воспроизвожу:

«Валентина Ивановна Голубева (девичья фамилия) родилась в Ленинграде, в семье военнослужащего. Их успели вывезти по Дороге жизни из уже блокированного города через Ладогу. Ей было всего четыре года. Многочисленные их родственники, оставшиеся в Ленинграде, умерли от голода и бомбёжек. А её мать с малышкой и сестрой, с трудом покинув город — в соседние машины попали авиабомбы, — на перекладных добрались до Костромы, где и провели самые трудные годы войны. Мать работала в колхозе, а отец защищал Ленинград.

После снятия блокады воинская часть отца была переведена в освобождённую от фашистов Ригу. Там моя мама окончила среднюю школу и поступила в политехнический институт, где познакомилась с отцом.

Годы их молодости были временем большого экономического роста нашей страны. В Риге тоже строились многие заводы, особенно связанные с электро- и радиотехникой. Валентина Ивановна была специалистом в области электрических сетей и систем. Увлеклась научной деятельностью, успешно защитила диссертацию в Московском энергетическом институте, который был центром создания энергетических систем СССР.

Свою научную работу она очень любила. Читала лекции студентам, стала автором нескольких книг и учебных пособий по своей специальности. Она была добрым и отзывчивым человеком, глубоко переживала все сложности работы мужа в разных его должностях и организациях.

У отца и матери было много друзей. По моим наблюдениям, они оба очень открытые люди, и в доме всегда были гости, всегда весело. Общая среда родительского обитания состояла из друзей институтских, заводских, комсомольских. Во время работы в руководстве ВЛКСМ отец курировал республики Средней Азии, так что оттуда тоже нередко приезжали друзья и приятели. Очень дружны были родители с первым отрядом космонавтов. Бывали у нас и Виталий Севастьянов, и Борис Волынов, и другие. Рассказывали о своих впечатлениях от полётов и о нелёгкой подготовке к ним.

Мама одинаково любила Москву и Ригу. Оба города были для родителей родными, оба наполнены друзьями и коллегами. А к мужу на моей памяти мама относилась всегда очень хорошо, как и он к ней. Особая духовная близость родителей, их общая юность, друзья, очень добропорядочный стиль жизни — всё это, по-моему, и составило причины того, что мать не захотела остаться на земле без отца...»

Вы заметили, что в этом тексте ни разу не встречается слово «любовь»? Наверное, потому, что Вадим — сдержанный человек, как и его отец. Однако согласитесь: о чём же и говорится здесь, если не о большой любви. До конца. До смертного часа.

Почувствуйте разницу

А под конец приведу некоторые факты для сравнения.

Вадим обмолвился в нашем разговоре, что родители никогда не думали о больших деньгах, о богатстве («были другие идеалы») и после них на сберкнижке осталось всего четыре с чем-то тысячи рублей. Ну а поскольку они тут же обесценились, купить на эти деньги возможно стало разве лишь четыре бутылки водки.

Это к вопросу о «привилегиях коммунистической партноменклатуры», с которой буржуазная «демократура», рвавшаяся к власти, развернула ожесточённую борьбу. Интересно теперь посмотреть, к чему пришли.

Сами знаете, например, кто возвысился до министров, губернаторов, воротил бизнеса и какая восхитительно честная у большинства из них жизнь. Но я скажу о человеке, непосредственно связанном с темой этого очерка. Помните председателя российского КГБ Иваненко, который во главе «группы захвата» ехал арестовывать министра СССР Б.К. Пуго и которому Борис Карлович сдаваться не пожелал? Так вот, кое-что об этом Викторе Валентиновиче Иваненко.

По сообщениям СМИ, довольно скоро после описанных событий он становится вице-президентом, первым вице-президентом, заместителем председателя правления АО «Нефтяная компания «ЮКОС», а в 2002 году владеет уже существенной долей акций группы «Менатеп». Как сообщали те же СМИ, акции эти оценивались в 110 миллионов долларов, в связи с чем Иваненко назывался даже самым богатым из бывших сотрудников спецслужб.

Так ли это, утверждать не берусь. Но при всей закрытости подобного рода «достижений» в средства массовой информации просочилось и ещё известие, касающееся данного бизнесмена. В 2007 году в Черногории был открыт один из самых престижных отелей — «Сплендид». В его строительство было инвестировано более 150 миллионов евро, и 85 процентов акций в этом отеле принадлежит компании Иваненко.

Вопрос у меня по такому поводу один: что же, они за это боролись?

https://gazeta-pravda.ru/issue/101-3116 ... ugo101-21/


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Вт сен 28, 2021 11:57 am 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Туман ради обмана
№106 (31166) 28—29 сентября 2021 года
1 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Фальсификаций на прошедших неделю назад выборах не счесть. Но одна среди всех выделяется. И не только поражающим масштабом своим, но и очевидностью.

Да, конечно, уже по ходу начавшегося подведения итогов так называемого электронного голосования в Москве стало ясно: творится там что-то невообразимое. Если сначала (и продолжительное время!), согласно поступавшей информации, уверенный перевес был на стороне кандидатов от КПРФ, то после объявленного перерыва в подсчёте голосов большинство их вдруг резко повернулось в сторону «Единой России».

Кто-нибудь может сказать, что в жизни всякое бывает. Собственно, такого рода провластные толкования и последовали. Но вот, если даже совсем немного вникнуть в происшедшее, толкования эти с треском рушатся!

Как, например, объяснил столь крутой перелом волеизъявления избирателей главный редактор радио «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов? Представляющий общественный штаб по наблюдению за выборами в столице, он давно уже зарекомендовал себя ярым лоббистом этого весьма сомнительного электронного голосования. И теперь, явно оскандалившись со своей пропагандой «самого гарантированного и надёжного обеспечения чистых выборов», всё-таки пытается его защищать.

Главный аргумент, якобы оправдывающий случившееся, — «отложенное голосование». Или понятнее — повторное. Суть в том, что московская электронка, волею творцов её, позволяет человеку переголосовывать, то есть голосовать дважды. А мотивировка следующая. На работе избирателя могут заставить проголосовать так, «как надо», зато, придя домой, он имеет возможность себя поправить.

Убедительно? Если бы речь шла о каких-то единицах голосов, подобные ситуации представимы. Однако в данном случае «переголосовали» вдруг, разом, одновременно около 300 тысяч! Произошёл настоящий обвал и, что особенно примечательно, в пользу только «Единой России»! Неужто на работе всех этих фантастических избирателей заставляли голосовать против неё? Извините, но, учитывая основную направленность подвластного начальства, реально могло быть лишь наоборот — в пользу «партии власти».

«Выводили» результаты невероятно долго, нарушив все мыслимые и немыслимые сроки (хотя пропагандировался электронный способ во всех отношениях как наиболее быстрый). Насчитали блестяще. Точь-в-точь как значилось в некоем «списке Собянина», предложенном накануне в качестве ориентира от московских властей.

Бледно выглядят после этого показушные либеральные «оппозиционеры» типа того же Венедиктова. Лепечет невразумительно, ссылаясь на технику. Дескать, техника беспристрастна и объективна, с ней не поспоришь.

Но управляют-то техникой и направляют её люди! Цифровая эпоха, в которую мы вступили, безусловно, всё тут крайне усложнила. Электронные технологии в своём безудержном развитии уже создали клан специалистов, которые только и могут соответственно определённым требованиям новой техникой руководить. Ни Венедиктов, ни Памфилова, ни Собянин как следует в ней даже близко не разбираются. Потому и звучат венедиктовские оправдания туманно, путано или просто смешно.

Власть тоже напустила словесного тумана, дабы скрыть наглый обман. И тотчас дала директиву своим СМИ поскорее совсем уйти от темы выборов. По известному приёму: «Игра сделана — забудьте». Через пару дней на федеральных телеканалах про состоявшиеся выборы вообще почти не упоминалось. И уж, естественно, напрочь «забыт» ими крупнейший скандал при электронном голосовании в Москве.

Но он не забыт! Ведь ряд самых квалифицированных специалистов-электронщиков дали и продолжают давать свои заключения, что фальсификация типа подозреваемой вполне возможна. Значит? Необходимо досконально разобраться и, если массовые сомнения будут подтверждены, отменить результаты лжеголосования.

Казалось бы, иного просто не дано. И этого требуют коммунисты, поднимая свой возмущённый голос на встречах с депутатами в столице и по всей стране. Но пока власть делает вид, что голоса этого не слышит.

В минувшую субботу состоялась заочная встреча руководителей партий, победивших на думских выборах, с президентом В.В. Путиным. Председатель ЦК КПРФ Г.А. Зюганов в своём выступлении заявил о вопиющих проблемах электронного голосования, которое, по его убеждению, надо отменять. Иное мнение у президента: причина происшедшего — не сомнения в технике голосования, а то, что некоторым не нравятся результаты выборов.

Скажем прямо, КПРФ нравится, что, несмотря на колоссальные препоны и противодействия, она смогла существенно увеличить своё представительство в Государственной думе. Но вместе с тем мы (и не только мы!) чётко сознаём: реальные наши результаты гораздо выше. А что исказило их? Фальсификации, которые не должны нравиться НИКОМУ. И борьбу против них наша партия будет продолжать.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт сен 30, 2021 8:35 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Стал убийцей своей страны
№108 (31168) 1—4 октября 2021 года
3 полоса
Автор: Жан ТОЩЕНКО.

Член-корреспондент Российской академии наук Жан ТОЩЕНКО в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Исполняющееся в нынешнем году 30-летие государственного переворота, который завершился уничтожением Советского Союза, обязывает нас пристальнее вглядеться не только в обстоятельства этой гигантской трагедии, но и в фигуры тех, кто её сотворил. Как известно, президент В.В. Путин решился назвать происшедшее крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Однако творцов, то есть виновников катастрофы, сегодняшняя российская власть будто и не знает.

Но ведь они есть! И анализу того, что собой эти персонажи представляют, посвятил своё обширное исследование видный отечественный учёный Жан Терентьевич Тощенко — член-корреспондент Российской академии наук, доктор философских наук, научный руководитель социологического факультета Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) и главный научный сотрудник Института социологии РАН.

Его книга, к сожалению, вышедшая минимальным тиражом — 500 экземпляров, называется «Фантомы российского общества». Фантом — это призрак, причудливое явление, привидение. А мне у Тощенко более сильным и точным показалось другое определение его антигероев: оборотни. В результате он согласился со мной, чтобы публикация нашей первой беседы была озаглавлена «Личины оборотней» с подзаголовком «Какие персонажи составили власть в «новой России» (см. номер «Правды» от 27—30 августа с.г.).

Тогда же мы решили продолжить начатый разговор серией бесед, в каждой из которых будет отдельно рассмотрена одна из наиболее одиозных разрушительных фигур рокового времени.

Сегодня говорим о Борисе Ельцине.

Место в истории

— Огромная тема, Жан Терентьевич, в основе этих наших бесед. По существу — дело об убийстве целой страны, которая называлась Союз Советских Социалистических Республик. Это она стала победительницей в Великой Отечественной войне. То есть Гитлер, собрав силы почти всей Европы, не смог СССР одолеть. А вот тридцать лет назад цель фашистского фюрера осуществили двое русских по происхождению — Горбачёв и Ельцин. Вы согласны с этим?

— Да, безусловно, их роль в той колоссальной трагедии велика. Они словно соревновались за звание российского Герострата, и оба его заслужили.

— Вы имеете в виду Геростратову славу?

— Конечно. Напомню читателям, что в 356 году до нашей эры в городе Эфес (это Малая Азия) грек по имени Герострат, чтобы прославиться и оставить о себе вечную память, сжёг храм Артемиды, называвшийся одним из семи чудес света. С тех пор имя вандала приобрело нарицательный смысл. Им обозначают честолюбцев, добивающихся своей сверхэгоистичной цели во что бы то ни стало, любыми средствами, а в основном — нравственно ущербными и преступными.

— В адрес Горбачёва в связи с 30-летием событий 1991 года это прозвучало на страницах нашей газеты уже не раз.

— Что ж, абсолютно справедливо. Но если говорить об ответственности за уничтожение СССР, то трудно определить, кто из этих двоих больше повинен. Есть известная библейская мудрость: «По делам их судите о них». Так и я про Горбачёва с Ельциным скажу.

— Ваша статья в «Правде» о Горби называлась «Политическое ничтожество». А к Ельцину такое подходит?

— Сполна! Да это уж давно всем должно быть понятно. Трагизм ликвидации великой Советской страны воспринимается ещё острее и больнее, когда осознаёшь, что во главе того исторически преступного действа были столь мелкие и по основным параметрам ничтожные персоны. Разумеется, преуспели они в своём злодеянии при мощнейшей поддержке всех наших зарубежных врагов.

Как и Горбачёв, Борис Ельцин предал дело, которому служил, поднявшись до высоких партийных и государственных постов. Предал и перешёл на сторону тех, для кого наша Родина была «империей зла». Кто бы и как ни пытался это оправдать, а факт остаётся фактом: результат его усилий оказался в интересах только исконных врагов России. Недаром же первым, кому прямо из Беловежской Пущи Ельцин сразу поспешил доложить, что Советского Союза больше нет, стал президент США.

— Ужасающий парадокс! Гением Ленина этот Союз был создан, благодаря чему советский народ и одержал Великую Победу. Однако на парадах в честь той Победы ленинский Мавзолей позорно закрывают. А вот ничтожество, подписавшее акт о ликвидации страны-победительницы, нынешняя власть венчает высшим почётом и уважением! Каково?

Что и говорить, есть о чём нашим соотечественникам серьёзно задуматься. Давайте-ка сперва мы тоже для ясности попытаемся хотя бы кратко определить, какое место в истории объективно занял этот персонаж и кем там навсегда останется. Он ведь, подобно Герострату, в историю всё-таки вошёл?

— Вошёл. И не храм знаменитый для этого сжёг, а гляди куда шире и выше — страну великую и родную...

— Поступил-то с ней как с неродной.

— Тем более прежде всего будет о нём вспоминаться именно это. А вместе с тем, я уверен, и ещё один потрясающий факт: учинённый Ельциным в октябре 1993 года расстрел Верховного Совета России. Замечу, что это первый и пока единственный за 400 лет европейской истории расстрел руководителем страны своего парламента!

— И ради чего, как вы скажете?

— Ради личной власти. В отличие от древнегреческого Герострата, Ельцин жаждал не только славы, но и возможности распоряжаться людьми, быть наверху, над ними.

Амбициозность и властолюбие

— Нам предстоит разобраться, кто он был по характеру и способностям, этот деятель, который на пике своей биографии стал убийцей Советского Союза. И вы сейчас подчеркнули, по-моему, очень важное в Ельцине — его властолюбие. Я не раз встречался и беседовал с человеком, который знал Ельцина лучше многих. Это Яков Петрович Рябов, предшественник его на посту первого секретаря Свердловского обкома КПСС.

— Да, именно он в 1968 году принимал директора домостроительного комбината Ельцина в обком партии на должность заведующего отделом строительства, а потом с ним работал.

— Вот о чём в связи с этим Яков Петрович рассказывал: «Так получилось, что несколько моих друзей учились вместе с Ельциным. Я решил спросить их мнение о нём. Они говорили, что он властолюбив, амбициозен, что ради карьеры готов переступить даже через родную мать. «А если ему дать задание?» — спрашиваю. Они говорят: «В лепёшку разобьётся, но любое задание начальства выполнит». Амбициозность ельцинскую Рябов всё-таки выделял...

— Интересные наблюдения. В дальнейшем по жизни всё это, конечно, у Ельцина ещё больше проявится, хотя на разных этапах и в различных ситуациях по-разному.

Вот, скажем, та же амбициозность, стремление быть в центре внимания. Это ведь бывает и со знаком плюс. Если человек стремится, чтобы его заметили с лучшей стороны. Допустим, стал Ельцин в студенческие годы мастером спорта по волейболу — отлично! Однако, даже если бегло пролистать страницы ельцинской жизни, становится очевидным: внимание к себе зачастую он привлекал совсем иначе.

— А как?

— Например, с помощью разного рода конфликтов, из которых, по собственному его заверению, он всегда выходил победителем. Об этом неоднократно любил напоминать и даже смаковал подробности.

— А можно сказать хоть об одной такой «победе»?

— Ну вот Ельцин с гордостью обычно рассказывал, что ещё в школьные годы пошёл на конфликт с учительницей и, по его мнению, доказал свою правоту. Но когда вникаешь в суть происшедшего, то понимаешь: он не столько правоту доказал, сколько унизил свою наставницу. Однако достиг главного, чего хотел. Демарш его получил широкую огласку, привлёк внимание не только соучеников, но и преподавателей, всего районного начальства, стал известен далеко за пределами школы.

— О, подобных демаршей много у него будет впереди! Да какого масштаба... Хотя победы-то нередко получались сомнительные, но свою выгоду он всё равно старался извлечь.

— По-моему, уже тогда, будучи школьником, он впервые ощутил влияние известности и сладость её. Одновременно поняв, что заполучить это можно не только добросовестным выполнением возложенных обязанностей (путь долгий и не всегда гарантирующий успех), но и созданием громкой конфликтной ситуации.

— Продуманной и рассчитанной?

— Естественно. Тут можно выдвинуть определённые претензии, пойти на ссору с оппонентом, но обязательно надо показать своё превосходство, продемонстрировать свою исключительность. Желательно при максимально широкой информированности об этом.

— Понятно, иначе нет смысла стараться.

— Вот это стало правилом всей последующей его жизни: «Надо требовать, качать права, и ты выиграешь». Так он поступал в студенческие годы, а уж когда после окончания политехнического института получил в своё распоряжение людей на стройках, его властные амбиции взыграли вовсю.

Довольно скоро он прославился такой «требовательностью», которая сродни хамству. Дошло до того, что его привлекли к партийной ответственности: был объявлен выговор. Грозило более суровое наказание, но тогда спас уже упоминавшийся первый секретарь обкома партии Я.П. Рябов. Ему Ельцин, покаявшись, клятвенно обещал исправиться.

— Исправился?

— Если и да, то не надолго. А когда сам стал первым секретарём обкома, его «фирменный стиль» перешёл и на этот уровень.

— Стиль хамства?

— Вполне можно так сказать. А я излюбленные методы его руководства называю показной расправой под ширмой «принципиальности». На самом деле это была никакая не принципиальность, а разнузданная капризность упоённого властью начальника. Он нещадно и «красочно», именно напоказ, расправлялся с руководителями городов и районов, которые почему-то пришлись ему не по нраву. Почему — он, наверное, не всегда и сам отдавал себе отчёт.

— Знаете, уму непостижимо, что вот такой сугубо авторитарный тип через некоторое время станет для многих «вождём борьбы за демократию», прямо-таки олицетворённым знаменем этой борьбы. Немыслимое сочетание, разве не так?

— Действительно, большего антидемократа трудно было вообразить. Это он особенно наглядно продемонстрировал, вознёсшись на должность первого секретаря Московского горкома КПСС. За короткий срок снял с работы почти всех первых секретарей райкомов города. Причём не просто снял, а с изощрёнными издевательствами. Некоторых довёл до инвалидности, а первого секретаря Киевского райкома партии А.В. Коровицына даже до самоубийства.

— Для этого очень сильно надо было постараться...

— Ещё бы! Он и старался, идя напролом. Расправа как метод работы осуществлялась постоянными разносами и оскорблениями, показательными наказаниями тех, кто по каким-то причинам не угодил или возражал ему.

Статистика складывалась буквально погромная, но он этого и хотел. Выступая перед пропагандистами 25 сентября 1987 года (с прихода его на должность прошло лишь немногим больше полутора лет!), Ельцин хвастался учинённым погромом. В самом деле, к этому времени он обновил 40 процентов городского руководства!

— Круто, как сказали бы сегодня.

— Да уж, вот так. В аппарате МГК была сменена почти половина работников, в Моссовете — до 80 процентов, в хозяйственных организациях города, по районам — от 20 процентов до тех же 80.

Карьеризм, лицемерие и показуха

— У читателей наверняка возникнет вопрос: а почему и зачем он это делал? Сказался по инерции уже сложившийся его стиль?

— Это само собой. Но не только. Главное в том, что махровый карьерист Ельцин лез из кожи вон, чтобы угодить оказавшемуся его начальником Горбачёву.

Собственно, Горбачёв по соответствующим советам не случайно определил его на Московский горком. Руководил им до этого горбачёвский соперник на пост генсека — Виктор Гришин, и теперь из него лепился образ «самого застойного» регионального руководителя. Стало быть, какая основная задача у сменщика Гришина? Устроить демонстративный разгон его «команды».

— Ельцин это хорошо понял?

— Странно было бы не понять. Да я уверен, что в какой-то форме дошло до него и прямое горбачёвское указание на сей счёт. В любом случае, было такое указание или нет, карьеристский нюх Ельцина не подвёл. Подтверждением верности начатого им в столице «кадрового курса» становится выдвижение в феврале 1986 года первого секретаря Московского горкома кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

— Приятный знак, так ведь?

— Ну да. Но не забудем, что его предшественник был членом Политбюро, и нет сомнений, что Ельцин думал о том же. Да вообще, о гораздо большем для себя он думал, а ситуация в стране и партии, то есть объявленная «перестройка», усиливала надежду и разжигала внутренний карьеристский огонь.

— Я тоже так считаю. Вот после избрания Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС Ельцина в апреле 1985-го переводят из Свердловска в Москву. Казалось бы, радоваться надо. Но я уверен, что предложенную ему должность в ЦК — заведующего отделом строительства — он воспринял поначалу с недовольством, а согласился на неё лишь как на весьма временную.

— Потому уже в июне 1985 года его возводят в ранг секретаря ЦК. Правда, опять по строительству. И это в то время, когда Горбачёв из Ставрополя, такой же по предыдущему партийному рангу, как он, поставлен во главе всей партии, всей страны. «Какой-то Горбачёв, — неоднократно заявлял Ельцин в узком кругу. — Да я руководил областью в десятки раз мощнее, многопрофильнее и важнее!»

— Думаю, в то время несомненно это стало доминантой ельцинской психологии. Как раз тогда, буквально через несколько дней после перевода его в Москву, состоялся у меня очень памятный телефонный разговор. Надо сказать, к тому моменту у нас в «Правде» была подготовлена беседа с Ельциным, для чего в Свердловск специально выезжал наш корреспондент Анатолий Золин. Но это была беседа с первым секретарём обкома о делах в области, а Ельцин-то оказался уже на другом месте. И вот как редактор «Правды» по отделу партийной жизни и член редколлегии звоню ему, чтобы объясниться.

— А не забыли поздравить его с должностным повышением?

— Как же, начал с этого.

— И что?

— Если бы вы слышали, в каком тоне последовала вдруг ответная реакция. Изъявление раздражения и недовольства! Дескать, повышением он происшедшее не считает. Когда же, извиняясь, я стал объяснять ему, что подготовленную беседу мы напечатать не сможем по причине перемещения его на другую должность, он и вовсе взорвался. Кричал, требовал, угрожал…

— То есть суть его вам раскрылась?

— Знаете, я думал не только о стиле ельцинского руководства, про который кое-что уже слышал. Поразила меня мелочность его. Ведь скандал такого накала он закатил только из-за того, что не будет опубликован один его разговор с журналистом.

— Э-э, вы недооцениваете, что значило для карьериста лишний раз появиться в главной газете страны. Очень весомый вклад в престижную репутацию «наверху»! А Ельцин же этим постоянно был озабочен. Приведу некоторые существенные штрихи из периода его становления.

Например, чутко понимая значение идеологии в советском обществе, он, ещё будучи студентом, овладевавшим строительной специальностью, постарался заявить о себе как о некоем уникальном, особом человеке в смысле интереса к марксистско-ленинскому учению. Согласно воспоминаниям однокашников, купил себе Собрание сочинений В.И. Ленина и таскал отдельные тома его по учебным корпусам и общежитию.

— Демонстрировал себя как необыкновенно глубокого ленинца?

— Конечно. И перед товарищами, и особенно перед преподавателями, руководством института. На семинарах и конференциях по общественным наукам вёл себя повышенно шумно, а если вступал с кем-нибудь в дискуссию, то пренебрегал корректностью и даже нормами приличия. Эдакий рьяный борец за истину…

— Результат был?

— Молва о его убеждённости, принципиальности, преданности идеям социализма и коммунизма дошла в конце концов до партийных органов города и области. Многие, вспоминая то время, считают, что именно благодаря этому он после окончания института был оставлен на работе в Свердловске, причём в одном из ведущих строительных трестов.

— Насколько я знаю, и далее эта лицемерная, показушная «идейность» продолжала исправно работать на ельцинскую карьеру.

— Тоже многие об этом свидетельствуют. Впрочем, достаточно почитать его выступления на пленумах и съездах КПСС, когда он был первым секретарём обкома, чтобы убедиться: выражение идейной верности марксизму-ленинизму хлещет у этого оратора через край.

— Вернёмся к его отношениям с Горбачёвым. Они, эти отношения, ведь резко делятся надвое, не так ли?

— Да. Сперва всё было абсолютно в русле партийной карьеры, которую Ельцин усердно и хитро выстраивал, а Горбачёв в нужный момент его поддержал, поставив на нужное место. Это, прямо скажем, было в интересах обоих, и Ельцин доверие оправдал.

Горбачёвская программа работы с кадрами свелась к лишению должностей старых, не обязанных ему карьерой руководителей и замене их «своими», которым следовало помнить и ценить, кому они обязаны возвышением. Ельцин сам стал одним из таких «своих», а главное — безоглядно повёл в Москве начатую Горбачёвым кампанию.

— Надеясь тем самым не только закрепить, но и развить собственную карьеру.

— Судя по всему, это буквально не выходило из его головы. А когда он понял, что стиль руководителя «нового типа» требует большего демократизма, немедленно постарался вести себя на людях соответствующим образом. Ездил на трамвае и в метро, посещал как рядовой покупатель магазины, появился на приёме в районной поликлинике…

— И ведь удивительно, что сразу пошли разговоры об этом. Чуть ли не с восхищением: вот он какой, новый-то первый секретарь.

— Да он же всё и сделал для того, чтобы разговоры пошли! Это была обыкновенная показуха, предварительно во всём организованная. Достаточно сказать, что поход его в районную поликлинику сопровождали почти 200 журналистов. Они призваны были фиксировать происходящее в подробностях и, конечно же, затем расписали как пример «борьбы с привилегиями».

— Людям нравилось, что руководитель сближается с народом. Но если бы они знали, сколь непродолжительным это будет и какими неслыханными преимуществами, каким материальным и денежным богатством обернётся вскоре для ельцинской «семьи»!

— «Семья» эта, безразмерно снабжаемая и за счёт государства, и заботами включённых в неё олигархов, станет поистине одиозной. Но путь к своей вершине Борис Николаевич начинал прокладывать именно с помощью расчётливого лицемерия, изображая настоящего демократа и патриота.

Я напомню ещё один характерный эпизод того времени. Ельцин покупал непрестижные ботинки Ачинской обувной фабрики и демонстрировал их как высококачественные, но недооценённые на очередном собрании партийно-хозяйственного актива. Якобы ратуя за поддержку отечественной промышленности, но опять-таки подчёркивая тем самым свою близость к народу.

Клятвопреступник и обманщик

— До поры до времени, как говорится, Ельцин активно служил Горбачёву, а потом произошёл поворот. Давайте обратимся к этой, второй части их отношений.

— Действительно, поворот произошёл, причём довольно крутой. Известна точно его дата: 21 октября 1987 года, когда на пленуме ЦК КПСС Ельцин выступил с резкой критикой руководства партии, в том числе самого Горбачёва. Говорилось о слишком медленных темпах «перестройки» и допускаемых ошибках, а также о зарождении горбачёвского «культа личности».

— Признаем, основания для этого были, поскольку официальное славословие в адрес Горби лилось рекой. Между тем в народе уже назревало массовое недовольство его болтовнёй, не подкрепляемой делами. Да и горбачёвская манера поведения, которая поначалу нравилась, всё больше вызывала раздражение. Например, Ельцин в яблочко попал, высказав с трибуны недовольство, что Горбачёв чересчур выдвигает на первый план Раису — свою жену. Тогда уже пошли анекдоты на эту тему…

— Вы правы: готовя свой очередной конфликтный демарш, который, согласно предыдущему опыту Ельцина, должен был привлечь к нему широкое внимание в стране, он многое очень расчётливо взвесил и использовал. Однако всё же переоценил ситуацию в свою пользу, надеясь, что большинство на пленуме поддержит его и тогда он уверенно станет претендентом на первую роль. Поспешил!

— После была информация, что ЕБН весьма болезненно воспринял критику, ответно прозвучавшую в его адрес, и принятую пленумом резолюцию: считать выступление Ельцина «политически ошибочным». Кроме того, ведь пленум ЦК предложил Московскому горкому рассмотреть вопрос о переизбрании своего первого секретаря.

— Вы правы, реакция ельцинская была крайне болезненной и острой. На мой взгляд, это как раз реакция прожжённого карьериста, который, не получив ожидаемого успеха, впадает в панику и депрессию. Во-первых, он уже на пленуме решил покаяться и признать свои ошибки. Во-вторых, направляет вскоре покаянное письмо Горбачёву с просьбой оставить его в должности руководителя МГК. А в-третьих, через несколько дней попадает в больницу — по некоторым свидетельствам, из-за симуляции попытки самоубийства. Каков герой?

— Но согласитесь, с поражения на пленуме ЦК, то есть с этого горького для карьериста срыва, он получает другие выгодные дивиденды. У него появляется репутация несправедливо обиженного! А такие, как правило, вызывают в нашем народе особое сочувствие.

— Безусловно, это в данном случае сыграло немалую роль. Хотя Ельцин и остался в рядах номенклатуры (член ЦК КПСС, назначен первым заместителем председателя Госстроя — министром СССР), но понижение в должности давало повод говорить: пострадал человек «за правду». Тем более что авторитет и популярность Горбачёва, которого он критиковал, продолжали неуклонно падать.

Так вот, учитывая всё это, оправившийся после пережитого шока Борис Николаевич решает кардинально переориентироваться. Он утверждается в том, что путь его дальше и выше лежит всё-таки не в направлении поддержки Горбачёва (это исчерпано!), а, наоборот, в оппозиции ему.

— И на сей раз не ошибается?

— Ну да, если смотреть с его «кочки зрения». Не ошибается для себя. Для страны же это означает ещё большее сгущение смуты, которая и без того уже завладела массовым сознанием. Люди теперь оказались перед ложным выбором: за Горбачёва или за Ельцина? Не понимая в большинстве, что противостояние их фактически мнимое, поскольку принципиальной разницы в отношении к главному между ними нет.

— Главное — это будущее страны?

— Да, сохранение великой социалистической державы. Вот он, корень. Горбачёв начал с провозглашения: «Больше демократии — больше социализма!» Красиво вроде бы. Однако куда на деле повёл? К развалу государства и ликвидации социализма.

А Ельцин как будто вступил в соперничество с ним. Но за что? Якобы за скорейшую и полнейшую «демократизацию».

— Волшебное слово!

— Именно таким оказалось. Ельцин и активизировал свой новый подъём с того, что объявил себя завзятым «демократом». Посмеяться бы над этим! Невероятное же случилось превращение противоположностей: из сугубо авторитарной персоны вдруг вылупился защитник «демократических» начал, прав и свобод человека.

— И ведь многие, очень многие на такую обманку повелись тогда! Что на самом деле представлял собой этот «демократ», он ярко продемонстрирует 3—4 октября 1993 года, когда, выполняя его команду, танковые орудия ударят по российскому Верховному Совету. Это и будет настоящий момент истины.

— А вся его, с позволения сказать, оппозиционная деятельность свелась по существу к подстёгиванию процесса развала страны, который развязал Горбачёв.

— Конечно! Вспоминая, например, XIX Всесоюзную партконференцию, состоявшуюся летом 1988-го, я всегда сопоставляю два наиболее острых выступления с её трибуны — выдающегося писателя-коммуниста Юрия Васильевича Бондарева и Ельцина. Казалось бы, оба критиковали Горбачёва и ход его «перестройки». Но какая большая разница! Если фронтовик Бондарев, искренне и глубоко переживавший растущую угрозу трагедии СССР, требовал остановить её, то Ельцин взывал к иному: продолжать как можно быстрее и решительнее!

— Он не только взывал, но и соответственно действовал. Став народным депутатом СССР, а затем окольным путём пробравшись и в союзный Верховный Совет, сразу же вошёл в самое радикальное «демократическое» объединение — Межрегиональную депутатскую группу, разрушительные цели которой уже вполне определились.

— Антисоветские! Антисоциалистические!

— Для него эти цели становятся программой, которая должна обеспечить ему желанный карьерный взлёт. В известной советской песне были такие слова: «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Нет, Ельцин, как и Горбачёв, о Родине думал меньше всего. Иначе разве мог бы он, пробившись (с третьей попытки) на пост председателя Верховного Совета РСФСР, добиваться здесь принятия 12 июня 1990 года Декларации о государственном суверенитете этой ведущей республики Союза? Разумеется, с подачи и при активнейшей помощи тех же самых разрушительных «демократических» фигур…

— Меня тот факт поразил тогда и до сих пор поражает. Надо же: утвердить верховенство российского законодательства над союзным! Думаю, у Ельцина хватило всё же ума понимать, что такой недопустимой мерой он буквально взорвёт союзное единство. Но пошёл на это. Значит, хотел именно взорвать. И ещё больше поражает меня, что в нынешней России 12 июня остаётся государственным праздником. С одной стороны, президент говорит о катастрофе, а с другой — в честь этой самой катастрофы устраиваются ежегодные торжества! Где логика?!

— А есть ли логика в устройстве Ельцин-центра? Это же во славу предателя, клятвопреступника и обманщика. Ложью пронизано всё его восхождение наверх и всё последовавшее правление. Ведь Ельцин и его окружение не говорили, что они намерены поставить страну на рельсы капитализма, полностью отринув социалистические достижения, опыт и перспективы. Происходил невероятный по иезуитству и масштабу обман народа.

А чего стоит, например, ельцинское заявление 14 августа 1998 года — за три дня до дефолта: «Девальвации рубля не будет. Это твёрдо и чётко… Моё утверждение базируется на том, что всё просчитано… Положение полностью контролируется». Но — «под контролем» происходит финансовый крах!

— Народ слышал от него массу громогласных, пышных обещаний.

— И в массе своей поначалу доверился ему. Был же период, когда для большинства он стал прямо-таки неприкасаемым кумиром…

— Это я прекрасно помню! Потряс эпизод летом 1989-го. Ельцин тогда по приглашению полетел в США, где продемонстрировал безобразные пьяные выходки. Об этом рассказала итальянская газета «Репубблика», а наша «Правда» перепечатала ту статью. И вот, представьте, страстные ельцинские поклонники в столице организовывали публичное сожжение газетного номера! Хотя про незаурядное пьянство Бориса Николаевича и без итальянцев было давно известно.

— Когда анализируешь почти десятилетнюю его «деятельность» как президента России, создаётся впечатление, что многое совершалось в каком-то алкогольном тумане. Настолько хаотичны, произвольны, бездумны эти действия, далёкие не только от научного обоснования, но и от простого здравого смысла.

Под его руководством рушилась экономика страны, закрывались сотни заводов и фабрик, нищало население, росла безработица, происходили кровавые межнациональные конфликты… Впрочем, чтобы не перечислять многообразные примеры разрушения всего и вся, можно привести только один конечный факт: экономика России за годы ельцинского правления понесла утраты, превышающие потери Советского Союза в Великой Отечественной войне.

— А до этого (не забудем!) в соревновании с Горбачёвым он же инициировал гибель СССР. Такова цена его вхождения в историю.

— Да, вошёл как тотальный разрушитель, которому созидать было не дано. И двигали им отнюдь не благородные побуждения. Счастье народа, подъём Родины и тому подобное у него лишь были на словах. В основе всего жизненного пути Ельцина, что я ещё раз должен в заключение подчеркнуть, — патологическая жажда власти, безудержная страсть к господству над людьми и стремление преподнести себя как выдающегося деятеля.

Итоги горестные. Нет на карте мира СССР, а символом российского правления этого исторического ничтожества навсегда останется расстрелянное из танков и почерневшее от пожара здание Верховного Совета России.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн окт 04, 2021 11:09 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Жизнь и гибель Николая Кручины
№109 (31169) 5—6 октября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Этот очерк включён в новую книгу журналистских расследований Виктора Кожемяко «Политические убийства. Жертвы и заказчики», которая только что вышла в столичном издательстве «Родина».

Продолжаем тему, над которой ещё размышлять и размышлять. Дело не только в том, что загадочными остаются — тридцать лет спустя! — многие обстоятельства смерти этих людей, погибших тогда один за другим, а правда и ясность здесь, конечно, очень нужны. Но суть также в том, КАКИЕ это люди. По нравственным, гражданским своим качествам, по достоинствам коммунистов, о чём новым поколениям следует знать. К тому же, насколько я понимаю, достоинства их в жизни сказались и на смерти каждого. Иногда с грустью говорят, что пуля выбирает лучших, и вот тут, похоже, как раз подобный был выбор...

Николай Ефимович Кручина. Трагическая судьба этого человека стала одним из горестных знамений того самого «чёрного августа» в 91-м. Смерть Кручины, который последние восемь лет жизни работал на должности управляющего делами ЦК КПСС, наступила 26 августа и фактически сразу была названа самоубийством.

Сообщения последовали такие: Н.Е. Кручина выбросился с балкона своей квартиры на пятом этаже в доме №13 по Плотникову переулку в Москве. Тело было обнаружено рано утром недалеко от подъезда. И якобы «первый же осмотр тела и кабинета покойного показал, что он решил добровольно уйти из жизни».

Однако у многих остаются на сей счёт большие сомнения! Это сильно отразилось на страницах замечательной книги «Николай Кручина в воспоминаниях товарищей, друзей и близких», которая вышла почти через четверть века и к которой далее мы ещё не раз обратимся. Да и в интернете приводится, например, высказывание «близкого тогда к нему» Виктора Мироненко (был первым секретарём ЦК ВЛКСМ): «Его то ли из окна выбросили, то ли он сам выбросился».

Интернетный текст также напоминает, что вскоре подобным образом покончил с собой предшественник Кручины по последней должности — 81-летний Г.С. Павлов. Известно это стало уже тогда и, конечно, заставило задуматься. А он-то с чего? Вроде бы пенсионер, к делам ЦК давно не причастен. Или как-то всё же та должность отозвалась? Прибавлю для раздумий и такой, менее известный факт. Через некоторое время после Кручины, кроме Павлова, покончил с собой (или якобы покончил с собой?) заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС Д.А. Лисоволик. На первый взгляд, у него с Кручиной, Павловым и вообще со сферой деятельности Управления делами ЦК никакой связи по служебным обязанностям не было. Но одно слово настораживает: финансы.

Управление делами, отвечая за многоплановую хозяйственную деятельность партии, занималось, по нынешнему выражению, и её финансовыми потоками. А тот заместитель заведующего Международным отделом ведал вопросами, связанными с финансовой помощью некоторым братским компартиям.

Вот я и говорю про финансы, про деньги. Вы представьте: в тех условиях горбачёвско-ельцинского развала партии и страны, среди развернувшейся вакханалии хищников, рвущихся к власти и жаждущих захватить в свой карман всё и вся, разве для них не реально желание устранить кого-то из тех, кто может этому помешать? Давайте сейчас оттолкнёмся от этого вопроса, чтобы дальше, минуя тьму рокового августа 1991 года, вспомнить светлого человека и попытаться лучше понять, ради чего он жил и кому в конце концов стал поперёк неправедного пути.

Откуда пришёл на вершину власти

Светлый человек — это написалось у меня не случайно. Почти все, с кем я говорил о нём, именно так его называли. И книга воспоминаний, про которую выше сказал, буквально лучится удивительным светом, дышит редкостным душевным теплом. Таким он был и такие чувства вызывал у людей, с которыми работал или общался.

Огромное спасибо инициаторам и участникам этого издания!

Я думаю, у большинства нынешней молодёжи крайне извращённое или очень смутное представление о том, что такое была КПСС — Коммунистическая партия Советского Союза, а особенно о тех, кто ею руководил. Кручина 25 лет входил в руководящие органы партии — сперва в её Центральную ревизионную комиссию и затем в Центральный Комитет. Он был на разных ответственных партийных постах и наконец возглавил важное подразделение в аппарате самого ЦК. Словом, это и есть один из руководителей великой партии трудового народа на определённом этапе её деятельности.

А откуда и как пришёл он на эту вершину? Надо назвать сперва село Ново-Покровка в теперешнем Алтайском крае, где в 1928 году Коля Кручина родился, и деревню Чикилёвка Ростовской области, где протекли в основном его детство и ранняя юность. Родители оба украинских корней: отец — харьковский, мать — полтавская. Малыми детьми попавшие в Сибирь с волной крестьян-переселенцев, они, став супругами, перебрались в середине 1930-х вместе со всем своим семейством — двое сыновей и две дочери — поближе к родственникам, на Донщину.

Начальная школа — у себя в деревне, а потом пришлось ходить на учёбу в райцентр. Вот здесь-то, по дороге на занятия и обратно, подружился со своей будущей женой — спутницей на сорок с лишним лет жизни. Как вспоминает она, Зоя Ивановна, произошло это в 1940 году. «А в чувствах друг к другу признались в великий праздник — День Победы: 9 Мая 1945-го...»

Между этими годами — война. Погибли отцы Коли и Зои. Погиб старший Зоин брат Иван, а Колин брат, тоже Иван и тоже воевавший, к счастью, вернулся. Среди неизгладимых воспоминаний о фашистской оккупации, которую довелось перенести, было у Николая Кручины такое: молодой белокурый немец, смеясь, целится из винтовки в них, деревенскую детвору...

Конечно же, это поколение «детей войны», сполна перенёсшее все её ужасы и ни с чем не сравнимое счастье Победы, хотело быть достойным своих отцов и старших братьев, отстоявших Советскую Родину в неслыханных испытаниях. Ребята рано взрослели, неодолимой была их тяга к учёбе и общественно необходимому труду, большинство готово было переносить (и переносило!) любые невзгоды.

А ещё об одной очень важной черте поколения верно высказался в книге воспоминаний о Николае Кручине его ближайший многолетний друг Николай Цыганник: «В те годы мы безраздельно поддерживали идеологические и практические установки партии на строительство государства нового, социалистического типа. Подавляющая часть молодёжи (за редким исключением: в семье не без урода) стремилась быть с комсомолом, с партией. Это было нашим жизненным кредо, а никак не инструментом для достижения каких-то карьерных целей, о чём бесконечно талдычат ныне так называемые демократы, пытаясь извратить правду истории в угоду своим продажным целям».

Закалял и растил комсомол

У них, Николая Кручины и Николая Цыганника, дружба «до последнего часа» началась с комсомола. Как у многих, очень многих. Обоих, можно сказать, комсомол выбрал. Кручина стал секретарём комитета комсомола ещё в школе, а затем в сельхозинституте, куда поступил по призванию. Цыганник тоже рано вступил на комсомольскую стезю.

Отмечу, кстати, интересные совпадения. Оба друга мало того что ровесники — ещё и Николаи Ефимовичи. И жёны у них Зои. Так вот, когда в 1954-м из-за стихийных хрущёвских «преобразований» на базе некоторых районов Ростовской, Воронежской и Сталинградской областей временно появилась Каменская область с центром в городе Шахты, Кручину вскоре избрали здесь первым секретарём обкома комсомола, а Цыганника — вторым.

Пройдёт не так уж много лет, меньше десяти, и они встретятся на партийной работе во вновь образованном Целинном крае. В 1963 году Кручину изберут секретарём Целинного крайкома партии по сельскому хозяйству, Цыганник же заведует отделом в этом крайкоме. Они снова рядом!

Понятно, что географически это случайность, опять-таки просто совпадение. Однако совсем не случайностью было выдвижение лучших с комсомольской работы на партийную: тех, кто доверие делами оправдал. Ныне часто говорится про «социальные лифты»: дескать, нужны они, чтобы таланты «из низов» могли всё-таки подниматься «в элиту». Читая книгу о Кручине, встретил я мнение более молодых товарищей, что «ведь именно комсомол 1950—1960-х и был тем социальным лифтом, позволявшим толковым ребятам из разрушенных деревень и посёлков, потерявшим на войне отцов, делать без «подпорок» крутую и быструю карьеру (правда, слово это было не в ходу)».

Что сказать? Комсомол, бесспорно, поднимал толковых и способных. Только вот говорить, что и был он «тем социальным лифтом», по-моему, как-то неточно. Потому что поднимал людей не только он, а вся советская социалистическая система. Государственная, общественная. И не было ничего удивительного, что в высших эшелонах руководства страны появлялись, скажем, сын первого секретаря Рижского горкома партии Борис Пуго, о котором недавно я писал, и «сын конюха» Николай Кручина, как иногда называл он себя в кругу родных и близких.

А комсомольскую закалку, как и Пуго, прошёл отменную. В том же Каменском обкоме ВЛКСМ, по воспоминаниям его друга Цыганника, задачи приходилось решать весьма серьёзные. С одной стороны — наращивание угледобычи (сам центр области, город Шахты, об этом говорит), а с другой — обширные поля и пойма реки Дон были хорошей основой для интенсивного сельскохозяйственного производства.

Агроному по специальности да к тому же крестьянскому сыну, с детства познавшему нелёгкий хлеборобский труд, дела в поле и на фермах были, конечно, ближе, почему вскоре и возглавит Кручина отдел сельской молодёжи ЦК ВЛКСМ. Но комсомол области шефствовал, например, и над строительством крупнейшей в Донецком бассейне шахты «Гуковская», так что надо было вплотную заниматься проблемами не только на земле, но и под землёй.

Цыганник свидетельствует: «Небольшой аппарат обкома комсомола представлял собою сплочённый коллектив, работавший с душой и не покладая рук, а стержнем всей команды был Николай Кручина». Однако до чего же горько сегодня читать о развале той самой «Гуковской», за ускоренный ввод которой боролся комсомол 50-х годов ХХ века!..

Хлеб и труд на земле стали его призванием

Уже тогда Кручину начали привлекать и на острейшие партийные задания. Одно из них — участие в отряде партийных агитаторов, направленных в охваченную контрреволюцией Венгрию. Проявил себя и смелым, и умеющим убеждать. Вернулся с орденом.

И сразу — в штаб ЦК ВЛКСМ по организации VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве, который стал ярчайшим событием того времени. Делегации на этот грандиозный праздник юности съехались в советскую столицу из более 130 стран, и, я думаю, отрадно было Николаю сознавать, что он тоже внёс вклад в такое большое дело.

Наверное, Венгрия и фестиваль вполне могли направить дальнейшую деятельность молодого многообещающего комсомольского работника в международное русло. Но, прослеживая нить жизни этого человека, видишь: он свое призвание постоянно чувствовал и старался о нём не забывать. Хорошо, что понимали это и учитывали те, кто определял, чем заниматься Николаю Кручине на поручаемых ему комсомольских и партийных постах.

А призванием этим был для потомственного хлебороба труд на земле. С алтайских и донских просторов ещё мальчишкой впитал живящее дыхание полей и познал цену хлеба, который уж воистину для знающих эту цену всему голова.

Два характерных момента. Когда возглавит он обком партии на казахстанской целине, доведётся ему не раз встречать после возвращения из дальних полётов наших космонавтов. И самым подходящим подарком при встрече дорогих гостей считал свежий хлебный каравай, который он лично украшал, словно венком, пшеничными колосьями.

А второй момент вспоминают его сыновья: «За газетными лозунгами с упоминанием сотен миллионов пудов (в таких единицах любили подавать информацию для Л.И. Брежнева — «Есть казахстанский миллиард!») для нас всегда стояла полная гордости фраза отца: «Знаешь, что в стране каждая третья буханка на столе — из целинного зерна? Вот так!»

Имел право напомнить это при случае. Но ведь к такому надо прийти, этого нужно было добиться. Легко ли? Он-то знал...

В командармы целины

Нет ни малейшего преувеличения в том, как говорилось и писалось тогда: целинная эпопея. В подлинном смысле слова эпический масштаб работ, которые развернулись на гигантских просторах целинных и залежных земель Казахстана, Сибири, Урала и других регионов России в середине прошлого века, потрясает и сегодня.

Разумеется, как и о любом периоде советской истории, по поводу необходимости освоения целины и всего, что с этим связано, за последние три десятка антисоветских лет посеяна масса сомнений — от обоснованных в чём-то до просто абсурдных и нелепых. Оставим их для дальнейших споров историкам, однако сама история сослагательного наклонения не имеет. Великий трудовой подвиг советского народа состоялся. Остро необходимый послевоенной стране хлеб стали давать 42 миллиона гектаров вновь засеянных земель (а вот после 1991 года, в буржуазной России, заметим, столько же полей оказались брошенными и заросли бурьяном).

Чтобы совершить народный подвиг, требуются организаторы соответствующего масштаба. Вот одним из них, командармов целины, причём выдающимся, и стал Николай Ефимович Кручина.

Выдающимся назвать его есть множество оснований. Главные — в результатах труда людей, которыми он руководил. Но и такой показатель, безусловно, кстати: в 1973 году первому секретарю Целиноградского обкома партии Н.Е. Кручине было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Надо знать, что партийным работникам на уровне секретарей обкомов высочайшее это звание присваивалось крайне редко. Можно даже сказать, в исключительных случаях! Так о чём-то сей факт говорит?

У меня такое впечатление, что вся предыдущая его жизнь была подступом к звёздному целинному часу — продолжительностью... в пятнадцать лет! И он словно ждал этого и готовился к этому. И его готовили. С должности первого секретаря Смоленского обкома комсомола — заведующим отделом сельской молодёжи в ЦК ВЛКСМ. Отсюда — инструктором сельскохозяйственного отдела ЦК КПСС. На обоих этих местах работа недолгая, но, я бы сказал, необходимая: обретался масштаб видения проблем в дорогой его сердцу отрасли. И вот...

Год 1963-й. Принимается решение рекомендовать Н.Е. Кручину секретарём Целинного краевого комитета Компартии Казахстана по сельскому хозяйству.

Что такое Целинный край? Северная часть Казахстана, состоявшая из пяти областей — Акмолинской (впоследствии переименованной в Целиноградскую), Кустанайской, Кокчетавской, Павлодарской и Северо-Казахстанской. Огромная территория, где ему предстояло выстраивать аграрную политику и налаживать массу каждодневных дел на селе.

Невозможно даже бегло перечислить бескрайний круг проблем, за решение которых он отвечал. Один из его соратников того времени вспоминает: «В качестве главных целей предусматривались не только распашка новых земель, но и улучшение их использования: введение системы севооборотов, коренное улучшение естественных кормовых угодий, подбор высокоурожайных засухоустойчивых культур, рациональное использование минеральных и органических удобрений, создание лесозащитных полос и др. Особое значение придавалось защите почв от ветровой эрозии на основе внедрения безотвальной обработки земли. В регионе в короткие сроки были построены новые заводы по производству плоскорезов и глубококопателей».

Это сугубо деловым языком пишет специалист, не заботящийся о красотах стиля. Но суть-то наиважнейшая! Ему, Анатолию Шутькову, сразу же поручил Кручина в крайкоме вести работу по развитию научно-технического прогресса, а особенно — по становлению Научно-исследовательского института зернового хозяйства, созданного на базе Шортандинской опытной сельскохозяйственной станции. Теперь это крупнейший научный центр Казахстана, имеющий мировую известность.

В общем, лгут нынче, когда утверждают, будто при освоении целины не обращалось внимание на науку. В горячке самого первого периода где-то, наверное, это бывало, но Кручина, как я понимаю, просто не мыслил своей работы без опоры на учёных. Многих знал лично, обращался к ним за советами постоянно. Так было и в Целинном крайкоме, и потом, когда стал он первым секретарём Целиноградского обкома партии.

Сколько же людей было у него в памяти и в сердце!

Впрочем, если уж о тех, кого по жизни и по делам Николай Ефимович знал и помнил, то они, пожалуй, бесчисленны. И помогала ему в работе поистине феноменальная память. Сошлюсь на жену, на Зою Ивановну:

«Он помнил невероятное количество событий, данных, сведений, телефонных номеров, а главное, держал в голове фамилии и имена огромного числа людей — от друзей времён комсомольской юности до механизаторов далёких целинных совхозов. Казалось, каждая встреча с человеком навсегда оставалась в его памяти. Даже если глубокой ночью Колю будил телефонный звонок, он сразу обращался к человеку по имени-отчеству: «Здравствуйте, Танирберген Жолмагамбетович!»; «Доброе утро, Николай Трифонович!»; «Оразбек Султанович, как здоровье Бану Шаяхметовны?..»

К месту напомнить: край и область, где он работал, входили в Казахскую ССР, но целинная эпопея стала интернациональной — делом всей Советской страны. Достаточно сказать, что в самом её начале более миллиона комсомольцев и молодёжи Москвы, Ленинграда, всех союзных республик обратились с просьбой направить их в районы целины и полмиллиона получили комсомольские путёвки. А в Целиноградской области, например, жили и дружно трудились люди больше ста национальностей...

Но хочется мне ещё обратиться к воспоминаниям жены Николая Ефимовича, чтобы глазами самого близкого ему человека вы увидели труд коммуниста — партийного работника на целине:

«Пятнадцать лет прожили мы в Казахстане. Это было время, когда Коля и его соратники работали практически без выходных, забывая подчас и об отпусках. Было всё... Проблемы с летними засухами, защита от пыльных бурь, леденящие казахстанские морозы, многодневные бураны и особенно — период уборки хлеба, когда в короткие сроки надо было организовать работу тысяч людей на миллионах гектаров целинных полей... Какую же нагрузку брал на себя Коля! Работа днями и ночами, поездки по полям, сотни километров по степи на машине каждый день... Из таких поездок он всегда возвращался весь в пыли, загоревший до черноты. Но он очень любил эти командировки, потому что они помогали увидеть всё не по докладам, а своими глазами и, по его собственным словам, «поговорить с людьми». Помню его рассказы о беседах со стариками-аксакалами, о споре с приезжим механизатором с Украины, который закончился тем, что Коля, сев за штурвал комбайна, сам показал, как убирают хлеб на целине...»

И вот представьте: от такой беспокойной и трудной жизни ему несколько раз предлагали переехать в Москву, но он всё отшучивался: «Доработаю ещё одну пятилетку — тогда посмотрим». И пятилетки шли одна за другой. Крепко держала его целина!

А в Москве тем временем росли и учились сыновья — радость Николая и Зои. Оба они, Женя и Сергей, окончили школу с золотыми медалями. Оба поступили в лучшие вузы страны — в МГУ и Московский физико-технический. Защитили диссертации, стали учёными: биолог и физик. Отец ими гордился, а для них «батя» был образцом лучших человеческих качеств.

Конечно, не только для них. Книга воспоминаний, о которой я выше говорил, великолепное тому свидетельство. По искренности, сердечности, теплоте не часто читаешь такое. А ведь отзываются так о человеке потому, что у него было сердечное тепло для многих. И как же, думаю я, удавалось ему на высоких руководящих должностях сочетать это с необходимой по рангу строгой требовательностью? Выходит — удавалось.

Понадобился особо честный человек, но...

В Москву его всё же перевели в 1978 году. Говорят, сам Брежнев распорядился: укрепляли руководство сельскохозяйственным отделом ЦК. И это бы ещё ладно: родная ему сфера, где можно опыт с пользой применить. Сложнее, на мой взгляд, оказалось со следующим назначением — в 1983-м.

Почему управляющий делами? Это ведь ничего общего с тем, чем занимался он до сих пор.

Объяснение для себя находил я лишь одно. И его же высказал мне при нашей встрече Виктор Максимович Мишин, бывший у Кручины первым заместителем в Управлении делами ЦК КПСС. Он сказал:

— Главное в том, что Николай Ефимович был гиперчестный человек. И гиперщепетильный, когда возникали хоть какие-то намёки на желание должной щепетильностью пренебречь.

Партии нужна была высшая честность во всём, без каких бы то ни было коррупционных или прочих послаблений. А у себя-то в хозяйстве — прежде всего. Однако время вместе с начавшейся вскоре «перестройкой» стало быстро меняться.

Представляю, насколько чуждыми Кручине были возникшие тенденции «коммерциализации» в связи с внедрением «рыночных отношений». Тот же Мишин, продолжая тему крайней щепетильности своего начальника в финансовых вопросах, рассказал, как сопротивлялся он предложениям перевести часть денежных средств партии в коммерческие банки. Госбанк процентов не платил. А Николай Ефимович опасался, что партию могут обвинить в ростовщичестве.

— И это вполне могло быть, — добавил мой собеседник. — Вы же помните, каких только собак не начали вешать на партию в то время.

Конечно, помню! А в воспоминаниях Ивана Зарубина, работавшего до 1990 года управляющим делами Совета Министров РСФСР, прочитал вот что на эту тему:

«Однажды позвонил мне Николай Ефимович и попросил прислать ему меню нашей столовой. Я был крайне удивлён и спросил, для чего ему это понадобилось. Он с горечью ответил, что «разоблачители» каждый день ходят по зданию ЦК, выискивают компромат: какие на полу дорожки в коридорах, какое мыло и бумага в туалетах и т.д. Добрались и до столовой: считают, что «мы зажрались: в меню три первых блюда, четыре — вторых и четыре закуски — это недопустимо!» Я, конечно же, направил ему меню столовой Совмина России, в нём было четыре первых блюда, пять вторых и пять закусок. Познакомившись с меню, он позвонил мне и не без иронии сказал: «И вас ещё не расстреляли?» Да, на этом этапе им был нужен не Совмин России, а ЦК КПСС!»

Так завершил Иван Иванович Зарубин смешной и одновременно горький сюжет. Хотя чем дальше, тем больше становилось не до смеха. После прихода Ельцина к рулю в России, как выразился Зарубин, он решил из аппарата нового российского правительства уйти. Стал работать в только что созданном Научно-промышленном союзе СССР. Этой общественной организации Управление делами ЦК КПСС решило передать в аренду для служебных надобностей одну из своих дач. И что же?

«Для подготовки договора аренды потребовались какие-то уточнения, и я поехал ещё раз на этот объект. Но в проходной вооружённая охрана, которой до этого там не было, меня не пропустила, а на вопрос, кого она представляет, ответили: «Нам запрещено что-либо сообщать». Выяснилось, что дачу оприходовал «главный демократ Москвы» Гавриил Попов. Говорят, он до сих пор там обитает...» Рассказав о встрече с Николаем Ефимовичем после такого эпизода, Зарубин не мог не отметить главное — состояние своего товарища по партии: «Чувствовалось, что он испытывает глубочайшую неловкость и какое-то душевное потрясение не только от этого факта, а и в целом от той анархии, варварства, которые воцарились в стране. Это было понятное состояние честного человека».

Вот она, суть — столкновение кристальной честности с разгулом криминальной корысти, распространявшейся всё шире и глубже. Проникавшей уже и в поры самой партии, чего раньше представить себе было невозможно. А с кого все начиналось? Ясно же, с первого лица, с того, кто провозгласил «перестройку». В книге воспоминаний о Кручине есть всяческие штрихи на сей счёт. По службе он был близок к Горбачёву и, как следует из наблюдений коллег, верность ему старался соблюдать. Но как тот к нему относился?

«Кому была выгодна смерть Николая Ефимовича, не знаю, — размышляет немало проработавший с Кручиной в Управлении делами ЦК Николай Капанец. — Знал он, конечно, много. Именно при Горбачёве были введены в практику поездки с супругой не только с визитами за рубеж, но и по стране. Николай Ефимович отвечал и за «вторую программу», то есть Раисы Максимовны. О ней — или хорошо или ничего. Придерживаюсь второго. Однако все знали о безволии Горбачёва и любви Раисы Максимовны «порулить», вплоть до кадровых вопросов, а также о любви её к красивым заграничным тряпкам и драгоценностям. Знаю об этом не понаслышке, а от лиц, входивших в группу сопровождения. Знаю, что случались и казусы: «А у меня больше нет денег. Решите как-то этот вопрос».

Выскажу от себя предположение: подобные «казусы» могли быть лишь мелочью в сравнении с чем-то гораздо более серьёзным, что неожиданно стало крутым испытанием неподкупной совести этого человека. Совести, которой никогда он не поступался...

Пусть продолжится поиск правды

И всё-таки тот самый остающийся до сего времени вопрос: самоубийство или убийство? В беседах со многими людьми, которые у меня состоялись, и на страницах внимательно прочитанной книги воспоминаний мнения разделились. От абсолютной уверенности, что его убили, до столь же категорического неприятия этого. Впрочем, как я заметил, немало таких, которые пребывают в тяжких сомнениях, не смея окончательно склониться в какую-то сторону.

Наверное, один из самых последних разговоров вечером перед гибелью состоялся у Николая Ефимовича с упоминавшимся Виктором Мишиным — первым заместителем управляющего делами ЦК КПСС, или, точнее, теперь бывшим первым заместителем, поскольку Компартия фактически была уже запрещена. В зданиях Центрального Комитета и вокруг них несколько дней подряд творился настоящий шабаш. Вот и когда 23 августа «в организованном порядке» работники ЦК покидали эти здания, проходя сквозь плотную массу нетрезвой толпы, она улюлюкала в пьяном угаре, а выходящих старались ударить или хотя бы пнуть.

Нескольким из моих собеседников запомнился в те минуты Кручина. Протискиваясь вперёд, он крепко прижимал к груди папку с какими-то документами. Спасал от погромщиков! Впоследствии не одна такая папка, спасённая им, будет изъята следствием на квартире Николая Ефимовича. Но все ли они после его гибели сохранились? Каждый ли документ?..

Было ведь ещё и вот что. Рой Медведев в своих заметках описал одну из «экскурсий», которые проводились тогда в комплексе зданий ЦК КПСС на Старой площади для корреспондентов, отечественных и зарубежных. Им показали и кабинет Н.Е. Кручины. «При этом журналистка из еженедельника «Союз» Ирина Краснопольская, — свидетельствует историк, — уселась в кресло управляющего делами и потребовала от сопровождающего её фотокорреспондента запечатлеть этот момент. Журналистка покопалась в ящиках письменного стола Кручины, перелистала его календарь с пометками, осмотрела комнату отдыха. Даже работники комендатуры здания, сопровождавшие «экскурсантов», были шокированы».

В помещение ЦК Кручине и Мишину, по договорённости с новыми властями, потом удалось на какое-то время вернуться. Надо же было, например, позаботиться о выдаче зарплаты и трудовых книжек сотрудникам, которых буквально вышвырнули на улицу.

— Предстояло решать какие-то вопросы и с «победителями», — рассказывает Виктор Максимович. — Конечно, это слово, как и «демократы», я предпочитаю видеть в данном контексте в кавычках. Ведь настоящие победители не ведут себя на своей земле, как завоеватели. А тут разгуливали по нашим коридорам и кабинетам агрессивные и не слишком трезвые люди, называвшие себя членами союза «Живое кольцо». Где, кстати, сейчас это «Живое кольцо», которое растаскивало телефонные аппараты, компьютеры, пишущие машинки — всё, что под руки попадало? Оскорбляли женщин и ветеранов, как самая заурядная шпана. Без омерзения вспоминать о том бандитизме невозможно...

— А как вёл себя Николай Ефимович в последний вечер?

— Спокойно, с поразительной выдержкой. Правда, он очень ждал звонка от Горбачёва, который ему так и не позвонил. Да чему удивляться... Но наш последний разговор был вполне деловой: планировали, чем займёмся на следующий день. В общем, вечером в воскресенье ничто не предвещало того, о чём я узнаю утром.

Почему же тогда не допускает Мишин, что это было убийство? А вот почему: остались две предсмертные записки, и он не может поверить, чтобы кто-то любыми угрозами сумел заставить Кручину их написать. Только сам, по своей воле. Но я ставлю вопрос, как и в случае с Ахромеевым: не заставили бы, даже если это были реальные угрозы жизни его жены и детей?

Считаю, что такое могло быть вполне. Давайте сопоставим. В разговоре с Мишиным на исходе дня он спокоен, выдержан и «ничто не предвещало». А вот показание на следствии охранника, дежурившего возле дома, где Николай Ефимович жил: «В воскресенье, 25 августа, Кручина возвратился домой в 21.30. Обычно он человек приветливый, всегда здоровается. В этот же раз был какой-то чудной. Я находился у входа в дом, когда подъехала его машина. Он вышел из машины, не поздоровался, ни на что не реагировал, поднялся к себе. Чувствовалось, что он чем-то расстроен. С утра вышел один человек, а возвратился совсем другой...» Что же произошло, причём, наверное, за полтора-два часа до этого? Прощаясь с Мишиным, он был, что называется, в порядке — и вдруг... Какая же встреча произошла и с кем? Кто его так напугал своими угрозами (не ему — семье!), кто продиктовал возможный вариант прощальных записок?

В записках этих на каких-то клочках бумаги расшатанным почерком сказано: я, дескать, не преступник и заговорщик, но я трус. И ещё — просьба сообщить об этом советскому народу.

Но вот два мнения людей, хорошо знавших его.

Первое: «Это не стиль Николая Ефимовича, ему чужды были высокопарные фразы, и он никогда не переоценивал значение своей личности, чтобы о его смерти «сообщить всему советскому народу». Текст записки не соответствует манере его письма».

Второе: «Эти страшные определения в записках («преступник», «трус») поразили меня едва ли не сильнее, чем невероятный факт самоубийства. Ибо всё, что я слышал и знал о Кручине в течение трёх десятилетий, никак с ними не вяжется».

Что ж, видимо, есть основания у товарищей и друзей Николая Кручины, связывающих трагическую его судьбу с тем, что прорывавшийся к власти «демократический криминалитет» стал тогда вовсю раскручивать известную кампанию поиска «золота партии», якобы украденного у народа. Задача понятна: любым способом как можно резче разделить народ и Компартию. Инсценировка самоубийства того, кто за партийные деньги напрямую отвечал, была тут весьма кстати. Я же помню, как сразу пошли волны слухов с определённым оттенком.

Но что на поверку? «Конъюнктурная шумиха вокруг «золота партии», как высосанная из пальца, вскоре лопнула, — пишет ныне давний (с комсомольской юности!) друг Николая Ефимовича, — а поиск правды о безвременной гибели прекрасного человека и достойнейшего гражданина Страны Советов продолжается».


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт окт 14, 2021 11:31 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Собчак — самовлюблённый краснобай и позёр
№114 (31174) 15—18 октября 2021 года
3 полоса
Автор: Жан ТОЩЕНКО.

Член-корреспондент Российской академии наук Жан ТОЩЕНКО в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

Итак, продолжаем рассмотрение персонажей, сыгравших существенную роль в сотворении крупнейшей геополитической катастрофы — гибели СССР 30 лет назад. Предыдущие материалы опубликованы в номерах «Правды» за 27—30 августа и 1—4 октября, последний из них был о Борисе Ельцине. А сегодня наш антигерой — Анатолий Собчак.

Не знать, а говорить

— Жан Терентьевич, вы согласитесь, что политический деятель по фамилии Собчак в конце 1980-х — начале 1990-х годов стал одной из самых известных и популярных фигур так называемого демократического движения, развернувшегося в нашем Отечестве?

— Да как не согласиться. Фамилия эта на все лады звучала тогда весьма часто и громко. Сперва как обозначение верного сподвижника Горбачёва, потом — Ельцина. Кстати, Анатолий Александрович Собчак был далеко не один такой, кто, как говорят ныне, на ходу ловко переобувался. И это, кроме всего прочего, подтверждает: Горбачёв и Ельцин, несмотря на кажущееся противостояние, по существу делали единое дело — разрушали социалистический строй и великую Советскую страну.

Но я вот что ещё хочу отметить. Все или почти все главные их подельники, особенно близкие к ним, во многом были на них похожи. Про Собчака точно это можно сказать.

— Какие-то личные впечатления о нём остались у вас?

— Представьте ситуацию в середине 1990-х. Мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак выступает перед участниками научной конференции. Так как говорил он красиво и эмоционально, аудитория внимательно слушала почти часовую его речь. Но после её окончания я и, как выяснилось, многие присутствовавшие на том мероприятии задались вопросом: а что же сказал Собчак? В чём суть его речи? И никто не смог воспроизвести хоть одну мысль из тех, которые были преподнесены сидящим в зале слушателям. А всё потому, что мыслей-то не было. Как говорится, нечего оказалось на зуб положить!

И это был далеко не единичный случай. Я потом убедился, что Собчак обладал поразительной способностью: говорить обо всём и... ни о чём.

— По-моему, в этом отношении он не был уникален. Время тогда обнаружило немало таких. Просто Собчак ярче многих выглядел, поэтому дальше пошёл.

— Да, вы правы: в первые ряды борцов против советского строя, против социализма и за так называемую демократию гурьбой вышли всякого рода краснобаи, пустозвоны, болтуны, демагоги, нарциссы, которые воспользовались ситуацией, чтобы сделать желаемую и впечатляющую карьеру. И этого сорта деятелей в стране развелось огромное число на всех уровнях управления.

Они нанесли колоссальный вред своей безответственной болтовнёй. Ведь решать даже элементарные жизненные проблемы, чего ждали от них люди, они не умели. А умели только болтать. У Жванецкого есть удачная шутка об этом: «Они не знают положения дел, но знают, что говорить». К сожалению, такой тип руководителей продолжает вовсю процветать и сейчас.

— Давайте конкретнее о Собчаке.

— Что же, к началу горбачёвской «перестройки» это обычный преподаватель вуза, каких в стране были десятки тысяч. Правда, вуз необычный: Ленинградский университет. Да и по своим данным на юридическом факультете, судя по всему, он был на месте. Защитил докторскую диссертацию, стал профессором, потом и заведующим кафедрой.

— Википедия даёт про него в то время такую справку: «Он был очень популярен среди студентов-юристов, особенно за его умеренно антиправительственные комментарии». Точнее сказать, наверное, антисоветские. И, конечно, все пишущие и говорящие о Собчаке, как правило, напоминают, что среди его учеников по ЛГУ были два будущих президента России — В.В. Путин и Д.А. Медведев. А Путин с ним ещё и в мэрии Санкт-Петербурга позднее работал, будучи его заместителем…

— И Владимир Путин, и Дмитрий Медведев обычно высоко отзываются о Собчаке как о своём преподавателе, и для этого, видимо, имеются основания. Но вот работа его в качестве мэра — это, с моей точки зрения, уже совсем другая история.

Важно, чтобы всё вовремя

— Но ведь мэром-то — да к тому же второй столицы России! — надо было ещё стать.

— Собчак, долгое время пребывая в преподавательской должности, явно томился, поскольку никак не получал шанса для «достойного роста». Чтобы вырваться из этого ограничивающего круга, он пытался стать членом КПСС и, когда с началом «перестройки» это удалось, добился своего — стал зав. кафедрой. Затем ринулся в кооперативное движение, но оно, принося доход, не давало славы. А сладкий вкус её он уже опробовал в роли ведущего на Ленинградском телевидении, выступая на правовые темы и проверяя свою телегеничность.

С этой поры он и начал гораздо активнее искать выход на новое, более высокое поприще. И для того, чтобы выделиться из «толпы», самовыдвинулся в качестве независимого кандидата на съезд народных депутатов СССР.

— И какую позицию там занял?

— Твёрдого горбачёвца. На первых порах своей политической деятельности, в том числе после избрания в Верховный Совет СССР, он не был сторонником Ленинградского народного фронта. Не сразу стал и членом Межрегиональной депутатской группы, которая олицетворяла официальную оппозицию политике Горбачёва.

Но карьерные устремления делали своё дело. Он вовремя вступил в КПСС (1987 год), когда все вокруг говорили о необходимости привлечь новых активных людей к развитию «перестройки», а затем вовремя вышел из партии — незадолго до августовских событий 1991 года, когда это стало выгодно для карьеры. Он вовремя стал ярым другом Горбачёва и вовремя перестал им быть, став другом Ельцина. Вовремя поднимал руку при голосовании, вовремя выходил на трибуну. Вовремя понял, что он не должен ожидать, когда ему предложат должность, и включился в борьбу за формирование парламентских комиссий. Сначала он критиковал предлагаемые кандидатуры, которые всё равно проходили. Тогда сменил тактику: предложил себя и свой план работы очередной из них — это была комиссия по тбилисским событиям 1989 года.

Так как это дело было крайне тёмным, ему и поручили её возглавлять. Он получил возможность вызывать на комиссию высших руководителей страны и получать суперкомпромат на каждого из них. И умело этим воспользовался, получив всесоюзную и даже мировую известность. Отныне чуть ли не все главные события в стране и мире не обходились без его публичных комментариев, советов и рекомендаций. На таком фоне он буквально расцветал, благоухал и откровенно упивался своим величием. Теперь уж он сам принимал и даже возглавлял многочисленные комиссии, получив также возможность широко использовать всевозможные трибуны, а особенно на телевидении.

— Я прекрасно помню, как стремительно росла тогда его известность.

— Но он не собирался ограничиваться только речами. Ему очень хотелось власти. И поэтому вскоре, возомнив, что его популярность теперь всё одолеет, решается на следующий шаг: выдвигается на пост Председателя Верховного Совета СССР. Однако тут ожидания сорвались — он получает всего 80 голосов, то есть в 15 раз меньше (!), чем избранный тогда Анатолий Лукьянов.

— Собчаковский пыл это охладило?

— Что вы! Если и задумался, то длилось это недолго. Для реализации своих честолюбивых замыслов он решает идти на выборы председателя Ленсовета. И, представьте, был избран с перевесом... в один голос! Ну а затем становится мэром Санкт-Петербурга, посчитав этот пост хорошим трамплином для дальнейшей карьеры. В 1991 году он даже создаёт собственную партию под названием «Движение демократических реформ», которая, правда, бесславно канула в Лету, набрав минимум голосов на выборах в первую Государственную думу.

Но амбиции росли. И в 1996 году он рассматривал себя в качестве кандидата на пост президента России, однако после встречи с Ельциным согласился стать возможным его преемником в будущем. Непоправимый удар по наивысшим его притязаниям нанесли ленинградцы-питерцы, отказав ему в избрании мэром города в том же 1996-м.

— Удар-то был вовсе не случайным!

— Это очевидно. И вот затем начались у него крупные неприятности: уголовное преследование по обвинению в коррупции и злоупотреблениях служебным положением, что привело к бегству за границу. Хотя и после возвращения он не прекращал своих действий, дабы вернуться во власть, что было прервано внезапной смертью. О его прямо-таки властной одержимости историк Рой Медведев написал так: «Эти странные и даже болезненные видения и переживания для самого Собчака стали причиной серьёзного сердечного заболевания».

Уменье видимость создать

— Собственно, вкратце вы изложили сейчас канву жизни и деяний этого персонажа. До «перестройки» преподаватель вуза, профессор, а далее получается, что у него два основных этапа. Первый — как ни крути, это борьба против Советской власти, а второй — весьма значимое участие во власти, но другой, так сказать, новой. Он ведь и одну из книжек, которые успели выйти под его именем, назвал «Хождение во власть».

— Вы верно это определили. Причём в таком делении на два этапа не только биографические события жизни Собчака, но и сущностная тема нашей беседы. А она относится не к нему одному — к абсолютному большинству тех, кого следует называть творцами крупнейшей российской катастрофы. В чём главное? Катастрофу-то с помощью зарубежных врагов нашей страны они учинили, в 1991-м рухнула власть Советов и потом был сдан на ликвидацию великий Советский Союз. Но тут же стало ясно, что безумно торжествовавшие разрушители оказались совершенно неуместными, ничтожными, никчёмными созидателями.

— Давайте ещё и ещё раз заявим с максимальной прямотой: это не только ужасающе сказалось сразу после катастрофы, то есть в пресловутые 90-е годы минувшего века, но сказывается негативно и до сих пор — уже ровно 30 лет! Конечно, в том, что за столь продолжительное время Россия не во всём достигла даже уровня последнего советского года, проявилась прежде всего смена строя, то есть социализма на капитализм. Но и кадры, принявшие на себя руководство страной, в очень большом числе с задачей этой не справились. Ломали «успешно», а строить не смогли. Конечно, теперь уже заменили многих (и уже не по разу и не по два!), да разве нормально, что умным и умелым, если, допустим, они причастны к КПРФ, места в реальном управлении минимизированы до капельных масштабов?

— Да, действительно, многочисленность собчаков из «Единой России» в нынешней власти её уж точно не усиливает. Что касается лично Анатолия Александровича, то в реальное управление он принёс лишь свой опыт эмоциональной демагогии. В полной мере ранее опробовал её не только в Ленинграде, но и на более высоком уровне — после избрания депутатом Верховного Совета СССР. Здесь огромными и неоднозначными усилиями он добился, чтобы его включили в группу по пакту Молотова—Риббентропа, а потом назначили руководителем упоминавшейся группы по расследованию событий в Тбилиси. Момент был острейший, и он сделал всё, чтобы доказать заранее сформулированные выводы.

Позорно вёл себя. Но это позволило ему занять видное место в растущей псевдодемократической волне. Для того же был использован и демонстративный выход из КПСС — после всего лишь двухлетнего пребывания в ней.

— Причём всё он делал театрально, напоказ. Представительный, как говорится, красавец-мужчина, постоянно любовавшийся собой, вовсю использовал свои внешние данные для покорения публики. И на первом этапе его политической карьеры в сочетании с красноречием это срабатывало!

— Собчаку органически было присуще стремление к пиару, желание подать себя как можно более эффектно в любых случаях и ситуациях, чтобы не упустить шанс произвести благоприятное впечатление. Он постоянно искал возможность «обозначить себя» в связи с любыми поводами, которые были на слуху.

Примечательно, с каким вниманием следил за прессой, то есть за упоминаниями о нём. И как только замечал тут некоторый спад, немедленно вытаскивал на общественное обсуждение какую-нибудь бредовую идею. Особенно в ходу было у него захоронение тела Ленина на Волковом кладбище — после выноса из Мавзолея...

— Вы сказали об эмоциональной демагогии как основном методе Собчака завоёвывать популярность. Он давал результаты, когда в основном надо было говорить. То есть наотмашь клеймить Советскую власть и Компартию, разоблачать партийную номенклатуру, не чураясь при этом грубейших фальсификаций и подтасовок. У Собчака это лихо получалось. Но вот он возглавил Ленинград, ставший при нём Санкт-Петербургом. И что же последовало?

— Вы это знаете, и однажды мы уже затронули происшедшее тогда в нашей беседе. Если совсем коротко, последовал провал.

— Собчака?

— И его, и, соответственно, дела, которое он должностью своей призван был исполнять. Очень скоро стало понятно, что дéла-то он делать не может.

— Понятно другим или ему самому — тоже?

— Трудно за него это сказать. Но даже если при свойственных ему фанаберии, заоблачном самомнении, беспредельной любви к себе он старался внутренне факт провала не принимать, ощущение некоей своей неуместности в кресле мэра наверняка появлялось.

— И чем он это компенсировал?

— Тем же, что все другие, подобные ему: созданием видимости. Человек может быть — и казаться. Собчак изобретательно старался казаться в мэрской должности таким же успешным, каким слыл в депутатах. Но теперь это уже было гораздо труднее, поскольку на новом месте требовались не эфемерные, а вполне реальные, конкретные, ощутимые результаты.

А он взялся за то, что было проще и приятнее. С удовольствием открывал разные выставки, организовывал презентации, присутствовал на всевозможных приёмах и прочих мероприятиях, где разрезал ленточки, за что ленинградцами справедливо наречён был «свадебным генералом». И ещё — «барином», с чем соглашались даже многие его сторонники.

— Интересно, откуда у него это барство, которое даже со стороны бросалось в глаза. Причём ведь наследственным оказалось, поскольку передалось и жене Нарусовой, и дочке Ксюше. Обе отличились не только крайне презрительными выражениями в адрес «черни» и «русского быдла», но и стремлением на властный верх. Первая в конце концов стала многолетним сенатором, то есть членом Совета Федерации, а вторая, поражающая публику развязной экстравагантностью, баллотировалась даже на пост президента страны!

— Напомню, эта вершина была заветной мечтой самого Анатолия Александровича. А переименование Ленинграда в Санкт-Петербург отметил он главным образом тем, что здесь начались чуть ли не каждодневные бесконечные балы. Разумеется, пышные и роскошные, как положено «для избранных». Вот чем обернулась вожделенная «демократия»! И это на фоне полного упадка городского хозяйства. Великолепный Ленинград, вызывавший всеобщее восхищение и у нас в стране, и за рубежом, с невероятной быстротой утрачивал свой прежний блеск и лоск, превращаясь в замызганное, неприбранное и замусоренное место.

— И ведь нищета постигла тогда многих!

— Как везде по стране. «Творцы реформ» часто с придыханием рассказывают, что в Москве и Ленинграде к августу 1991-го продуктов питания оставалось всего на три дня. Извините, но кто до этого довёл? Всесоюзные пустые прилавки были созданы не Советской властью, как представляют это сегодня, а политикой Горбачёва. Что же касается Москвы и Ленинграда, то здесь к тому времени руководителями были уже отъявленные «демократы» — Гавриил Попов и Анатолий Собчак. Так кто виноват в создавшемся положении?

Не забывая наращивать свою собственность

— Как известно, далее это положение лишь ухудшалось. Всё больше и больше! Миллионы людей в этих главных городах страны бедствовали, нищенствовали, даже голодали, едва сводя концы с концами. У Попова всё-таки хватило решимости покинуть пост мэра Москвы «по собственному желанию», но Собчак, даже потерпев явное фиаско, не уходил.

— Да что вы! Уйти от власти для него было смерти подобно. Вот ключевое в обстоятельном психологическом портрете Собчака, составленном доктором политических наук Е.В. Егоровой: «У него высокая потребность во власти». Я бы даже сказал — высочайшая! Как и у Горбачёва с Ельциным, это был основной его мотор, постоянный вдохновитель и двигатель. В свою должность он буквально зубами вцепился и ни за что не хотел её покидать.

Много страниц заняло бы описание того, на какие ухищрения Собчак пошёл перед мэрскими выборами 1996 года, чтобы остаться начальником города. Приведу лишь один факт. Им были выделены 3 миллиарда рублей (!) беспроцентных ссуд и дотаций четырём ведущим городским газетам, которые громче всех его прославляли. Главные редакторы этих газет получили право на максимально дешёвую покупку квартир в центре города — можно сказать, по баснословно низкой стоимости. За счёт городской казны 60 квартир в наилучшем районе «ушли» практически даром, чем городу был нанесён многомиллиардный ущерб.

— Но всё же на выборах Собчак проиграл своему заместителю Яковлеву.

— Он и не мог выиграть, ни в коем случае! У большинства жителей города Собчак вызывал уже только раздражение и отвращение. А его конкуренту, инженеру по специальности и опытному хозяйственнику, достаточно было заявить в своей предвыборной программе: «Я займусь главным — буду подметать улицы, ремонтировать дома, красить заборы, то есть займусь всем тем, что отличает хозяина на своём дворе».

— Понятно, что люди просто устали от пустопорожней собчаковской болтовни?

— Именно так. Приговор себе подписал он сам уже тогда, когда с восторгом взгромоздился совершенно не на своё место. И важно выделить при этом вот что. Он явил на том месте не только полное незнание дела, за которое взялся, вопиющую некомпетентность в расчёте лишь на авось, но и поразительную безответственность. Не забывая, однако, о себе любимом — о своём кармане и прочих собственных интересах. Впрочем, присуще это едва ли не каждому деятелю из когорты «творцов катастрофы». Иного трудно назвать.

— Да, не рассмотреть в нынешних начальниках даже малейших признаков того бескорыстия, на котором наше поколение воспитывалось. Помните большевика Цюрупу, который, будучи наркомпродом, падал в голодный обморок?

— Ну собчакам до такого — как до неба. Приумножение личного достояния (любыми способами!), жадное наращивание своей собственности для них превыше всего. У меня нет подробных сведений о том, насколько Анатолий Александрович обогатился, командуя Питером, да и вряд ли кто другой, кроме его семьи, в полном объёме такими сведениями располагает. Но даже из информации, проникшей в СМИ, явствует: этим он был озабочен постоянно.

— Приведёте примеры?

— Чуть позже. А сперва хочу сказать, в каком плачевном состоянии сей деятель, прощаясь с должностью мэра, оставил казну руководимого им города. На день выборов в мае 1996 года государственный долг Санкт-Петербурга составил около двух с половиной триллионов рублей (!), что, говоря языком экономики, означает типичное банкротство.

— Каким же образом мэр этого достиг?

— О, сказалось многое! Так, за последние полгода до выборов городской долг удвоился. И это благодаря тому, что «мудростью» Собчака и его советников была создана финансовая пирамида по типу печально известной «МММ» Мавроди, но гораздо грандиознее и с хорошим бюрократическим прикрытием. Политика заимствований привела к следующему. Чтобы расплатиться по процентам за прежние долги, приходилось залезать в новые. Городская власть выпускала ценные бумаги, муниципальные займы, заранее зная, что не сможет за них расплатиться. Но — обратите внимание! — количество балов с фейерверками, умопомрачительных приёмов и прочей яркой показухи только увеличивалось.

Или, скажем, ещё одно свидетельство позёрства и авантюризма в управлении — выдвижение Собчаком Петербурга в кандидаты на проведение Олимпиады 2004 года. В условиях, когда состояние города было запущено запредельно, огромные деньги шли на крайне сомнительные акции. Проверкой контрольно-ревизионного управления министерства финансов РФ было выявлено, что только на заявочную книгу израсходовано 12 миллиардов старых рублей.

— Но неужели не было попыток в окружении Собчака остановить его, когда начинались подобные безумства?

— Говорят, что были. Только ведь он никогда и никого не слушал. Вспоминают, пренебрегал даже теми, кто ради него жертвовал своими силами и здоровьем. Вот самый характерный отзыв: «Ничьих советов Собчак в принципе не терпел, если они не сводились к полному одобрению его позиции».

Позёром называю этого антигероя, по-моему, не зря. Высокомерие и зазнайство, умение искажать или врать, не краснея, неуважение к собеседнику и его мнению, если оно отличается от собственного, уверенность в своём мессианском предназначении и безусловной правильности проводимой политики, наконец, полная убеждённость в том, что нет таких средств, которые бы не оправдала их цель, — вот истинная характеристика позёров, коих и представляет достойно Собчак.

— Вы обещали вспомнить примеры особой собчаковской заботы о своём кармане и других личных интересах.

— Знаете, у него, как и у многих других «творцов катастрофы», начиная с Горбачёва и Ельцина, меня поражает сочетание самой крупномасштабной корысти со стремлением не упустить даже самую малую мелочь. Ну вот вам лишь один, но весьма типичный для Собчака факт. Организуется рекламный рейс теплохода «Анна Каренина», куда он приглашён и где появляется вместе с дочкой Ксенией. Казалось бы, как почётный гость. Однако нет: получает «валютные приработки»! Во-первых, за счёт городской казны оформленные командировочные, в том числе и на дочку. А во-вторых, оказывается, он включён в судовую роль... в качестве матроса. И это даёт ему вознаграждение по высшему тарифному разряду — для экипажей, стоящих на ремонте в зарубежных портах.

— И сколько же это?

— 370,65 дойчмарки за сутки.

— Не погнушался, стало быть.

— Повторюсь: абсолютно типично для всей этой когорты новоявленных властителей России! У них правило — любую мелочь не проносить мимо собственного кармана, однако миллионы и миллиарды присваиваются, конечно, более хитроумными способами.

Собчак-то мотивировал свои сверхдоходы гонорарами от изданных книг и лекций. Но вот что говорит его политический оппонент, бывший Председатель Верховного Совета России Р. Хасбулатов, который сам издал как при Советской власти, так и после неё немало своих книг: «Гонорарами с книг, где бы они ни публиковались, ни учёный, ни политик не может обеспечить своё материальное положение. Если предлагают большие гонорары политику за его «произведение», это всегда откровенная форма косвенного подкупа».

А откуда в основном Собчак богател, кое-что показал журналист Г. Вощанов, много занимавшийся этой темой. Автор расследования называет Собчака коррупционером, поскольку он стал одним из совладельцев питерского «Астробанка». Потом он входит в число акционеров другого коммерческого банка — «Россия». Если же учесть, что у его жены Л. Нарусовой имеется 15 процентов акций банка «Санкт-Петербург», то удивляться этому тоже не приходится: приём переписывать счета на ближайших родственников очень широко распространился в капиталистической России.

— Уж это, наверное, всем теперь известно...

— К числу коррупционных акций Собчака надо отнести и его квартирные махинации, которые он провёл «с реформаторским задором». Сначала улучшил своё положение, переехав в квартиру из 270 квадратных метров (на семью из трёх человек), а затем расширил её до 400 с лишним метров и оформил на подставных лиц. Потом активно занялся благоустройством близких своих (брата, племянницы) и своей жены (её сестры), выписываемых из самых разных областей и республик бывшего СССР. Эти махинации он совершал не прямо, а через коммерческие структуры, в частности через фирму «Ренессанс», которая покупала, дарила и оформляла все сделки. Но, сами понимаете, не за красивые глаза, а за передачу этой фирме домов в исторической части города.

Коррупционные дела касались и международных сделок. Чтобы скрыть махинации с ресурсами, поступавшими в «Фонд спасения Санкт-Петербурга», было открыто специальное подразделение банка не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе. «Фонд» использовался для получения взяток под видом помощи: инвесторы перечисляют в него крупные суммы, а затем за бесценок получают в долгосрочную аренду недвижимость в Санкт-Петербурге. Понятно, что при этом не гнушался Собчак опять-таки и «мелочами» — например, выгодной для себя выдачей разрешений на открытие разных магазинов в престижных местах города.

— А что за случай был у него на таможне в Лондоне?

— Там его в марте 1993 года задержали с миллионом долларов, которые не были заявлены в декларации. Об этом был даже проинформирован Ельцин. Он и договорился по-свойски с Мейджором, премьер-министром Великобритании, чтобы «уладить дело миром». Собчак вернулся из Лондона без того миллиона, но... не утратил его! Доллары, все до цента, были положены на счета, известные только ему и опекаемому им к тому времени директору Балтийского морского пароходства В.Н. Харченко.

— Ничего не скажешь, неприглядная вырисовывается личина российской «демократии»...

— Злоключения «видного российского демократа» в значительной степени были усилены и специфической ролью его жены Людмилы Нарусовой, о проделках которой можно рассказывать очень долго.

И славу Собчак возносил Собчаку

— Подведём итоги?

— Применительно к Собчаку они давно подведены самой жизнью. Да из разговора нашего, по-моему, тоже видно, что хождение этого субъекта во власть закончилось полным крахом.

— Но сколько таких же собчаков и сегодня на вершине власти! И чего ждать от них?

— Ничего хорошего. Знаете, при обстоятельном изучении собчаковской карьеры я пришёл к выводу: даже главный его козырь — высокая юридическая квалификация — заставляет усомниться, что это на самом деле. Как же тогда профессор-юрист в должности мэра стал рекордсменом по количеству отменённых его распоряжений, многие из которых были опротестованы прокуратурой как незаконные? По проведённым подсчётам, число таковых составляет более двухсот! Причём все суды с оспариванием Собчак проиграл.

— Поневоле усомнишься, что это был юридический гений, каким он себя представлял.

— Вообще, пытаясь выделить что-либо конкретное и реально полезное из предпринятого им на посту мэра, всё время наталкиваешься на пустоту. Не его это стихия — конкретные дела! Вот поговорить… Даже Гавриил Попов не удержался от высказывания, что самый главный талант «выдающегося сына России» — умение забалтывать всё, что бы ему ни поручалось и за что бы он ни брался.

Бывший мэр Москвы вспоминал: «Он любил внимание, он чутко реагировал на слушателей, окрыляясь успехом. Сознание того, что его видят на экранах миллионы, заряжало его».

— С тем же стремлением к успеху связана, разумеется, и необыкновенно развернувшаяся его «литературная деятельность». Ставлю в кавычки, поскольку всё время удивлялся: когда же это он успевает буквально печь одну книжку за другой? При его-то ответственной должности! Но писарчуки за деньги, судя по всему, легко находились.

— Он придавал большое значение презентации каждого своего «произведения». Здесь, как и вообще в его окружении, обеспечивалось превалирование узнаваемых лиц: гостями были известные артисты, писатели, художники и т.п., то есть так называемые VIP-персоны, в том числе из-за рубежа. Там, кстати, презентации он тоже устраивал. Особенно любил Париж, куда находил поводы слетать иногда даже два раза в неделю. Заодно супруги Собчак сумели приобрести и квартиру на авеню Фош, где цена квадратного метра — от четырёх до семи тысяч долларов.

— Материальный вопрос и тут не упустили!

— Как положено. Однако, по отзывам свидетелей, детское наслаждение Анатолию Александровичу доставляли и всякие побрякушки. Вроде звания «полковника авиакомпании «Дельта» (США) — «за вклад в развитие трансконтинентальных воздушных маршрутов».

Скромностью этот персонаж не отличался во все времена. Как мы уже говорили, старался и умел обеспечить себе пиар. Но когда интерес к нему резко упал и писать, говорить о нём почти перестали, он сам принялся славить себя: «Мой опыт уникален»; «Я могу стать ключевой фигурой для объединения демократических сил»; «Я чувствую себя в силах многое сделать для страны… Почему бы мне не претендовать на большее, чем депутат Думы?»

— Вспоминаю Льва Толстого, который уподобил человека математической дроби. В числителе — что он реально собой представляет, а в знаменателе — что думает о себе. Аномальное самомнение любого превращает в карлика. Не находите ли вы, что нынешняя так называемая элита подобными интеллектуальными, деловыми, моральными карликами полным полна?

— Нахожу. Согласен. Так и есть.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн окт 18, 2021 10:16 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Жанна Болотова — человек советский
№115 (31175) 19—20 октября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Если бы наша редакция заранее объявила читателям, что сегодня мы будем приветствовать в газете по случаю круглой даты народную артистку России Жанну Андреевну Болотову, сколько поздравлений ей обрушилось бы на нас! Думаю, для публикации всех целого номера не хватило бы.

Так что от имени многих и многих говорит о ней на этой странице своё проникновенное слово постоянный читатель и автор «Правды» — превосходный историк, публицист, искусствовед и литературовед Арсений Замостьянов.

Но мы сочли необходимым, чтобы здесь же прозвучало слово и самой Жанны Андреевны. Почему? Суть в том, что она не только впечатляющая актриса, которая остаётся с нами чередой незабываемых киноработ, но и не менее впечатляющий, яркий, убедительный публицист. А это, подчеркну, для нынешнего времени исключительно важно.

Да, в лукавую и лживую пору, когда выгодно подальше прятать свои убеждения, если они вразрез идут с политикой власти, прямое и честное слово, сказанное публично, ценится особо. И тем более, коль исходит оно от человека с безусловным нравственным авторитетом.

Болотова именно такая. Потому она, как и муж её Николай Губенко, быстро поняла и восприняла зов жгучего своего призвания: встать и поднять голос против нарастающей антисоветской, антикоммунистической вакханалии. Оба они безошибочно определили своё место на линии огня.

Напомню: когда убивали Советскую страну, одновременно убивали и правду. Газету «Правда» — тоже. И как трусливо в одночасье откачнулись от нас многие, казалось бы, уважаемые авторы! Перестали присылать свои материалы и выполнять наши просьбы. На встречи с читателями, каждая из которых превращалась тогда в острейший идеологический бой, всё труднее стало приглашать некоторых известных деятелей.

А вот Губенко и Болотова непременно приезжали! И выступления их, страстные, чёткие, всегда вызывали в зале горячий отклик.

Позднее, когда у Николая Николаевича резко возросли заботы и по созданию нового театра, и в КПРФ, и в Думе, Жанна Андреевна взяла на себя, можно сказать, груз за двоих. По-прежнему безотказно участвовала во встречах правдистов с читателями, в редакционных «круглых столах», писала статьи и беседовала с журналистами «Правды». Мне тоже посчастливилось подготовить и опубликовать несколько бесед с ней. Огромной радостью для меня была каждая наша встреча. Надеюсь на продолжение: читатели просят.

В своих текстах, как и в жизни, Жанна Андреевна была и остаётся истинно советским человеком. В полном смысле этих высоких слов! Я назвал бы её даже идеалом советского человека. Прочтите хотя бы публикуемую ниже статью Жанны. Она заключает сборник работ Николая Губенко «Театр абсурда», вышедший недавно в издательстве «Алгоритм» (теперь — «Родина»). О том, что наболело не только у неё, а у миллионов наших соотечественников, автор статьи говорит с предельной откровенностью, не хитря и не ловча.

Великое спасибо Вам, дорогая Жанна Андреевна, от «Правды» — за Правду. Будем и впредь вместе!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт окт 21, 2021 6:51 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Простите за выражение — «элита»
№117 (31177) 22—25 октября 2021 года
6 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Посмертными называю эти заметки потому, что пишутся они после очередной гибели ни в чём не повинного человека. Женщину, ставшую 9 октября жертвой автомобильной аварии близ Сочи, звали Екатерина Тарасова. Ещё двоих пострадавших, находившихся вместе с ней в машине «Фольксваген», увезли в больницу.

Можно добавить, что у погибшей осталась семилетняя дочь, а одной из пострадавших пришлось удалить селезёнку, и она продолжает находиться в тяжёлом состоянии с травмами головы, лёгких и бедра.

Но вот парадокс: не эти несчастные сразу же оказались в центре внимания соцсетей и СМИ. Все сосредоточились на иной фигуре, казалось бы, лишь косвенно причастной к происшедшей трагедии. Может быть, потому, что фигура эта скандально известна едва ли не каждому в России?

Ну конечно, ведь речь аж о Ксении Собчак! И её, как уже давно принято, в большинстве комментариев величают звездой, знаменитостью, теледивой, VIP-персоной, деловой львицей...

Чем же отличилась на сей раз?

Юридически не преступница, но...

Я сказал лишь о косвенной причастности Собчак к происшедшему смертельному ДТП, и это так. Действительно, прямо за трагедию она вроде бы не ответственна. Вместе с двумя своими сотрудниками была только пассажиром «Майбаха» (сперва говорили о «Мерседесе»), который, совершая опасный обгон, вылетел на встречную полосу, где и врезался в тот самый «Фольксваген». Его, замечу, после лобового удара отбросило на проходивший мимо автобус.

Замечание такое необходимо, чтобы стала ясна разница последовавшего для двух несоизмеримых по массе авто, а значит, и для тех, кто в них находился. Тяжёлый «Майбах» тут, с позволения сказать, в явном выигрыше, что давайте учтём для дальнейших наших размышлений.

А они будут посвящены в основном поведению и высказываниям Собчак после рокового столкновения. Иногда говорят: «Соломки подстелить». Вот это в первую очередь слышится мне в её самооправданиях, которых, пожалуй, могло и не быть. Ведь юридически она и без того не попадает под уголовное обвинение. Выходит, смутно Собчак всё-таки кое-чем озаботилась и на всякий случай дополняет аргументацию в свою пользу: авось пригодится. Убедительно дополняет?

«Я не подгоняла водителя, конечно же. Никто из нас не подгонял». Это сказано, поскольку в информационных сообщениях прозвучало, что машина спешила в аэропорт.

Но она и на самом деле спешила! У Собчак с её спутниками — билеты на рейс до Москвы, а корпоратив, завершивший их командировку, видимо, подзатянулся. Так что подгонка шофёра не требовалась: спешка была предопределена.

И тут перейдём к самооправданию номер два — самому главному: почему она после трагедии повела себя так, что у многих это вызвало не только удивление и недоумение, но также искреннее возмущение. Даже не вышла из «Майбаха», чтобы посмотреть, как чувствуют себя жертвы столкновения в другой машине, и хоть морально их поддержать!

Нет, распорядилась поймать первую же попутку и, будто ничего особенного не случилось, продолжила свой путь в аэропорт, а затем в столицу…

Как вы считаете — пожалеем её?

Комментарий самой Ксении Анатольевны появился во второй половине следующего дня. Объяснение сверхсрочного отъезда с места происшествия такое:

«У меня сотрясение мозга. У ассистентки тоже. Ехала с командой, после столкновения потеряла сознание, потом моя ассистентка перевела меня в другую машину. Мне предлагала госпитализацию в Сочи моя команда. Когда я пришла в себя, было очень плохо. Но я хотела к сыну и домой, поэтому вылетела. Сегодня обследование, так как ушибы внутренних органов и сотрясение».

Она по-своему умная, не откажешь. Именно поэтому жмёт на жалость и сочувствие. Вы заметили, надеюсь? На то же жмёт муж — известный режиссёр Константин Богомолов, но уже поднимая градус обвинения по адресу тех, кто в чём-то с ним может не согласиться:

«Эта история ужасна. Тут смерть. И ничего не прибавишь и не убавишь. И все рассуждения на этом фоне бессмысленны. Здесь несчастны все. И родные погибших. И водитель. И спасшиеся. Все стали жертвами. Но последние подонки здесь — использующие трагедию, чтобы свести счёты и прочитать нотацию».

Как же быть теперь? Примкнуть к «последним подонкам»? Счётов личных к Собчак у меня, правда, нет. Но если «нотацией» считать выводы из этой ужасной истории, то без них, думаю, никак не обойтись. И уж извините, г-н Богомолов, только называть бессмысленными «все рассуждения на этом фоне», по-моему, крайне странно. Это удобнее, конечно, вам и вашей жене, но — больше никому.

Так что попробую рассуждать. А начну с вашего заявления: «Здесь несчастны все… Все стали жертвами».

Да, несчастны. Да, стали. Но ведь по-разному! С одной стороны — мать-пенсионерка, лишившаяся 35-летней дочери, и совсем маленькая дочь, оставшаяся без матери. А с другой — шок, перенесённый вашей супругой. Тоже несчастье, не спорю. Однако равен ли масштаб? И кто кому должен сочувствовать?

По всему видно, что гораздо более пострадали находившиеся не в могучем «Майбахе», а в другой машине, поменьше и уязвимее. Про какие-либо травмы упоминаемого Кирилла Суханова, директора Собчак, вообще ничего не говорится. Ассистентка, у которой, по словам руководительницы этой команды, «тоже сотрясение мозга», всё-таки переводит Собчак в иной транспорт. Да и сама она, как мы понимаем, вовсе не в лежачем положении. А вскоре видеокамера запечатлеет, насколько уверенно пострадавшая входит в дверь аэропорта.

Обостряется значение вопроса о реальной тяжести её состояния после ДТП. Напомню, она заявила, что потеряла сознание. Было это? Но если и так, то длилось, может, какое-то мгновение. Потому что очевидцы единогласно свидетельствуют: она очень скоро, чуть ли не через пять минут, даже не дождавшись приезда полиции, покинула место происшествия. Сбежала…

Свой интерес, однако, крепко держит в «пробитой голове». Это (пробитая!) сорвалось у неё с языка для большего впечатления, в чём, собственно, первостепенный интерес и состоит. Представить себя пострадавшей как можно сильнее, по максимуму! Эмоций не жалеть! Тогда тебя пожалеют.

На сегодня справкой из столичной клиники, где Собчак проходила обследование, подтверждены сотрясение мозга и ушибы. Справка эта демонстрировалась в программе Андрея Малахова «Прямой эфир» на телеканале «Россия 1».

Сотрясение мозга — звучит. Но всё же заметим, что бывает оно очень разной степени тяжести. Лично мне пришлось переносить его дважды. И если первый раз вынужден был пролежать в больнице почти две недели, то во втором случае не прерывал редакционную работу ни на один день.

А Собчак ведь не только «своим ходом» прибыла в Москву. Довольно скоро она появилась на телеэкране, полная энергии: оказывается, сочла нужным пожаловаться начальству Росгвардии на то, что за ней… следят. Почему не в полицию, а в Росгвардию обратилась по такому вопросу? Может, потому, что глава этой могущественной организации служил в охране её папы, когда был тот мэром Санкт-Петербурга?

Придётся про связи и возможности

Едва услышав о сочинском происшествии с Ксенией Собчак, я уже не сомневался: без темы папы тут не обойдётся. Или, точнее, без тени папы. Она, эта влиятельная тень, незримо хранила Ксюшу с малых лет. Она вывела её в так называемую элиту. И она же, конечно, продиктовала ей ключевую фразу после нечаянной причастности к смертельному ДТП: «Я могу помочь только связями и возможностями». А откуда они у неё? Вестимо, от Собчака-старшего.

Так получилось, что известие об аварии под Сочи пришло тогда, когда мы с моим уважаемым соавтором — видным учёным-социологом Ж.Т. Тощенко — завершали очередной материал из серии «Личины оборотней». И антигероем его стал как раз тот самый персонаж, названный в заголовке: «Собчак — самовлюблённый краснобай и позёр». Для тех, кто этой публикации не читал, но может заинтересоваться, сообщу, что она помещена в «Правде», №114 за 15—18 октября с.г.

В многочисленных откликах на случившееся с младшей Собчак поимённо старший не фигурирует. Но глубинная тень, определяющее родоначалие и решающее влияние — куда же от них денешься?

И суть не только в том, о чём принято говорить: «Яблоко от яблони недалеко падает». Это есть. Однако главное неизмеримо шире и глубже.

Вот у меня уже написалось ненавистное и отвратительное в моём представлении слово — «элита». Отвратительно оно именно в связи с тем смыслом, с каким ввели его в обиход после 1991-го новоявленные хозяева России, знаковым представителем которых и стал г-н Собчак.

Это они, собчаки, присвоили себе такое звание. Сами. А что значит элита? Лучшие. Назвались лучшими! Но в чём это? В должностях, положении, связях и возможностях?

Возможности себе предоставили широчайшие. Ведь Горбачёв провозгласил: разрешено всё, что не запрещено законом. Значит, стыд, совесть, мораль в целом — отменяются. С кого-то пониже за что-то ещё и могут спросить исходя из нравственных постулатов. Но не с Ксении же Анатольевны! По одному из поводов известный адвокат С. Гуревич выразилась вполне определённо: понятия Собчак и мораль несовместимы.

И если бы только Собчак! Тридцать лет мы строим общество без морали, безнравственное общество. А самозваная эта «элита» задаёт тон.

Разве есть для неё какие-то сдерживающие ограничители? Религия, например? Многие стали изображать верующих. Но те же Собчак и Богомолов в честь своего бракосочетания разыгрывают для публики абсолютно кощунственный пиар. Едут к церкви в похоронном катафалке, лёжа рядом как покойники. А после этой мрачноватой комедии входят венчаться в храм. Причём не в какой-нибудь, а в тот, где венчался Пушкин…

Возможно, мне показалось

Да, вполне возможно, однако в реакции на поведение Собчак во время столкновения машин близ Сочи мне увиделось нечто не совсем обычное. Даже в масштабе этой реакции: откликнулись все основные федеральные телеканалы, а правительственная «Российская газета» напечатала целую подборку мнений, поставив в рубрике вопрос: «Ксения Собчак в сочинской трагедии: ступор или цинизм?»

По-хорошему удивило и то, что в опубликованных откликах существенно преобладают негативные оценки. А особенно я обратил внимание, что наконец-то в правительственном официозе (впервые, пожалуй!) прозвучала критически тема пресловутой «элиты»: «Как закон бывает не един для всех, так и мораль у элиты своя, у простого народа — своя, у криминала — третья… То, что можно одним, категорически нельзя другим».

Может быть, подумал я, где-то «наверху» всё-таки возникло ощущение некоего предела. Спохватились, так сказать, что нравственно (точнее, безнравственно) общество наше находится уже у самого края, а далее — пропасть.

Что ж, мы в неё уже сползаем, если элита у нас — Ксения Собчак и Ольга Бузова, Михаил Ефремов и Эдуард Бояков… Увы, велик список этих «лучших», с кого положено брать пример.

Да прекратите для начала хотя бы называть нравственно ущербных или даже уродливых персон элитой нашей страны!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт окт 28, 2021 8:30 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Песня не прощается с тобой
№120 (31180) 29 октября — 1 ноября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Недавно Союз журналистов Москвы проводил собрание своих ветеранов. Среди почётных гостей я вдруг увидел знаменитого природоведа и природолюба Николая Николаевича Дроздова, который, оказывается, в 1985 году тоже стал членом журналистского объединения. Об этом и о многом другом он интересно рассказывал участникам встречи.

Но самое интересное (для меня — уж точно!) произошло позднее, когда деловое обсуждение насущных проблем СМИ плавно перетекло в художественную часть. Николай Николаевич снова поднялся и сказал:

— Я хочу вам спеть.

Все бурно зааплодировали, а у меня при этом возник естественный вопрос: что же этот известный любитель пения предложит сегодняшним слушателям? И вот, выдержав торжественную паузу, он с подъёмом начал:

В буднях великих строек,

В весёлом грохоте, в огнях и звонах,

Здравствуй, страна героев,

Страна мечтателей, страна учёных!

У меня аж дыхание перехватило: великолепный «Марш энтузиастов». Захватывающий, возвышающий и вдохновляющий... Молодец Николай Николаевич, иначе не скажешь!

Зал пел вместе с ним. Хотя я заметил, что подхватили советскую песню всё-таки не все. Кто-то, возможно, слов не знал, а кто-то — не исключаю! — и по причине, так сказать, идеологической. Именно потому, что песня — советская, причём несёт она этот свой советский заряд с необыкновенно талантливой эмоциональной силой.

Что ж, 30 лет назад, когда в стране нашей был совершён антисоветский переворот, «Марш энтузиастов», созданный в 1939 году, как и многие другие изумительные песни советской эпохи, негласно был списан в архив. Такие произведения перестали звучать по телевидению и радио, их, конечно же, не включают теперь в концертные программы. Расчёт ясен: забудутся и умрут.

Но разве должны и разве могут умереть творения, рождённые гением народным? Нет и ещё раз нет! Вот мы и становимся свидетелями того, как прекрасные песни, обречённые властями предержащими на полное забвение, вопреки всему то в одном, то в другом месте, словно упрямый росток, пробиваются сквозь асфальт, в который их старательно закатали.

А от нас, кому истинно дороги советское время и его ценности, во многом зависит наибольшее возрождение всего лучшего, что создано великой советской социалистической культурой. Иногда говорят: кончилось то время, а вместе с ним кончились и его песни. Но это лукавейшая неправда. Во-первых, рано говорить о конце социализма, ещё не вечер. И во-вторых...

Ладно, это поясню на простом примере. Тот же Николай Николаевич Дроздов на днях замечательно исполнил в одной из передач телеканала «Россия 1» чудный романс «Утро туманное, утро седое». Созданный на стихи И.С. Тургенева, он живёт уже полтора столетия. А «Маршу энтузиастов» пока лишь немного за 80.

Так почему не жить и ему гораздо больше, если это такая же музыкально-поэтическая классика, что и тургеневский романс?

Да, да, разные жанры, совсем различные темы. Однако огромная сила художественного чувства и мастерства, заложенная авторами в эти произведения, делает их оба подлинной классикой, которая нужна людям всегда, во все времена.

Классике жить вечно! В том числе — безусловно! — советской классике.

Текст бессмертного «Марша энтузиастов» мы публикуем сегодня на этой странице под рубрикой «Споёмте, друзья!». Давайте петь.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн ноя 01, 2021 8:27 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Реликвии воинской славы
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Нам дороги все подробности революционной истории нашей страны. И, конечно, особое место в ней занимает рождение Красной Армии, которая стала важнейшим детищем Великого Октября.

Недавно мне позвонила дочь одного из близких ленинских соратников — Григория Яковлевича Сокольникова, отличившегося на фронтах борьбы с интервентами и белогвардейцами.

— У меня большая радость, — сказала Гелиана Григорьевна. — Я впервые увидела неизвестную фотографию, где присутствует мой отец. Однако обрадовалась не только в связи с этим фото, но и с рядом других. Они рассказывают о событии, про которое ныне, к сожалению, мало кто знает. А между тем можно сказать, что с него начинался будущий главный музей Красной Армии.

Какое же это событие, запечатлённое на фотографиях, часть которых сейчас перед вами? О нём и о многом другом, что с ним связано, я узнал немало интересного от большого знатока темы — старшего научного сотрудника Центрального музея Вооружённых Сил РФ Сергея Владимировича Кожина.

Именно он собрал вместе эти уникальные снимки. И он же, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, стал моим экскурсоводом сквозь столетнюю толщу времени.

Итак, 27 июля 1920 года, Красная площадь. Здесь в этот день состоялось торжественное открытие выставки «Жизнь Красных Армии и Флота».

Для точности отметим, что значительная часть экспозиции была размещена в Верхних торговых рядах (ныне ГУМ).

Но вот наиболее объёмные экспонаты решили демонстрировать прямо под открытым небом, то есть непосредственно на Красной площади. Есть снимок, где на Кремлёвской стене виден транспарант с надписью: «Выставка образцов трофеев гражданской войны».

Да, представлены самолёты и бронетехника, артиллерия и инженерное оборудование, крупные предметы тылового хозяйства и снабжения. И всё это отбито красноармейцами у вооружённого до зубов противника, командование которого поначалу с надменным презрением относилось к «взбунтовавшейся голытьбе». Потом, правда, такое восприятие пришлось им круто менять.

Что ж, были веские причины у краснозвёздных воинов гордиться трофеями с полей сражений.

— Знаете, — комментирует Сергей Владимирович, — у нас в музее до сих пор хранится английская пушка, захваченная в боях под Шенкурском. Есть основания считать её участницей той исторической выставки и одним из самых первых наших музейных экспонатов.

Естественно, заинтересовало меня предшествие выставки, то есть когда, как и почему возникла сама идея её создания. Ведь, казалось бы, не до этого. Гражданская война и нашествие интервентов продолжаются. Молодая республика Советов по-прежнему в кольце врагов. Не вернее ли подождать пока с выставками и музеями до лучших, как говорится, времён?

Мой «экскурсовод» в ответ улыбается:

— Конечно, многие рассуждали тогда точно так же. Но были и другие.

Я слушаю его и понимаю: да, действительно, как и во все времена, поборники памяти столкнулись тогда с беспамятством. И, к счастью, они сумели доказать свою правоту. Доказали, что свидетельства героизма новой Рабоче-Крестьянской Красной Армии следует собирать, не откладывая на далёкое будущее. По горячим следам!

Вот почему уже 23 декабря 1919 года был подписан приказ Реввоенсовета республики (РВСР) об учреждении постоянной выставки-музея «Жизнь Красных Армии и Флота». Эта дата и станет официальным днём рождения знаменитейшего музея.

Он получит широкую известность и признание как Центральный музей Красной Армии, а затем как Центральный музей Вооружённых Сил СССР. Теперь, по причинам понятным, вместо СССР в его названии — РФ. Но неизменной должна быть благодарность потомков тем, кто в труднейших условиях закладывал основы этого выдающегося собрания реликвий нашей воинской славы.

Это всячески подчёркивал мой собеседник С.В. Кожин, говоря о своих предшественниках — музейщиках первого призыва. Ведь инерцию беспамятства многих им приходилось одолевать каждодневно, а условия их работы нередко были прямо-таки экстремальными.

Несмотря на все усилия, к первоначально назначенному сроку подготовить выставку не удалось. Её планировали открыть 17 февраля 1920 года — накануне второй годовщины РККА. «Приходится сознаться, — заявил тогда один из организаторов, — что Красная Армия и Флот умеют побеждать, а тыл не умеет для них создать музея».

Смириться с этим? Да ни в коем случае! Работать ещё упорнее. Важнейшим подспорьем для всех, кто был причастен к осуществлению неотложной задачи, стало решение РВСР связать открытие выставки с большим событием международного масштаба — открытием Второго конгресса Коминтерна. Все центральные управления военведа получили приказ представить на выставке свои разделы. Всё резко ускорилось, и 27 июля развёрнутые экспозиции готовы были принять почётных гостей — коммунистов из разных стран мира.

Второй конгресс Коминтерна, где сделан публикуемый снимок В.И. Ленина, работал с 19 июля по 7 августа 1920 года в Петрограде. Но в названный день 27 июля делегатов решили привезти в Москву, и красноармейская выставка стала здесь главным объектом их интереса.

Понятно, что найденные фото, как и краткая кинохроника, передают лишь самую малую толику представленного для обозрения. К тому же качество съёмки оставляет желать лучшего. И всё-таки особая, волнующе приподнятая атмосфера дня здесь чувствуется.

Для руководства Коминтерна около Кремлёвской стены возвели искусственный «Курган славы» с деревянной беседкой, а рядом на трибунах расположились остальные гости. Вот среди них-то, в белой рубашке, и Григорий Сокольников.

В 1918 году он был членом Реввоенсовета 2-й армии, а осенью 1919-го, в критический момент боёв за Воронеж, назначен командующим 8-й армией. Она преследовала войска Деникина до Ростова и Новороссийска, за что командующий был награждён орденом Красного Знамени. Ему предстоит ещё возглавлять и Туркестанский фронт, а став наркомом финансов СССР, он, доктор экономики, блестяще проведёт знаменитую денежную реформу с введением твёрдой валюты — червонца.

Впечатляют орудия, самолёты и другая техника, отбитые у врагов. Перед гостями промаршировали красноармейские части, про которые по праву вскоре зазвучит величественная песня:

Но от тайги

до британских морей

Красная Армия

всех сильней!

А как трогательно шествие школьников! Ещё большую их часть провезли по Красной площади на грузовиках. И хотя лица ребят рассмотреть мы не можем, но впору догадаться, какая радость и какая гордость переполняют их.

Ко всему прочему задумайтесь вот над чем: среди этих октябрят наверняка есть и те, которые четверть века спустя под красными знамёнами будут штурмовать центральное фашистское логово — Берлин. Под красными — ещё раз замечу — знамёнами…

Ну а выставка, о которой шла речь, проработала в общей сложности 5 месяцев, её посетили около 120 тысяч человек. В судьбе начатого дела не всё на первых порах складывалось гладко. Были и драматичные страницы. Однако провидцами всё же оказались инициаторы, написавшие в исходном приказе об учреждении не просто выставки, а постоянной выставки-музея.

Она в конце концов и стала музеем — одним из самых посещаемых и любимых в Москве. Когда же к 100-летию этот музей, счастливо расположенный на улице Советской Армии (рядом со станцией метро «Достоевская»), решили было перевести за пределы столицы, общественность, включая КПРФ, поднялась с решительным протестом.

И победили! Адрес музея — прежний.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн ноя 15, 2021 11:06 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Наконец-то МХАТ освобождён от негодного руководителя

Газета "Правда" №125 (31185) 16—17 ноября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Итак, на исходе 1 ноября, то есть буквально за пять минут до полуночи, в телеэфире прозвучала новость, которую все искренне переживающие тяжелейшую драму русской культуры ждали без малого три года. Было сообщено, что на должности художественного руководителя МХАТ имени М. Горького больше не будет получившего громкую скандальную известность Эдуарда Боякова.

Операция внедрения его проводилась топором
Читателям «Правды» сегодня излишне в подробностях разъяснять, кто есть этот Бояков и почему происшедшее с ним (наконец-то!) для очень многих большая радость. Наша газета настойчиво и последовательно добивалась, чтобы данный персонаж исчез с мхатовской сцены как совершенно её недостойный. Более того, с момента неожиданного вознесения такой ничтожной фигуры на вершину руководства одним из ведущих творческих коллективов страны мы предупреждали, какими бедами это обернётся. И не ошиблись.
Собственно, первая и главная беда вопиюще заявила о себе уже тогда, в начале декабря 2018-го. Для внедрения Боякова на должность худрука Московского Художественного академического театра имени М. Горького надо было снять с этой должности Татьяну Васильевну Доронину. Величины несопоставимые. Да и особенная у народной артистки СССР роль в становлении театра, которым на новом этапе его биографии, после раскола труппы, она руководила более тридцати лет. А если уж где-то наверху возникла идея «омоложения», разве не следовало прежде всего с ней посоветоваться о преемнике?
Нет, не посоветовались! Крайне болезненную операцию вообще проводили не скальпелем, а топором, причём обманно и воровски, про что мы не раз уже писали. Подлинно великой личности, которой гордится наша страна, было нанесено чудовищное оскорбление. Откупным сочли почётное вроде бы звание президента театра, но на поверку это тоже оказался обман — всего лишь декоративная фикция. Никаких реальных прав в родном театре Татьяна Васильевна не получила.
А продолжением оскорбления (и лично её, и театра с уникальной историей, и верно любивших его зрителей) стало по существу всё, что начал вытворять в стенах МХАТ дорвавшийся до власти назначенец. Волны зрительского возмущения одна за другой прокатывались в публикациях нашей газеты и ряда других изданий, в интернете. Заявлявший во вступительных своих речах о том, что будет сохранять великие традиции МХАТ и продолжать путь Дорониной, Бояков практически сразу же повернул вспять.
Лучшие спектакли доронинского репертуара снимались, а взамен выходили пошлые однодневки. Актёры, осмелившиеся высказать недовольство этим и с добром отозваться о своей многолетней наставнице, оставались без ролей и вынуждены были скитаться по судам, добиваясь справедливости. Видимо, этот мелкий, бездарный завистник цель поставил кардинальную: полностью стереть имя Татьяны Дорониной из истории МХАТ. Ведь разгромлена была не только посвящённая ей выставка, но даже её гримёрная. И в устных, и в печатных выступлениях Бояков свою предшественницу в конце концов демонстративно совсем перестал упоминать. Зато себя без малейшего стеснения ставил рядом со Станиславским и Немировичем-Данченко…
Вот и первый вопрос: как же могло получиться, что выдающийся деятель отечественной культуры Т.В. Доронина, которую по масштабу следует назвать национальным достоянием, оказалась фактически выброшенной из этой культуры? И не на месяц, допустим, даже не на год, а на целое трёхлетие!
Учинившие и допустившие это, судя по всему, сразу выбросили её и из своих голов. Уже просто не задумывались, наверное, на какие невероятные муки обрекли своим пренебрежением глубоко чувствующего и мыслящего человека. Равно не задумывались о судьбе творческого коллектива.

Пеклись о нём, о Боякове
А учинившие и допустившие — кто они? Поскольку речь идёт о сфере культуры, уместно вспомнить, что есть у нас российское министерство под соответствующим названием. Оно, кстати, официально является и учредителем МХАТ как театра федерального уровня. То есть вроде бы вполне логично, что топорную операцию по замене Дорониной на Боякова проводил лично тогдашний глава этого министерства Владимир Мединский.
Но, замечу, вместе с ним был ещё Владимир — советник президента РФ по культуре В. Толстой. И что же это значило?
Осведомлённые люди уже в те дни уверяли: решение об операции принято не в министерстве, а выше. Конечно, Мединский не против, его высокомерное отношение к Дорониной давно известно, однако свержение её было предопределено якобы в администрации президента. Оттуда же, дескать, следует и мощная поддержка Боякова.
В том, что поддержка у него действительно необыкновенно мощная, вскоре можно было убедиться весьма наглядно. Я тогда уже писал: амбициозный, но бездарный назначенец сполна проявил себя в самом первом, заявочном спектакле «Последний герой». Он оказался кричащим торжеством непрофессионализма, безмыслия и безвкусицы. Надо же было и пьесу такую отыскать, наполовину состоящую из мата! Впрочем, проведённая по настоянию «советников» словесная чистка в корне спектакль не изменила.
Зрители бурно негодовали, но показательно отношение министерства. Его представитель в лице заместителя Мединского по работе с театрами пришёл смотреть скандальный спектакль лишь через несколько месяцев после премьеры и сидел в полупустом зале. Когда же его спросили о впечатлении, ответил: «А что? Я видал и похуже».
То есть в министерстве знали: Бояков неприкасаем. Это подтвердилось и последовавшей затем небывалой, удивительной охранной кампанией, которую минкульт, даже при очень большом желании, не смог бы организовать. Разве вправе он дать указание главному правительственному официозу — «Российской газете» откликаться на каждый новый спектакль бояковского театра? Причём только в хвалебном духе!
Нет, министерство не смогло бы. Однако кто-то же (повыше!) такое указание редакции явно дал. Приведу дополнительно характерное свидетельство. На сцене МХАТ в минувшем сезоне появляется первый и единственный за все годы бояковского правления спектакль по русской классике — «Лес» А.Н. Островского в постановке приглашённого из Питера режиссёра-модерниста Виктора Крамера. И каков результат? Если он, Крамер, в сценическом действе броско присутствует, то Островский — ни в коей мере. Получилась просто глумление над великим драматургом!
И вот рецензентка «Российской газеты», воспринявшая спектакль так же, как я, да и большинство зрителей, не выдержав, решила прямо об этом высказаться. Проглядели почему-то редакторы, допустившие её статью в печать? Многие честной оценке обрадовались, но этим не кончилось. Очень скоро в той же газете выходит другая статья о том же спектакле. А в ней утверждается, что работа Крамера замечательно талантливая и ею надо лишь восторгаться. Словом, Бояков ведёт театр верной дорогой…
Право, вряд ли кому ещё в театральной истории создавались настолько благоприятные или даже комфортные условия существования. Все желания Боякова выполнялись словно по мановению руки. Захотел, скажем, 150 миллионов рублей на показуху под названием «Открытые сцены МХАТ» — пожалуйста. И зови на основную сцену за любой гонорар хоть Якубовича с телевизионного «Поля чудес», хоть скандальную Ольгу Бузову.
Дошло до того, что Бояков показал нам недавно… «продолжение» чеховских «Трёх сестёр»! Не удивляйтесь: некий драматург нашего времени Наталия Мошина в самом деле осмелилась по-своему продолжить трепетно пронзительную пьесу классика. Тут особенно нелюбимая Антоном Павловичем изо всех действующих лиц Наташа оказалась для Мошиной вместе с постановщиком Бояковым наиболее любимой, вызывающей полное сочувствие.
Что ж, за последние годы мы убедились: при желании много способов находят извращенцы, чтобы надругаться над самым святым и прекрасным в нашей культуре.

Главное сейчас — что предстоит дальше?
Обратимся снова к непосредственному поводу для этих заметок. Велик соблазн сказать народной мудростью: «Сколько верёвочке не виться, а быть концу». Для Боякова конец его пребывания в стенах МХАТ явился в лице Владимира Кехмана — нового генерального директора театра, назначенного приказом министра культуры Ольги Любимовой 27 октября.
Напомню, что, согласно недавнему изменению в уставе МХАТ, он стал театром «директорским». Министерство постановило: именно назначаемый им гендиректор решает вопрос, кому здесь быть (или не быть) художественным руководителем. Предыдущий и.о. директора оказался в полной зависимости от Боякова. А вот новый генеральный, можно предположить, пришёл уже с иными намерениями в отношении зарвавшегося и наломавшего столько дров худрука.
Думаю, изначально направленность этих намерений определилась всё-таки не самим Кехманом и опять-таки не только на уровне министерства. Где же, как и почему? Известно, что Татьяна Васильевна со своей тревогой за родной театр обратилась лично к президенту страны, когда ей вручалась высокая государственная награда. Но с тех пор прошло два года, а изменений к лучшему за это время не обозначилось никаких.
Доронина вынуждена была вторично обратиться к главе государства, на что с публичным раздражением прореагировал его пресс-секретарь. Интересно, а теперь, после заметного изменения настроя где-то наверху, Дмитрий Песков хотя бы так же публично извинится перед великой женщиной России?
Основная мысль, вытекающая изо всей драматической коллизии МХАТ, по-моему, состоит в следующем. До чего же легко в нынешнем государстве Российском на любое ответственное место поставить совершенно негодного человека и насколько трудно, сложно, долго приходится потом с этого места его выкорчёвывать. А дело-то сильно страдает, и люди страдают тоже.
Мало вам примера МХАТ? Гляньте тогда, скажем, на горе-руководителя Роскосмоса. Или вспомните многолетнего главу правительства страны. Фактами подобными изобилует наша жизнь.
Давно назревший решающий разговор с губителем МХАТ имени М. Горького состоялся почти три года спустя после того, как он эту пагубу начал. По признанию Владимира Кехмана, 1 ноября новый гендиректор высказал Боякову много нелицеприятного. Итогом острого разговора стало написанное Бояковым заявление об освобождении его от обязанностей худрука МХАТ — по собственному желанию.
Я знаю, услышав об этом, многие обрадовались. И основания тому есть. Хотя, что касается Боякова, замечу: он ещё легко отделался. Нет сомнений, далее тоже не пропадёт. Разве в нынешних условиях может пропасть такой ловкий проходимец? Они, проходимцы, сегодня всюду проходят. Так что не удивляюсь уже вовсю завихрившейся кампанией в защиту «обиженного» отставника. До смешного: кое-кто называет его чуть ли не гением. Ясно, что силы, в своё время Боякова выдвинувшие и столь мощно три года поддерживавшие, сквозь землю не провалились.
А вот будет ли иметь равную поддержку новое руководство МХАТ? И кто теперь станет худруком, какой курс коллективной работы проложит генеральный директор? У него серьёзный опыт руководства Новосибирским академическим театром оперы и балета, а также Михайловским театром в Петербурге, и этот опыт должен ему помочь.
Первые заявления Владимира Кехмана и уже принятые им меры обнадёживают. Так, важнейшей задачей определил он возвращение Т.В. Дорониной в театральный процесс. Хочет, чтобы она снова выходила на сцену и в качестве актрисы, чтобы к её мнению и советам в коллективе относились максимально внимательно: «Если Татьяна Васильевна сформулирует свои пожелания, то надо их выполнять».
Браво, Владимир Абрамович! Примите в свою очередь пожелания успехов на этом и всех других направлениях нелёгкой вашей миссии. Она крайне трудна уже потому, что за время бояковщины сплочённый при Дорониной коллектив оказался расколотым и разобщённым, деморализованным и дезориентированным. А репертуар? А способы привлечения людей в зрительный зал?
Вы сами прекрасно понимаете, о чём идёт речь, потому извините, что здесь несколько задержусь. Но уж слишком злободневна проблема! Поскольку прежде всего в отношении к ней проявляется бояковщина, захватившая ныне, увы, далеко не один только МХАТ.
Действительно, чем всё чаще завлекают в театр зрителей? Не высоким искусством, не талантом и мастерством — отнюдь! Завлекают скандалом. Причём это не только не осуждается, но становится даже модным. Председатель Союза театральных деятелей России Александр Калягин, не выдержав, недавно так и написал: «Модный театр скандала».
Конечно же, вспомнил Ольгу Бузову, «фирменную» для Боякова: «Во МХАТ была приглашена с единственной целью — привлечь внимание». А следом заговорил по поводу предстоящей премьеры в другом столичном коллективе — Театре на Малой Бронной, который вверен теперь «модному» Константину Богомолову.
«Сюда, — замечает А. Калягин, — на роль Раневской (великая роль мирового репертуара) приглашена трансгендер Наталья Максимова, которая интересна исключительно тем, что в юности сменила пол. И этот факт, который по логике должен был бы скрываться, напротив, становится главным пиар-ходом.
Ксения Собчак приглашает её на свою передачу, и для широкой общественности устраивается каминг-аут (этот термин доселе мне был неизвестен), дабы подогреть интерес к будущей премьере такой пикантной и шокирующей подробностью».
Стоит добавить, что Собчак ведь жена Богомолова, а телепередачи её выходят не где-нибудь, а на Первом канале. В тему председатель СТД вопрошает: «Какая ещё пресс-конференция идёт в прямом эфире? Только та, которую ведёт модный режиссёр Константин Богомолов».
Вывод народного артиста России Александра Калягина до предела тревожен: «Произошло невозможное — театр стал внедряться в индустрию развлечений! На наших глазах даже академические сцены отдаются под коммерческие проекты, которые осуществляют умелые режиссёры, привлекая артистов с «медийными» лицами. И эта болезнь очень заразительна, нам угрожает настоящая эпидемия, которая может разрушить российский театр».
Вот какого масштаба угроза! Сейчас весь мир напрягся в борьбе с эпидемией коронавирусной. А разве эпидемия коммерциализации, примитивной развлекаловки, нарастающая в российской культуре, не требует таких же чрезвычайных мер?
Я с Калягиным полностью согласен. А вы, Владимир Абрамович? Мне понравилось, что среди первоочередных ваших действий в стенах МХАТ стало резкое сокращение рекламной и управленческой службы, которая во многом «заменяла» работу творческую. И совершенно в духе калягинских раздумий ваше решение прекратить огульное, дорогое и зачастую творчески неоправданное приглашение со стороны тех самых «медийных» лиц.
Надо же как-то останавливать опасную эпидемию. Необходимых одолений вам на будущее!
Обрадуем поклонников истинного МХАТ и ещё одним известием. Новый гендиректор уже начал обещанное возвращение в сохранившиеся спектакли доронинского репертуара талантливых актёров, которые при Боякове из-за их принципиальной позиции оказались изгоями. Так, 6 ноября в «Синей птице» зрители после долгого перерыва вновь увидели Ольгу Дубовицкую и Андрея Зайкова, а 10 ноября в спектакле «Отцы и дети» свои коронные роли родителей Базарова опять изумительно сыграли тот же Андрей Зайков и заслуженная артистка России Лидия Матасова. Вместе с ними в этот спектакль вернулся и самый молодой из отлучённых артистов — Дмитрий Корепин. Вскоре, 20 ноября, он появится также в «Мастере и Маргарите», где играет роль Ивана Бездомного. На 30 ноября назначен спектакль «Красавец мужчина», и здесь среди ведущих исполнителей можно будет увидеть Лидию Матасову и ещё одну заслуженную артистку России — Елену Катышеву. Сейчас она перед вами вместе с заслуженным артистом России Александром Титоренко в спектакле «Пигмалион», куда, надеемся, вернутся эти замечательные мастера МХАТ. Несмотря на то, что А. Титоренко, как и заслуженные артисты России Андрей Чубченко и Юлия Зыкова, тоже оставшиеся без работы, был приглашён в родственный по духу Малый театр, В. Кехман принял решение: все они одновременно по-прежнему будут играть свои роли на сцене МХАТ. Словом, ждём возвращения на эту великую сцену многих несправедливо изгнанных. А особенно, конечно, ждём Татьяну Васильевну Доронину, которая в январе 2019 года последний раз сыграла здесь одну из самых выдающихся своих классических ролей в спектакле «Васса Железнова». Попутно заметим: если при Дорониной в репертуаре МХАТ имени М. Горького всегда было несколько постановок горьковских пьес, то Бояков не оставил ни одной из них и не поставлено при нём ни одной!

https://gazeta-pravda.ru/issue/125-3118 ... voditelya/


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Пн ноя 22, 2021 10:42 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Юлия Друнина обращается к нам

Газета "Правда" №128 (31188) 23—24 ноября 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Тридцать лет назад трагически завершилась жизнь замечательного советского поэта Юлии Владимировны Друниной. Она была достойным представителем фронтового поколения. Прошла ад войны, сполна испив горькую её чашу, и многое сумела сказать о войне в своих стихах.

Но известно, что Юлия Друнина покончила с собой. Как могло произойти такое? Что заставило человека, очень многое в жизни испытавшего и мужественно перенёсшего, вдруг собственной рукой в ноябре 1991-го прервать свою жизнь? Об этом мой очерк, написанный вскоре после её гибели и вошедший теперь в книгу «Политические убийства. Жертвы и заказчики», выпущенную издательством «Родина».

Познакомился я с Юлией Владимировной в редакции нашей «Правды», где последние два года перед трагической кон­чиной она печатала не стихи, а нервные, взвихренные и тревожные публицистические статьи. Потом, уже после её смерти, говорил о ней с давними её товарищами, с другом юности и первым мужем Николаем Старшиновым — тоже талантливым поэтом-фронтовиком, который ушёл от нас несколько лет спустя. И, наконец, в издательстве «Русская книга» вышел необычный сборник Юлии Друниной, составленный дочерью этих двух поэтов-фронтовиков. Она, Елена Липатникова, назвала его строкой одного из последних стихотворений матери: «Мир до невозможности запутан...».

Обратите внимание: запутан не как-нибудь, а ДО НЕ­ВОЗМОЖНОСТИ! Таково ощущение поэта в конечный год её жизни — 1991-й. А разве так она чувствовала себя в 1941-м? Почитаем, сравним, подумаем.

Тогда они не колебались

Основной интерес этой книги Юлии Друниной именно в том, что она даёт возможность сравнить. И, сравнив, сопоставив разные состояния её души — в начале жизни и в конце, мы невольно задумаемся о чём-то очень важном для каждого человека.

Нет, никакой запутанности не было роковым летом 1941 года для московской школьницы Юли Друниной. Как и для другой школьницы-москвички — Зои Космодемьянской, как для многих и многих сверстников их. Была ясность. Тогда они не колебались.

...Школьным вечером,

Хмурым летом,

Бросив книги и карандаш,

Встала девочка с парты этой

И шагнула в сырой блиндаж.

Беседуя с Николаем Константиновичем Старшиновым, я задал ему однажды такой вопрос:

— Вот вы прожили вместе пятнадцать лет. Скажите, что в характере Юлии Владимировны раскрылось вам как самое преобладающее?

— Пожалуй, решительность и твёрдость. Если уж она что решила, ничем её не собьёшь. Никакой силой. Наверное, это особенно проявилось, когда она добровольцем прямо со школьной парты уходила на фронт. Их семью тогда эвакуировали из Москвы в Заводоуковку Тюменской области, они едва успели кое-как там устроиться, и родители — школьные учителя — были категорически против этого её шага. Ведь единственный ребёнок в семье, да ещё очень поздний: отцу тогда было уже за шестьдесят, он там, в Заводоуковке, и умер. Словом, Юля рассказывала мне, как родители уговаривали её остаться, как плакали, проси­ли. Но она всё-таки настояла на своём.

Я ушла из детства в грязную

теплушку,

В эшелон пехоты,

в санитарный взвод.

Дальние разрывы слушал

и не слушал

Ко всему привыкший

сорок первый год.

Я пришла из школы

в блиндажи сырые,

От Прекрасной Дамы

в «мать» и «перемать»,

Потому что имя ближе,

чем Россия,

Не могла сыскать.

Скажу от себя: две последние строки здесь мне всегда казались по форме не очень точными. Но по смыслу... Вот это резкое сближение самого, казалось бы, низкого («мать-перемать») и наиболее высокого (Россия!) — не оно ли в сочетании с негромкой, искренней интонацией так задевает сердце?

Это вообще огромная тема — соединение на войне высокого и низкого, героического и самого что ни на есть тяжёлого, кровавого, страшного. Об этом, ещё со времени своих «Севастопольских рассказов», думал Толстой, написав, что главный герой его есть правда. Об этом по-своему скажет и Юлия Друнина:

Я только раз видала

рукопашный,

Раз — наяву.

И сотни раз — во сне...

Кто говорит, что на войне

не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

Однако замечу: умышленно поставленная злая цель, сосредоточившая объёмное полотно об Отечественной войне в основном лишь на одной неизбежной той стороне — «мать-перемать», привела большого современного писателя Виктора Астафьева (кстати, сверстника Друниной) не к созданию новой «Войны и мира», что почти прямым текстом было читателям обещано, а к очевидному едва ли не для всех поражению. Начиная со злого названия: «Прокляты и убиты». Кем они прокляты? Как ни гадай, ни прикидывай, получается, что проклял-то их в конце концов сам автор...

Я вернусь к Юлии Друниной. К войне и миру в её жизни и в её стихах. Ещё был вопрос Николаю Старшинову:

— Делилась с вами, каково ей пришлось на войне?

— Кое-что рассказывала. Да я и сам из фронтового опыта знаю, что значит для женщины война, где и мужику-то зачастую невмоготу. Надо ещё подчеркнуть, кем на войне Юля была. Медсестрой, санитаркой в пехоте, самом неблагоустроенном роде войск, и не где-нибудь в госпитале, а на самой передовой, в пекле, где под огнём приходилось некрепкими девичьими руками вытаскивать тяжеленных раненых. Смертельная опасность и тяжкий труд вместе. В общем, намучилась и насмотрелась...

В газетах того времени нередко можно было прочи­тать, что поголовно все выздоравливающие из госпиталей рвались обратно на фронт. Нет, не все. Я помню, как при мне двое контуженых в палате симулировали потерю речи, чтобы не возвращаться в этот ад. А Юля дважды ходила туда добровольцем.

— Как дважды?

— Её тяжело ранили, осколок чуть не перебил сонную артерию — прошёл буквально в двух миллиметрах. Но, едва поправившись, опять рванула на передовую. Только после второго ранения её списали вконец. Тогда она пришла в Лит-институт.

Там они и познакомились — в Литературном институте имени A.M. Горького. В конце 1944 года.

Мне хочется когда-нибудь написать очерк о них обоих. Есть даже заголовок: «Николай и Юлия». Уж очень типичны их судьбы и сама эта встреча для своего времени! Он пришёл в институт на костылях, прямо из госпиталя. Весной. Она — несколькими месяцами позже. Как и многие другие, в солдатских кирзовых сапогах, в поношенной гимнастёрке, шинели. Позже она напишет:

Я принесла домой

с фронтов России

Весёлое презрение к тряпью.

Как норковую шубку,

я носила

Шинельку обгоревшую свою.

Пусть на локтях

топорщились заплаты,

Пусть сапоги потёрлись —

не беда!

Такой нарядной

и такой богатой

Я позже не бывала никогда.

Удивительно ли, что и первая книжка её стихов была названа соответственно — «В солдатской шинели». Но это потом. А красоту девушки, несмотря на грубоватую и стандартную мужскую одежду, Николай оценил сразу. Подумал: на Любовь Орлову похожа! Это была самая популярная тогда киноактриса. И после лекции пошёл Юлю провожать...

Наш первый большой разговор с Николаем Константиновичем о Юлии Друниной состоялся два года спустя после её смерти — поздней осенью 1993-го. Ну а с тех далёких времён их студенческой юности и подавно столько воды утекло. Однако нельзя было не заметить, с каким волнением он, по-моему, человек весьма сдержанный, вспоминал разные подробности и детали первого провожания. Как они взахлёб всю дорогу читали друг другу стихи. Как говорили о фронте. Как, коснувшись довоенного времени, неожиданно выяснили удивительное обстоятельство: оказывается, в конце тридцатых годов оба ходили в литературную студию при Доме художественного воспитания детей, которая помещалась в здании Театра юного зрителя. А спектакль «Том Кэнти» даже смотрели вместе.

Я слушал и думал: вот прошла целая жизнь, они были женаты, затем развелись, у каждого была другая семья, в чём-то, может быть, даже более счастливая, но... Он же её до сих пор любит!

Потом точно таким впечатлением поделился вдруг со мной в разговоре о Друниной и Старшинове Юрий Васильевич Бондарев. Ему Николай Константинович однажды рассказывал примерно то же, что мне. Правда, было это ещё при жизни Юлии Владимировны. Бондарев сказал:

— Слушай, Коля, да ты её любишь и сейчас!

— Наверное, да, — помолчав, сказал Старшинов.

Многое об их общей юности я прочитаю и в посмертно вышедшей книге интереснейших его воспоминаний «Что было, то было...». Одна из самых больших глав здесь — «Планета «Юлия Друнина». О ней, которую он любил и к которой мысленно возвращался всё время, особенно в последние годы. Название же главы подсказано фактом, имевшим не только в восприятии Николая Константинови­ча значение символическое: «Крымские астрономы Николай и Людмила Черных открыли новую малую планету, получившую порядковый номер 3804, и назвали её именем Юли. Это не только естественно вписывается в её жизнь, но и говорит об уважении и любви, которые живут в сердцах её читателей и почитателей...».

Он упомянул, что, как романтик, она нередко писала о космосе, о необъятной Вселенной. Однако больше всего — о войне.

«Думаю,— отметил он,— что среди поэтов фронтового поколения Юля осталась едва ли не самым неиспра­вимым романтиком от первых шагов своей сознательной жизни и до последних своих дней».

На этом определении Николая Старшинова я остановлюсь. Если она — осталась, то, значит, в своё время романтиками были они все?

Возьму на себя смелость сказать, что в определённом смысле именно так и было. Ведь даже автор упомянутой «чёрной эпопеи» под названием «Прокляты и убиты» создал в своё время о той же войне другое произведение — «Пастух и пастушка». Романтическое, светлое, возвышенное. Может быть, он был неискренен тогда? Приспосабливаясь, врал? Не думаю.

И вдруг оказалось, что жили — «не так»...

Не стоит противопоставлять одну «военную» правду какой-то другой. Совсем не об этом речь! Война страшна и кровава, война несёт смерть, на войне убивают. Они-то, солдаты и поэты фронтового поколения, знали это лучше других. Но они знали на войне и необыкновенную дружбу, верность, самопожертвование. С ними была вера в Роди­ну и надежда на неё, великая к Родине любовь. А как и что потом рассказывать обо всём пережитом — дело совести и таланта. Нам ли их поучать? Двадцатилетний Старшинов выразился на сей счёт предельно прямо ещё в победном 1945-м, отвечая как раз «поучавшим»:

Солдаты мы.

И это наша слава,

Погибших и вернувшихся

назад, —

Мы сами рассказать

должны по праву

О нашем поколении солдат.

О том, что было, —

откровенно, честно...

А вот один

литературный туз

Твердит, что совершенно

неуместно

В стихах моих

проскальзывает грусть.

Он это говорит

и пальцем тычет,

И, хлопая, как друга,

по плечу,

Меня он обвиняет

в безразличье

К делам моей страны.

А я молчу.

Нотации и чтение морали

Я сам люблю.

Мели себе, мели.

А нам судьбу России

доверяли,

И кажется,

что мы не подвели...

Прекрасно сказано!

Однако настал час, пришло время, когда нотации обрушились на них уже не по литературной части. Больше, нежели о грусти, проскальзывающей в стихах, и серьёзнее, чем даже обвинения в безразличии кого-то когда-то к делам своей страны. Их всех, всё поколение обвинили, что и жили они не так, как надо бы, и воевали не так, и делали не то, и с судьбой России, оказывается, подвели очень сильно.

В чём подвели? Попробуешь теперь выразить это от имени обвинителей чётко и коротко — не получится. Так много всего было свалено в мусорную кучу «перестройки», так много разного наговорено. Хотя... Есть, пожалуй, короткая и чёткая формула, в которой выразилось главное обвинение им. Звучит так: «Лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А ещё лучше б — в 1941-м!»

Так написал знаменитый журналист-«демократ».

Это было в разгар «перестройки», когда на головы наших ветеранов обрушивалось всё больше и больше обвинений, завершившихся вот этой жуткой кульминацией: «Лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР...». Значит, они, теперешние ветераны (кто же ещё?), виноваты, что этого «лучше бы» не допустили!

Не прошедшим ту священную войну, по-моему, невозможно вполне представить ошеломляющую силу воздействия такого изуверского психологического удара. Он воистину выбил у людей землю из-под ног. Что получалось? Жизнь прожита зря. Война, которая была главным в их жизни, оказалась никчёмной и даже вредной. Герои — никакие не герои, враги — молодцы, предатели — настоящие патриоты. Впрочем, патриотов вскоре заклеймили негодяями. А Родина... Да чем уж тут гордиться, — начали яростно внушать из всех рупоров и со всех трибун, — за что любить её, такую нелепую и ничтожную, коли «живут победители хуже побеждённых». И никого она не освободила. На самом деле, оказывается, была она и есть — «империя зла»!

«Мир до невозможности запутан...» — вот когда выдохнула Юлия Друнина эту горестную строку.

Ещё не понимала, не могла понять, как и многие, под напором нахлынувшего со всех сторон, что запутанность эта вовсе не случайная и совсем не стихийная, что она продумана и по-своему организована. Ах, эти романтики-идеалисты! Всё-то они привыкли воспринимать с доверчивой бесхитростностью и чистотой. Для них по-прежнему друг был друг, хотя, может, давно уже таковым не был...

Сейчас, в этом посмертном сборнике, где некоторые её стихи прочитаны мною впервые, я увидел: Друнина растерялась, когда начала вдруг ощущать, что друзья и враги странно смешиваются — порой невозможно разобрать, кто есть кто.

«Там было легче!» —

Как ни странно,

Я понимаю тех ребят,

Кто, возвратившись

из Афгана,

«Там было легче», —

говорят.

«Там было легче —

одноглазый

Спокойно повторял земляк, —

Поскольку ясно было сразу:

Вот это — друг.

А это — враг».

Если бы она смогла тогда разобраться! Если бы все мы вовремя смогли...

«Не могу, не хочу смотреть!»

Смятение и внутренняя растерянность — вот что почувствовал я в ней очень скоро, при первых же встречах наших в те хитро запутанные «перестроечные» дни. Хотя внешне она старалась этого не выдавать. Какой запомнилась? Порывистой, всегда спешащей, энергичной и казавшейся очень практичной — «деловой». Это я после понял, что только казавшейся... Сама приезжала на машине. В редакционный кабинет не входила, а вбегала, разметав шарф и распахнув кожаное пальто, которое тут же летело в кресло. И — скорее за стол: читать гранку или черновую газетную полосу.

Лишь когда всё срочное было сделано, она, кое-как перекусив в буфете, позволяла себе просто поговорить. Это были разговоры о всяком и разном, но, естественно, прежде всего о нашей круто изменившейся жизни. Многое в этой жизни крайне её волновало!

Помню, меня даже несколько удивило поначалу, сколь легко она, известный поэт, приняла моё предложение писать публицистику для газеты. После, когда мы уже не раз поговорили, причём, по-моему, достаточно откровенно, я больше не удивлялся. Мне стало совершенно ясно: человек этот настолько остро переживает все перипетии происходящего, так близко к сердцу их принимает и до того нетерпеливо хочет поделиться своими нелёгкими раздумьями с многочисленными читателями, что прямое публицистическое слово оказывалось здесь наиболее подходящим.

Главной темой из вороха тем, перемежавшихся у нас тогда в беседах, было соотношение нашего прошлого и настоящего. Понятно: она — поэт-фронтовик, а фронтовые годы подвергались всё большему пересмотру.

— Вот купила газетку — «Начало» называется. Статья: «Кто победил под Москвой». А в журнале «Столица» ещё более прямо: «Разгром советских войск под Москвой». Что вы думаете по этому поводу?

Она любила раньше, чем высказаться самой, озадачить вопросом. Но своих мыслей и чувств сдержать не могла. А они, эти мысли и чувства, чаще всего, пожалуй, были связаны с судьбами её сверстников — людей фронтового поколения. Ничто, кажется, не повергало её в такое смятенное состояние, близкое к шоковому, как утверждение, что воевали мы зря. Известная, ставшая расхожей именно тогда байка о том, что, «если бы не победили, давно пили бы прекрасное баварское пиво и не знали никаких забот», раздражала её до предела.

— Как можно такое говорить! — возмущалась она. — А не скорее бы изо всех нас мыла наделали?

Некоторое время спустя после Юлиной смерти я познакомился с двумя её одноклассниками, товарищами со школьных лет, двумя Борисами — Кравцовым и Афанасьевым.

И оба подтвердили, насколько «зациклена» она была на этой теме.

Борис Васильевич Кравцов, кончивший войну начальником разведки дивизиона и ставший затем юристом, — Герой Советского Союза.

Из рассказа Бориса Кравцова:

«Вы знаете, у нас был создан московский клуб Героев Советского Союза и кавалеров ордена Славы трёх степе­ней. И вот — случай, который буквально потряс Юлю, когда она о нём узнала. На одного из членов нашего клуба, который только что выписался из госпиталя и, опираясь на палочку, возвращался домой, напала группа подростков. Избили, сорвали геройскую звезду. Да ещё кричали всякие оскорбительные фразы. Это ведь стало таким распространённым — оскорбления в адрес армии, и особенно в адрес ветеранов! Когда я Юле про этот случай рассказывал, верите ли, у неё слёзы на глазах появились. А это редкость для неё — слёзы при людях.

В беседе той нашей я упомянул, что многие мои товарищи говорят: «Лучше бы мы погибли тогда, чем дожить до такого». Юля слушала, слушала, а потом сказала: «Знаешь, я их очень понимаю».

Да, вовсе не преувеличенным было моё ощущение, что раскалённым гвоздём пронизывают её неотступно страшная боль и горькая обида за своё поколение — поруганное, оплёванное, оскорблённое. Конечно же, это ворвалось и в стихи, обращаясь такими обжигающими душу строчками, как в поразившем меня тогда «Нет Поклонной горы»:

...В котлован,

Где бульдозеры спят,

Собираются мёртвые

однополчане —

Миллионы убитых солдат.

Миллионы на марше,

За ротою рота,

Голоса в шуме ветра слышны: «Почему, отчего

Так безжалостен кто-то

К ветеранам великой войны?

Дайте, люди,

Погибшим за Родину слово,

Чутко вслушайтесь

В гневную речь.

Почему, отчего

Убивают нас снова?

Беспощаден

бездарности меч...»

Сейчас, перечитывая это, я вижу не вполне точные слова. То был, разумеется, меч не чьей-то «бездарности», а расчётливой и рассчитанной операции по уничтожению достоинства народа, его истории, его армии, его славы. По уничтожению великого социалистического Отечества!

Но... Как сказал другой поэт, «большое видится на расстоянье». Не только большое в добре — и во зле тоже. Можно ли обвинять сегодня поэта Друнину, что она тогда чего-то не различила, недопоняла или даже неверно поняла?

Одолевая подступавшее отчаяние, по-прежнему искала душевную опору в том, в чём была она для неё всегда и что теперь жестоко выбивали из-под ног. Снова и снова чувствую это, читая её сборник, выпущенный дочерью Юлии Владимировны.

Вот она громко провозглашает, как бы бросая вызов всем, кто хулит людей в военной форме:

Я люблю тебя, Армия,

Юность моя!

Мы — солдаты запаса,

Твои сыновья.

Вот опять возвращается туда, где было труднее и страшнее всего, испытывая вроде бы странную, а на самом деле совершенно понятную ностальгию:

Ржавые болота,

Усталая пехота

Да окоп у смерти на краю...

Снова сердце рвётся

К вам, родные хлопцы,

В молодость армейскую мою.

А вот говорит о Родине, на которую за последнее время вылито столько грязи и яда, но у неё, дочери родной страны, чувство к ней — самое трепетное и нежное:

Только вдумайся, вслушайся

В имя «Россия»!

В нём и росы, и синь,

И сиянье, и сила.

Я бы только одно у судьбы

попросила —

Чтобы снова враги не пошли

на Россию.

И всё же полностью удержаться на тверди привычных опор, которые до сих пор были неколебимо надёжными, ей не удалось. Подумать только, даже ей (пусть ненадолго, пусть неглубоко, однако...) сумели-таки тогда внушить, что жизнь прожита «не так».

Она мучилась. Она хотела, чтобы стало лучше. Не ей только — всем. Ради этого (с искренними надеждами!) пришла в избранный на новой основе Верховный Совет СССР. Но как передать то сложнейшее переплетение радости и досады, эпизодического удовлетворения и какого-то обвального негодования, которые слышались мне в её признаниях этого времени?

Наверное, высшая точка сложного душевного процесса — её решение выйти из Верховного Совета, о чём она стала говорить, когда это решение только-только у неё обозначилось.

— Я не могу больше, понимаете, не могу! — говорила она даже с каким-то не свойственным ей надрывом. — Ну зачем я там? Что могу сделать? Какой толк от всей нашей говорильни, если ни на что в жизни она по существу не влияет и всё идёт себе своим чередом?

Между тем уже не шло — катилось...

Из рассказа Николая Старшинова:

«Зная её нелюбовь и даже отвращение ко всякого рода совещаниям и заседаниям, я был удивлён, когда она согласилась, чтобы её кандидатуру выдвинули в депутаты Верховного Совета СССР. Даже спросил её: зачем?

— Главное, что побудило меня сделать это, — желание защитить нашу армию, интересы и права участников Отечественной войны, «афганцев».

А когда поняла, что ничего реального сделать невозможно, вышла из депутатов. Со свойственной ей решительностью».

Из рассказа Бориса Афанасьева:

«Юля несколько раз жаловалась мне на безрезультатность своих усилий в Верховном Совете. Мне-то всегда казалось, что эта неудовлетворённость у неё — в основном от особой совестливости и присущего ей максимализма: если уж делаешь что-то — обязательно чтобы был немедленный и зримый результат. А здесь такового не было. Вот и терзалась она, переживала всей душой. Сперва от депутатских денег отказалась: за что они? А потом и вовсе заявление подала о выходе...

Если бы все с такой ответственностью относились к своему долгу — служебному ли, семейному, нравственному! Совсем другой, думаю, была бы тогда наша жизнь, да и все отношения между нами были бы другими. Максимализма такого честного многим из нас сильно не хватает».

Заметим: честный максимализм, а точнее, максимализм честности. Не он ли позвал её в августе 91-го к «Белому дому»? Она рванулась туда не как некоторые «предприниматели» — защищать своё нажитое, или попросту наворованное. Она, как и тогда, в 41-м, шла защищать идею справедливости и добра, которая казалась ей воплощённой в Ельцине, в новой российской власти. По крайней мере, сама она после объясняла мне так.

Обманулась! Как многие, обманулась она...

Я спрашивал себя: а можно ли потом так скоро, буквально за несколько недель, пережить разочарование тем, чем, кажется, только что была всепоглощающе очарована? Я не считаю тех недель и не знаю по дням и часам, как происходил в ней труднейший процесс пересмотра и переоценки переломного августа. Охлаждающее отрезвление. Невидимым был этот процесс и для её близких. Но что он происходил (и произошёл!) — несомненно.

Уже когда шла в газету её последняя статья, посвящённая во многом августовским событиям, она стала говорить, что «как-то не так» оборачивается всё вокруг:

— Скверно. А я думала, что будет просвет.

Тогда же очередное своё стихотворение начала так: «Безумно страшно за Россию»...

А вскоре родятся и самые исповедальные, прощальные её строки:

Ухожу, нету сил.

Лишь издали

(Всё ж крещёная!)

Помолюсь

За таких вот, как вы, —

За избранных

Удержать над обрывом Русь.

Но боюсь, что и вы бессильны.

Потому выбираю смерть.

Как летит под откос Россия,

Не могу, не хочу смотреть!


Из рассказа Бориса Кравцова:

«Мы в те дни никак не могли созвониться. То я её не за­ставал, то она меня. Потом наконец дозвонилась до моей мамы. И та сказала мне, что Юля была очень расстроенная. Дескать, бардак такой кругом творится! Она могла быть крайне резкой и слово это повторила несколько раз. Я понял, что ей плохо, даже очень плохо. Бросился опять звонить. Но — оказалось уже поздно».

Всегда драматично, если уязвимая душа поэта больно ранится, столкнувшись с неустроенностью и несправедливостью жизни. Честно говоря, я считал, что она, фронтовик, должна быть более выносливой к любым испытаниям, которые посылает судьба. Однако в последнюю нашу встречу нечаянно проговорилась, что измучена бессонницей — уже много лет не может жить без снотворных и успокаивающих таблеток. Старшинов потом пояснил: «Это у неё от войны. Действительно, бессонницей мучилась ужасно, а в последнее время, насколько знаю, всё сильнее».

Был и ещё момент, который повернул её неожиданной для меня стороной. Вычитывая полосу со своей последней статьёй, она несколько замешкалась при сокращении «по­висших» строк, и я, торопя её, сорвался, повысил голос. Тут же увидел, как она нервно изменилась в лице. Но впопыхах не придал значения. А вечером, повинуясь какому-то настойчивому внутреннему голосу, позвонил ей и искренне извинился. Она сказала коротко: «Спасибо. Хорошо, что по­звонили». И я понял, что для неё это было небезразлично, даже важно — грубость моя невольная глубоко задела её.

Из рассказа Бориса Афанасьева:

«Да, при всей своей энергичности и оптимизме она была ранимым человеком. Я позвонил ей дня за два до смерти и почувствовал, что она очень сильно переживает происходя­щее в нашей жизни. Услышал от неё и про тот самый бар­дак, и про бессонницу. Чем помочь ей? — думал я. Чем по­мочь? Мы договорились обязательно встретиться в ближайшие дни. Увы, встрече уже не суждено было состояться».

Воздастся каждому по делам его

Конечно, хочется, чтоб именно так было. Религия осуждает самоубийц. Но как быть с теми, кто доводит людей до самоубийства?

На счету губителей нашей страны много чудовищных преступлений. И одно из самых жестоких — это судьба по­коления, одержавшего Победу в Великой Отечественной войне.

Юлия Друнина в статье незадолго до своей кончины написала: «Тяжко! Порой мне даже приходят в голову строки Бориса Слуцкого: «А тот, кто больше терпеть не в силах, — партком разрешает самоубийство слабым...»

Терпеть не в силах. Если это — человек, вытерпевший самую страшную войну, то как же ему должно быть плохо, как тяжко! Убил поэта-фронтовика фактически тот обманный «чёрный август».

Воздастся ли каждому по делам его? Хочется верить: воздастся! Героям — вечная слава, предателям и убийцам — вечный позор. Пусть так будет. Так обязательно должно быть.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Статьи Виктора Стефановича Кожемяко
СообщениеДобавлено: Чт дек 02, 2021 6:36 pm 
Не в сети

Зарегистрирован: Вт сен 28, 2004 11:58 am
Сообщений: 9900
Трагедия Зои Космодемьянской
№133 (31193) 3—6 декабря 2021 года
4 полоса
Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

Три эти даты почти сошлись в некоем символическом сопоставлении. Приближается 8 декабря — день, когда 30 лет назад в результате предательского беловежского сговора был ликвидирован Советский Союз. А предшествуют этому трагическому дню 80-летние годовщины подвига Зои Космодемьянской и начала советского контрнаступления в Битве за Москву.

Тогда поворот вспять мощного вражеского войска, снаряжённого по существу всей Европой, многими в мире был воспринят как необыкновенное чудо. Его совершили советские люди под руководством Коммунистической партии. Но что же произошло полвека спустя?

Действительно, не было вроде бы такого огромного скопления вражеских сил на подступах к нашей столице, когда состоялось фактически подписание акта о капитуляции, разодравшего на части великую Советскую страну. Нам упорно внушают, что она якобы распалась сама собой. Чудовищная ложь, призванная скрыть колоссальные и подлые старания ненавистников советского строя — внешних и внутренних!

Прочитайте публикуемую ниже статью, которая впервые была напечатана в «Правде» 29 ноября 1991 года, то есть к полувековой годовщине героической гибели Зои Космодемьянской. В 1941-м её мучили и казнили немецкие фашисты, а 50 лет спустя, вторично, — предатели в Отечестве родном. Начав с расправы над советскими героями, завершили они свою целенаправленную злодейскую операцию убийством всей Советской державы.

В подмосковной деревне Петрищево 29 ноября 1941 года гитлеровцы, пришедшие сюда как оккупанты, повесили восемнадцатилетнюю комсомолку, которая назвала себя Татьяной. Партизанка подожгла дома, где находились вражеские солдаты, и сарай с немецкими лошадьми; была схвачена при выполнении боевого задания и подвергнута жесточайшим, нечеловеческим пыткам, проявив сверхъ­естественное мужество и стойкость... Об этом, когда Петрищево освободили наши войска, страна узнала из очерка корреспондента «Правды» Петра Лидова «Таня». А позже стало известно её настоящее имя — московская школьница, десятиклассница Зоя Космодемьянская.

Люди, помнящие войну, подтвердят, что значило для всех нас это имя. В самую трудную пору оно придавало веру и силы тем, кто их, казалось, утрачивал. Убеждён: если бы даже мы не воспроизвели сегодня её портрет, всё равно перед мысленным взглядом едва ли не каждого мое­го сверстника возникло бы прекрасное девичье лицо, каким мы впервые увидели его тогда на фотографиях в газетах. А до того было другое фото — сделанное правдистом Сергеем Струнниковым у свежеразрытой могилы. Потрясающее, ставшее историческим. Голова мёртвой девушки с разметавшимися по снегу короткими волосами и обрывком петли на шее, истерзанное врагами тело.

И всё это вошло в нашу душу. Как волнующие строки написанной вскоре поэмы Маргариты Алигер «Зоя», как одноимённый фильм, как книга матери Любови Тимофеевны Космодемьянской «Повесть о Зое и Шуре». Надо же! Зоин брат, танкист, павший смертью храбрых под Кёнигсбергом, тоже стал Героем Советского Союза...

Мог ли я подумать, что на светлый образ героини мое­го детства и юности когда-нибудь падёт чёрная тень? Нет, и в дурном сне такое не приснилось бы. Однако произошло.

Чёрная тень

Первым сообщил мне эту новость мой племянник — человек другого поколения, но, как и я, свято чтивший па­мять Зои. Вернее, он не сообщил даже, а спросил:

— Дядя Витя, значит, Зоя Космодемьянская вовсе не героиня?

— Откуда ты взял?

— В «Аргументах и фактах» напечатано.

Нет-нет да и ловлю себя на мысли: наивный я всё-таки человек! Вроде уж пора бы ничему не удивляться. Кажется, окончательно и бесповоротно доказано, что не было и просто не могло быть никаких героев в нашей стране за 74 года Советской власти. Ну по крайней мере до августа 1991 года. Не велено им быть, не разрешено. В других странах или у нас до Октября 1917-го — пожалуйста. А после — ни в коем случае.

История делается делами людей, но пишется-то она перьями, причём не всегда добросовестными. Напомню для тех, кто читал, и расскажу тем, кто не знает. В 38-м номере еженедельника «Аргументы и факты» за 1991 год появилась статья А. Жовтиса «Уточнения к канонической версии». Подзаголовок: «К обстоятельствам гибели Зои Космодемьянской». Что же «уточнил» неизвестный мне писатель?

Невероятно, но факт: исследованиями в статье и не пахнет. Жовтис ссылается на другого писателя — Н. Анова, ныне покойного, который когда-то (судя по всему, ещё во время войны) вроде бы побывал в Петрищеве и от одной учительницы (безымянной!) услышал неожиданную версию, связанную с гибелью Зои. Под страшным секретом (все жители деревни были настолько запуганы советскими властями, что не могли говорить правду) она, дескать, сообщила: немцев в Петрищеве, оказывается, вообще не было. Они располагались «в другом населённом пункте» («к сожалению, я не помню, в каком именно», — походя делает сноску Жовтис). А в деревне Петрищево однажды ночью загорелась изба. Придя к выводу, что это поджог, на следующую ночь жители выставили караульных. И поймали девушку, которая пыталась поджечь другой дом. Караульные избили её, затем втащили в избу к некоей Лукерье, а утром староста отправился к немцам и доложил о случившемся. «В тот же день девушка была повешена приехавшими в Петрищево солдатами спецслужбы...»

Вот вкратце «неканоническая версия», изложенная А. Жовтисом. Ну ладно, согласимся: при восстановлении исторической правды не стоит и слухи сбрасывать со счетов. Но их ведь, наверное, надо проверять! Человек же, называющий себя писателем, в данном случае не только не озаботился и не утрудился ни малейшей проверкой. Он даже общеизвестные и совершенно бесспорные факты извратил. Так, реальная и легко узнаваемая всяким более или менее осведомлённым читателем Прасковья Кулик у него становится Лукерьей, перевираются инициалы матери Зои Космодемьянской... Мелочи? Допустим. Но они тоже говорят о методе автора.

Впрочем, об этом писателе, как и об Анове, достаточно хорошо и убедительно рассказал их коллега по перу Владимир Успенский, знавший обоих не один год, живший одновременно с ними в Алма-Ате. Он многие годы собирал материалы о Зое Космодемьянской, издал книгу о ней. В одном только согласиться с Успенским не могу. Дважды в своей статье он замечает: нелепостей у Жовтиса так много, «что нет необходимости опровергать или хотя бы перечислять их — они говорят сами за себя»; и далее: «Нет смысла опровергать, доказывать».

А по-моему, есть. Далеко не все нынче верят на слово даже самому квалифицированному специалисту. Далеко-далеко не все помнят и знают подробности событий многолетней давности, уверенно разбираются или хотя бы ориентируются в них. Да и сомнения после той публикации могут возникнуть: даже у меня, немало знавшего, началась в голове некоторая сумятица. Словом, я решил, что надо всё ещё и ещё раз основательно перепроверить. Особенно после того, как в 43-м номере «Аргументов и фактов» появилась уже целая подборка писем «Зоя Космодемьянская: героиня или символ?», большинство которых по существу «развивают» и «углубляют» версию Жовтиса.

Немцев не было?

Я встретился тогда с боевыми подругами и друзьями Зои — их, живших в Москве, собралось двенадцать человек.

Побывал в архиве, где хранятся десятки папок с материалами, относящимися к той давней истории. Наконец, промозглым и сумрачным ноябрьским утром 1991-го отправился в Петрищево, где поговорил со всеми жителями, помнящими 41-й год.

И что выяснилось? Начну с исходного, на мой взгляд: были или не были немцы в Петрищеве. Согласитесь, если их не было, то получается, что Зоя как бы боролась против своих.

Из показаний, написанных по-немецки пленным унтер-офицером 10-й роты 332-го пехотного полка 197-й пехотной дивизии Карлом Бейерлейном:

«Уже 10 дней мы были в боях, и вот наконец пришло спасительное известие: смена. Наш батальон отошёл в эту ночь в деревню Петрищево, лежащую в нескольких километрах от фронта. Мы были рады отдыху и вскоре ввалились в избу. В небольшом помещении было тепло. Русскую семью выставили на ночь на улицу. Только мы вздремнули, как стража подняла тревогу. 4 избы вокруг нас пылали. Наша изба наполнилась солдатами, оставшимися без крова. Наше волнение быстро улеглось, и, выставив полроты для охраны от поджога остальных домов, мы довольно неудобно провели остаток первой ночи...»

Это — документ из архива. А старые люди, с которыми я виделся в Петрищеве, не просто подтверждали, что немцы стояли здесь, причём долго, до 14 января 1942 года, когда деревня была освобождена бойцами нашей 108-й стрелковой дивизии. Люди приходили в искреннее удивление от самого моего вопроса. Ведь оккупанты, заняв большинство крестьянских домов, поначалу даже выгнали жителей, которым пришлось перебраться в более глухие деревни за восемь — десять километров отсюда — в Богородское, Златоустово и другие.

Только потом, после унизительных просьб и всяческих хитростей, удалось вернуться домой. Да и то ютились здесь кое-как — на кухнях да в запечках, спали на полу.

Мария Ивановна Шилкина, 62 года:

«Это как же немцев у нас не было? Битком набита ими была вся деревня. Почти в каждой избе, разве что кроме самых плохих, — по нескольку человек. Мой старший брат сперва в лесу прятался. Нас же с сестрёнкой мама на санках в Златоустово перевезла. А когда мы вернулись, в домах немцы уже нары двухъярусные понаделали, чтобы спать на них, нам же места почти не оставалось».

Егор Степанович Тарасов, 63 года:

«У нас в доме жил какой-то важный немецкий начальник, офицер. Помню, по утрам приходили брить его. А вообще немцы размещались почти во всех избах. Когда Зоя подожгла соседний с нами дом Кареловых и сарай с лошадьми возле него, немцы выскакивали полуодетые. Это я тоже запомнил».

Много деталей, которые не придумаешь. К примеру, Антонина Семёновна Филиппова (ей 76 лет) рассказы­вала, что немцы устроили за её домом кузню, где ковали и перековывали своих лошадей. Стоял во дворе молодой вяз — на ствол его нанизывали подковы. Они так и остались потом, заросли. Вяз нынче в обхват толстенный. «Рас­пилите, — говорила Антонина Семёновна, показывая на дерево, — и увидите там железо это заросшее».

Мария Ивановна Седова (сейчас 81 год) и её дочери Валентина и Нина (было им тогда соответственно 11 и 9 лет) жили в доме на самом краю деревни, куда немцы сначала привели схваченную Зою и где обыскивали её. Так вот, в этом доме тоже было полно незваных постояльцев. Они и кур перестреляли на еду, и овец, поросёнка, и корову у бабушки Седовой. Перед Рождеством ёлку срубили около избы (в лес пойти, очевидно, боялись) и установили её в комнате. Перепились, бросались бутылками в стену, орали песни. А потом вывалились на улицу. Известно, что тело казнённой Зои оставалось на виселице — для устрашения жителей — полто­ра месяца, до самого прихода наших, и в ту рождественскую ночь пьяные солдаты ещё раз надругались над ним: искололи штыками, кинжалами, отрезали грудь...

Кто поймал Зою? У Лидова в первом очерке сказано: в тот момент, когда она собиралась поджечь конюшню, где стояли обозные лошади, часовой подкрался и обхватил её сзади руками. Уточню: первым Зою заметил один из местных жителей, которых после поджога немцы тоже выставили в караул. И схватил её или он сам, или солдаты, которых он позвал.

Кто её истязал

Да, в истории всё гораздо сложнее, нежели в газетном очерке, написанном даже талантливым и честным журналистом, но оперативно, срочно, когда для подробного расследования просто не было времени. Учтём и суровые тогдашние военные табу. Что-то в очерк не вошло просто из-за недостатка места, что-то, возможно, было опущено сознательно, а какие-то моменты были переданы не со­всем точно. Всё это так. В подтверждение жизненной сложности обстоятельств могу привести не только факт поимки Зои, но и ряд других.

Скажем, хозяева сожжённых домов (а не только немцы) вполне естественно досадовали, оставаясь без крова. Кто-то из них, когда Зою схватили, прямо сказал ей об этом, кто-то даже ударил её. Но достаточное ли это основание, чтобы утверждать теперь, что избили Зою жители деревни, а никаких фашистских зверств, о которых в своё время столько писалось, совершено не было? Ведь так же получается в статье Жовтиса!

Из показаний унтер-офицера Карла Бейерлейна: «На следующий день по роте пронёсся шум и одновременно вздох облегчения — сказали, что наша стража задержала партизанку. Я пошёл в канцелярию, куда двое сол­дат привели женщину. Я спросил, что хотела сделать эта 18-летняя девушка. Она собиралась поджечь дом и имела при себе 6 бутылок бензина. Девушку поволокли в помещение штаба батальона, вскоре туда явился командир полка подполковник Рюдерер. Через переводчика он хотел не только добиться признания, но и выяснить имена помощников. Однако ни одно слово не сорвалось с губ девушки... На улице её продолжали избивать до тех пор, пока не пришёл приказ перенести несчастную в помещение. Её принесли. Она посинела от мороза. Раны кровоточили. Она не сказала ничего...»

Так это было. О пытках, жестоких мучениях, которым была подвергнута фашистами Зоя, рассказывала в своё время Прасковья Кулик — хозяйка дома, где всё это происходило. Рассказывали и хозяйки других домов, где допрашивали Зою, — Воронина, уже знакомые нам Мария Седова с дочерьми, которые живы до сих пор. Кощунство отрицать это сейчас! Кощунство подгонять под новую заданную схему то, что произошло в Петрищеве тогда!

А ведь Жовтис именно подгоняет.

«Трагедия в подмосковной деревушке, — пишет он, — явилась результатом того, что, срочно создавая партизанские отряды из готовых к самопожертвованию во имя пра­вого дела мальчиков и девочек, их, видимо, ориентирова­ли на осуществление тактики «выжженной земли». Ведь, как свидетельствует участник событий писатель В.И. Кожинов, «отряды подрывников уничтожали не только стратегические объекты, но и прихватывали обычные селения».

Что сказать? Хорошо, по-моему, написала об этом семья Лидова в еженедельник «Аргументы и факты» (увы, редакция не сочла возможным или нужным напечатать это место из пись­ма, как и многое другое из прочих писем, «невыгодное» и «неудобное» для этой газеты). Цитирую:

«У войны не женское лицо. Почти дети уходили на фронт и становились одновременно её героями и залож­никами, поджигали свои дома, чтобы в них сгорали чужие. Бывало, люди палили и собственные хаты. Из сегодняш­него далёка можно пожалеть не только о сож-жённых пя­тистенках, но и о сгоревших лошадях. Но то было другое, жестокое время, которое нужно мерить его же собственной меркой».

Разве неверно сказано? О том же, хоть и по-своему, говорила мне в Петрищеве старая крестьянка Мария Ивановна Шилкина: «Да можно ли судить о военном времени с нашей нынешней колокольни? Надо в ту пору вникнуть...»

Нет, Жовтис внушает своё: «Заблуждался ли П. Лидов, обманутый смертельно запуганными жителями деревни, или сам создал выгодную сталинской пропаганде версию событий, но именно эта версия стала признанной и вошла в историю».

Об этике и совести

Однако и этим «работа» газеты, охотно пошедшей вслед за сенсационным автором, не кончилась. Многое из того, что специально отобрано для публикации откликов, я бы назвал уже полной бессовестностью.

Представьте себе, нашлись медики из ведущего научно-методического центра детской психиатрии, которые написали (а редакция опубликовала!) письмо со ссылкой на историю болезни 14-летней Зои. Замечу: на историю, которой в архиве больницы нет — якобы изъята после войны. Но, положим, она была. И о чём же это свидетельствует? Что Зоя Космодемьянская, признанный эрудит и школьная отличница до 10-го класса, из которого ушла воевать, — психически больной человек, шизофреник? Говорят, Жан­не д’Арк порой слышались неземные голоса, но французам и в голову не придёт объявлять свою национальную героиню сумасшедшей. Неужели не стыдно вам, врачи-соотечественники? И вам не стыдно, коллеги из «Аргументов и фактов»?

Владимир Успенский правильно поставил вопрос об этике писателя. Но есть ещё и этика врачебная, этика журналистская. Есть и редакционный профессионализм, который не позволяет — при любой гласности и свободе слова — публиковать заведомую нелепость. А именно таковой я считаю заметку некоего В. Леонидова из Москвы, напечатанную в той же подборке писем.

Автору хочется доказать, что Зоя — это вообще не Зоя, а кто-то другой. И он ставит под сомнение опознание тела, проводившееся после освобождения Петрищева зимой 42-го года. Причём как это делает!

«Расскажу вам, что я слышал примерно в 1948 году от жителей д. Петрищево» — так начинает он. Опять «слышал»... Ну ладно. А что же слышал-то?

«Бои в Петрищеве не шли. Немцы ушли. Через некоторое время в деревню приехала комиссия и с ней 10 женщин. Выкопали Таню. Никто в трупе не определил своей дочери, её снова закопали. В газетах тех времён появились фотографии издевательств над Таней. Наконец, за подвиг девушке посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Вскоре после этого указа приехала комиссия с другими женщинами. Вторично вытащили из могилы Таню. Началось чудо-представление. Каждая женщина в Тане опознавала свою дочь. Слёзы, причитания по погибшей. А потом, на удивление всех жителей деревни, драка за право признать погибшую своей дочерью. Побоище было страшное. Всех разогнала длинная и худая женщина, впоследствии оказавшаяся Космодемьянской. Так Таня стала Зоей».

Ну почему Зоя назвалась Таней — давно и широко известно: по имени своей любимой героини Гражданской войны коммуниста Татьяны Соломахи. Но вдумайтесь как следует в то, что вы прочитали. Я уж не говорю ещё об одном грязном кощунстве, относящемся на сей раз к матери Зои. Однако оскорблена-то, по сути, не только она, потерявшая на вой­не дочь и сына, поседевшая и оглохшая от нервного потрясения при опознании дочери. Оскорблены и многие неназванные матери, тоже приезжавшие к могиле в надежде найти своё пропавшее без вести дитя. Но вы внимательнее вдумайтесь: ведь того, что описано, просто не могло быть по элементарной логике!

Получается: при первом приезде комиссии и матерей Зою не опознали. И тем не менее вскоре ей присвоили звание Героя Советского Союза. Но кому же присвоили? Бес­фамильной Тане? Такого, естественно, не было и не могло быть. Бесфамильным, неизвестным званий и наград не выдавали. Звание Героя Советского Союза было присвоено Зое Анатольевне Космодемьянской (именно ей!) Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 года. Акт опознания, который я держал в своих руках, будучи в архиве, подписан 4 февраля. Значит, не было уже надобности после этого вторично вскрывать могилу и свозить матерей. Невозможен был никакой спор, а тем более драка, побоище (!) за право стать матерью Героя Советского Союза. Мать уже была установлена. Где же она, логика? Как же можно было не заметить явной нелепости? Нет, скорее всего, сознательно «не заметили», потому что нелепость-то выгодная...

Раз уж речь зашла об опознании, скажу немного, как это было на самом деле. Жителям Петрищева, близко видавшим Зою (а таких оказалось немало), показали фотографии нескольких девушек из разведывательно-диверсионной части 9903 под командованием майора Спрогиса — девушек, пропавших за последнее время без вести. Мария Ивановна Седова и две её дочери сказали мне: принесли целую стопу комсомольских билетов с фотографиями. И среди них все смотревшие — каждый сам по себе — признали Зою.

Это первое. Второе: на опознание, кроме Любови Тимофеевны, знавшей некоторые интимные приметы дочери, приехала также ближайшая подруга Зои по отряду — Клава Милорадова. Незадолго они вместе были в бане, и какие-то приметы запомнились. Нашлись и характерные предметы одежды.

Но и это ещё не всё. В 1943 году под Смоленском у убитого немецкого офицера, а потом уже в 1945 году в Германии были обнаружены фотографии казни Зои (о том, что её казнь гитлеровцы фотографировали, писал ещё в своём первом очерке Лидов). Так вот, на этих фотографиях, сделанных в разных ракурсах, Зоя узнаётся совершенно чётко и, думается, безошибочно.

Какие мы сегодня

Кстати, свидетелем неожиданного продолжения той истории я стал, приехав в Петрищево. Здесь, в музее, мне показали недавнее письмо из Воронежа от юриста Игоря Юрьевича Дубинкина. К нему от умершего отца, работавшего в саратовской областной газете, попала фотография (не репродукция — подлинник!), на которой воспроизве­дён ещё один, ранее неизвестный ракурс Зоиной казни. Игорь Юрьевич поспешил послать этот уникальный снимок в петрищевский музей, сопроводив искренним, прочувствованным письмом.

О, благодарная человеческая память! Не все мы, к счастью, утратили её, не все окончательно озверели в эти смутные годы. Есть и настоящие люди среди нас...

Считаю нужным сказать в связи с этим ещё об одном эпизоде, связанном с разысканиями вокруг Зои. Елена Сенявская, аспирантка Института истории России, тоже послала в «Аргументы и факты» своё письмо. Дело в том, что некоторые студентки бывшего Московского геологоразведочного института, увидев в 1942 году в «Правде» фотографию казнённой Тани, признали в ней свою однокурсницу Лилю Азолину.

У неё с Зоей много общего. Известно, что Лиля осенью 41-го ушла добровольцем в Коммунистический батальон Красной Пресни, что с ней беседовал майор Спрогис — командир Зоиной части. Но в эту часть Лиля почему-то не попала. Была в отряде Иовлева, который действовал в районе Звенигорода. Это примерно в 60 километрах от Петрищева. Где-то там, наверное, и погибла. Однако подруги продолжают поиск. Загоревшаяся их гипотезой, подключилась к ним и 24-летняя аспирантка Лена Сенявская.

Более увлечённого человека, увлечённого и историей Великой Отечественной, по которой она пишет диссертацию (тема — «Духовный облик фронтового поколения»), и личностью Лили Азолиной, пожалуй, трудно представить. Есть тому объяснение: её отец, в юности — фронтовик, всю войну носил в комсомольском, а затем в партийном биле­те фото Зои Космодемьянской. Первой любовью его тоже стала девушка, сражавшаяся и погибшая в истребительном батальоне. Ей и Зое он, доктор исторических наук, после войны посвятил свою повесть «Лунная соната».

Но вдруг, когда он уже умер, Лена узнаёт, что есть ещё одна, безвестная, но прекрасная героиня — Лиля Азолина. Стремление сделать её тоже известной всецело овладевает девушкой.

Она показывала мне Лилин портрет. Сходство с Зоей действительно удивительное. Хотя это, по существу, единственный аргумент. Нет, имеется ещё один: Лиля тоже мог­ла назваться Таней, потому что так звали её младшую сестру, и ей очень нравилось это имя. Лена Сенявская хочет непременно провести криминалистическую экспертизу, чтобы исследовать и квалифицированно сличить два портрета. Ведь жива ещё Лилина мама — ей 95 лет, и она по-прежнему ждёт свою дочку, пропавшую без вести.

Что ж, я считаю, дело, которым увлечена Лена Сенявская, не только правомерное, но по-своему святое. Никогда нельзя ставить последнюю точку в военной истории, в поиске героев, которые где-то и когда-то погибли за Родину. Надежда умирает последней...

А теперь — вопрос, который ставили при нашей встрече все боевые друзья и подруги Зои. Да и не только они. Передо мной он, этот вопрос, тоже возник сразу после прочтения тех материалов в «Аргументах и фактах»: а случайно ли они появились именно накануне 50-летия разгрома немецко-фашистских войск под Москвой?

Думаю, не случайно. У известного поэта есть известные строки: «...если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?» Признаем и другое: если гасят звёзды, это тоже нужно кому-нибудь. А сейчас (разве не видно?) идёт целенаправленная стрельба по героическим звёздам на­шей советской истории. Добрались и до Великой Отечественной. Стреляют, как в тире по мишеням, выбивая одну за другой.

Говорят, мёртвым не больно. Но мы же видим: стреляют в мёртвых, а попадают нередко в живых. Покончила с собой поэт-фронтовик Юлия Друнина. Узнав о невольном перезахоронении из Вильнюса своего боевого товарища, прославленного полководца Ивана Черняхов­ского, и спеша на неожиданное новое прощание с ним, скоропостижно скончался полковник в отставке, писатель и учёный Акрам Шарипов: сердце не выдержало...

Впрочем, трагический список можно привести большой. Довольны вы, гробокопатели?

Авторы ряда откликов, направленных в «Аргументы и факты», в разговорах со мной сетовали, что их материалы так и не появились в этом издании. Разумеется, в чём-то я понимаю его сотрудников: увы, всего не напечатаешь. Но в данном-то случае и авторы некоторых напечатанных заме­ток тоже огорчены и удручены. Считают, что их сократили и отредактировали весьма тенденциозно, из-за чего оказался или не вполне донесённым, или даже искажённым главный смысл. Приведу хотя бы два абзаца, которые — по техническим или более серьёзным причинам — редакция «Аргументов и фактов» сочла нужным опустить.

Из письма кандидата исторических наук, ветерана Великой Отечественной войны Владимира Ивановича Залужного:

«Складывается впечатление, что некоторые сотрудники еженедельника, защищая свой мундир в связи с опубликованием провокационного материала А. Жовтиса, решили идти до конца и любой ценой попытаться развенчать светлый образ казнённой немецкими фашистами Зои Космодемьянской. Если это так, то подобная затея должна квалифицироваться как аморальный поступок».

Из письма Елены Сенявской:

«Что же до обстоятельств гибели... На Руси мучеников всегда считали святыми. А то, что девушка погибла мученически, думаю, ни у кого не вызывает сомнений. И кто бы она ни была — Таня, Зоя, Лиля, — будем помнить. Её и других, известных и безымянных, положивших жизнь на алтарь Победы. Большей жертвы не бывает. Сёстры по судьбам, они совершили каждая свой подвиг во имя Отечества».

Полностью разделяю эти мысли — и ветерана, и юной исследовательницы Великой войны. Но как огорчило её, что, украв из этого абзаца мысль о жертвенном мученичестве героев для редакционной сводки, какая-то жестокая и расчётливая рука две последние фразы вычеркнула, вписав свою: «Другое дело — насколько оправданна была эта жертва». К счастью, Лена Сенявская так не думает. В оправданности героизма советских людей у неё нет сомнения.

Вновь и вновь вслед за ней я пытаюсь представить себя на месте тех совсем молодых ребят и девчат, которые, не очень-то и обученные воевать, добровольно, группами и поодиночке уходили в ночь, в мороз, в зимний лес, каждую минуту рискуя попасть в лапы жестокого врага. Кто-то из них стал известен потом стране и всему миру, о ком-то мы до сих пор ничего не знаем. Но воздадим славу им всем — заслуженную и неделимую. Низкий поклон и вечная память героям, достойно представляющим целое поколение нашего народа. Фронтовое поколение. Да святится в веках имя твоё, Зоя, Лиля, Таня!.. Все вы, которых было так много, в страшные военные годы отдали за нас действительно са­мое дорогое — свою жизнь. И мы не можем, не должны, не имеем права забывать, а тем более предавать вас.

Вот что было потом

Скажем прямо, в развернувшейся кампании тотального охаивания всего нашего советского прошлого Зоя стала одной из самых горьких жертв. Некоторые газеты до­говорились до того, что Космодемьянская — вовсе не Космодемьянская, а кто-то другой.

В ответ «Правда» провела своё журналистское расследование, итоги которого вылились в статью «Трагедия Зои Космодемьянской». Она вызвала более тысячи откликов, которые убедительно свидетельствовали, как всё-таки неравнодушны честные люди к своей истории и сколь дороги им её герои.

Тогда же у нас в редакции, а также у ветеранов — боевых товарищей Зои окрепло возникшее намерение: чтобы развеять даже малейшие сомнения в том, кто была казнённая в Петрищеве девушка, надо прибегнуть к специальной научно-криминалистической экспертизе. Своих союзников мы нашли в Центральном архиве ВЛКСМ, где хранилось обширное «дело» Зои...

И вот передо мной официальный пакет, из которого я достаю бланк с грифом и подписью заведующего архивом В. Хорунжего. Приведу текст полностью:

«В редакцию газеты «Правда». Мы глубоко благодарны вам за статью «Трагедия Зои Космодемьянской», все положения и факты которой полностью разделяем. Убеждены, что материал этот служит восстановлению правды о слав­ной героине нашего народа — вопреки распространяемым о ней некоторыми изданиями лжи и клевете.

В связи с рядом спорных вопросов, возникших вокруг подвига и имени Зои Космодемьянской (публикации еженедельной газеты «Аргументы и факты», №38, 43, 1991 г.), Центральный архив ВЛКСМ обратился в Научно-исследовательский институт судебных экспертиз Министерства юстиции Российской Федерации с просьбой провести экспертизу по установлению личности погибшей. Для этого были направлены фотографии З. Космодемьянской, Л. Азолиной и повешенной девушки. Всего 9 фотографий.

Заключение специалиста: «...на фотографии трупа повешенной девушки запечатлена Зоя Космодемьянская».

Заключение подробное, обстоятельное, с детальным описанием проделанного исследования. Проведение его, как следует из текста, было поручено одному из опытнейших и самых квалифицированных специалистов — кандидату юридических наук Александру Александровичу Гусеву, работающему в области судебно-портретной экспертизы с 1948 года.

Я позвонил ему и задал несколько вопросов.

— Трудная была работа?

— Да, трудная. Но лёгких у нас не бывает.

— Приходилось ли вам в вашей практике сталкиваться с чем-то подобным?

— Не один раз доводилось устанавливать по фотографиям личности наших партизанских командиров, действовавших в том числе, например, и на территории Польши. У них были изменённые имена, какие-нибудь псевдонимы. Многим удалось вернуть подлинное имя.

— Но ведь Зоя Космодемьянская, согласитесь, имя особенное.

— Да, в народе оно всегда пользовалось особой любовью, и я рад, что внёс какую-то лепту в восстановление правды о ней.

— А нет ли сомнения в достоверности результата?

— Ни малейшего. Абсолютно убеждён, что вывод полностью соответствует действительности.

С меня будто свалился тяжёлый груз. Конечно, любая девушка, которая была бы на месте Зои, достойна не меньшего уважения и поклонения. Но Зоя за многие годы уже вошла не только в историю, но и в сознание нашего народа. И отрадно, что это никакой не миф, а суровая и героическая действительность, память о которой, надеюсь, останется навсегда в народной душе.

Об этом, собственно, и говорилось во многих сотнях писем, приходивших в редакцию «Правды» после статьи «Трагедия Зои Космодемьянской» и проведённого дополнительного исследования…

Но, увы, Советского Союза уже не существовало. Враги (пусть хотя бы и временно, пусть не навсегда) достигли-таки своей коварной цели. Серьёзный урок на будущее!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 472 ]  На страницу Пред.  1 ... 8, 9, 10, 11, 12

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 8


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB